Наивность подобных убеждений стала ясна уже совсем скоро: несмотря на наличие целых двух уже вполне
взрослых крольчат, с настоящими прелестями подросткового периода супруги Пристли-Сакс столкнулись
впервые и большей частью на примере Кристи, которой хотелось одновременно «во-он ту взрослую и
классную юбку, а еще во-от этого сладкого медвежонка!», требовалось по утрам минимум на час
запереться в ванной, мечталось о принцах, каковыми виделись старшие мальчики, и хотелось свиданий,
романтики и историй если не в духе Ромео и Джульетты, то хотя бы как в фильме «Кейт и Лео». Да, и
еще младшему крольчонку катастрофически не нравилась собственная внешность, а точнее излишняя
худоба и чудовищно, по ее мнению, длинный нос. Уговоры из серии «крольчонок, ну какой же он длинный
– вот посмотри на Мириам, она же не переживает» помогали слабо: – средняя сестренка была, конечно,
нежно любимой, но ее пофигизм в отношении внешности и возможности понравиться противоположному полу
были слишком хорошо известны Кристи, а потому по утрам, глядя в зеркало, ушастенькая лишь грустно
вздыхала.
Собственно, как подозревали Ми и Энди, основной причиной недовольства был не пресловутый нос (лично
Миранда, от которой данная выдающаяся часть тела была унаследована, считала его вполне изящным), а
наличие Того Самого Мальчика, который в лучших традициях жанра не обращал на Кристиану внимания.
Мальчика звали Дональд Грейвз, он был старшеклассником, звездой местной футбольной команды и
главным претендентом на звание «Король вечеринки» в своем выпуске. Все вышеперечисленные
достоинства, разумеется, обеспечивали юноше устойчивое внимание со стороны женской аудитории, и,
опять же разумеется, за всей это толпой накрашенных и декольтированных нимф было невозможно
разглядеть еще и нежно вздыхавшую при виде возлюбленного Кристи.
Впрочем, надо отметить, что только вздохами она не ограничивалась – как полагается безответно
влюбленным юным барышням, Кристи смотрела романтические мелодрамы, запасшись бумажными платочками и
достаточным количеством шоколадного мороженого, слушала сборники вроде «Best romantic ballads» где
главным достижение авторов были рифмы из серии «You went away o-oh won’t you stay!..» и скрупулезно
штудировала журналы для девочек со всевозможными якобы полезными советами на тему «Как
заинтересовать парня». Правда, большая их часть даже затуманенному влюбленному сознанию Кристианы
казалась весьма сомнительной, вроде почерпнутого в одном таком издании
«Будь увлеченной.
Например, научись фехтовать на самурайских мечах. Любой парень мечтает встречаться с супер
девушкой»
В общем, такая ситуация скорее предполагала личные советы «бывалых», и старшие сестренки, как
вполне справедливо считала Кристи, были лучшими конфидентами в столь деликатной проблеме – богатый
опыт Мириам и Клариссы должен был послужить на пользу младшего поколения. Увы, действительность
оказалась не столько радужной: опыт, конечно, имелся и не малый, но с определенными оговорками. Что
касается Клары, то ее проблемы с мальчиками в возрасте Кристи заключались в том, чтобы выбрать
одного из нескольких кандидатов, а никак не в привлечении отдельного индивида; с Мириам поначалу
всё выглядело более обнадеживающе, но эта иллюзия быстро развеялась, когда в ходе диалога с
сестренкой средний крольчонок мечтательно улыбнулся, муррча:
- Да там всё просто: говоришь комплименты, невзначай прикасаешься, смотришь в глаза… радуешь
неожиданными маленькими сюрпризами, ну плюшевые медведи там всякие, шоколадки-мармеладки, не
устаешь напоминать, что она – самая красивая, самая желанная….
- Мири?
- …Ну конечно порой можно заставить и чуточку поревновать, только главное не перестараться. И
цветы, обязательно дари цветы, по поводу и без, это…
- Мири!
- А?
- Я спрашивала про мальчиков!
- Что? А, ну да… ну... мальчику, конечно, цветы дарить необязательно….
В таких условиях оставалось рассчитывать лишь на себя и свои силы, что крольчонок и делала,
старательно выводя в тетрадках милый профиль, засыпая объект воздыхания валентинками на День
Святого Валентина и, разумеется, как положено всем влюбленным, пыталась оседлать Пегаса, чтобы
воспеть свое чувство в стихах. Увы, пресловутое крылатое создание оказалось весьма норовистым,
зарифмованные строчки получались редко и были подозрительно краткими. Кристиана, однако, утешала
себя родством краткости и таланта и добросовестно переписывала на розовую бумагу с сердечками вирши
с рифмами "крочь-любовь" и "мою-твою".
Некоторые из них даже попадали в руки адресата. Тот, правда, то ли был ценителем исключительно
высокой поэзии, то ли просто предпочитал иные литературные формы, но особого отклика у него эти
анонимные послания не вызывали.
Разумеется, такое положение дел не могло не удручать, особенно на фоне полнейшего успеха брата, ибо
если кто и не знал неудач в личной жизни, так это Кевин Эммануил. Всегда прекрасно одетый и
обеспеченный, саркастичный и при этом чертовски обаятельный и до неприличия уверенный в себе, Кевин
имел в школе репутацию местного Казановы, девушки, делая страшные глаза, рассказывали друг другу,
как он «разбил сердце бедняжке [одно из многочисленных имен]», после чего, втайне от все тех же
заклятых подруг, бросали заинтересованные взгляды на «этого ужасного Пристли-Сакс». Объяснялась
такая тенденция очень просто: несмотря на недолговечность ухаживаний Кевина, в тот период, пока они
все же длились, избранница чувствовала себя настоящей королевой: представитель младшего поколения
Пристли-Сакс умел и любил кружить голову прелестным юным феминам и делал это для своего возраста
поистине виртуозно. Дополнительным же бонусом для барышень была и явственная зависть менее
удачливых подруг.
Однако такой подход нравился, разумеется, далеко не всем прелестницам, среди них периодически
находились те, кто желал бы подольше задержаться в статусе «официальной дамы сердца» и вообще стать
единственной, и тогда юному Казанове приходилось несладко. Кристи особенно любила историю о том,
как трое пассий, подкараулив ничего не подозревавшего кавалера после уроков, заперли его в классе с
целью немедленного выяснения, так с кем же из них он на самом деле встречается. Увы, роль Париса
при трех новоявленных богинях Кевину совершенно не улыбалась, а потому пусть не совсем
джентльменским, но зато надежным выходом стал для него красивый прыжок через открытое окно на
задний двор школы, благо что физическая подготовка вполне позволяла осуществить сие действо: Кевин
вообще к спорту относился с большим вниманиям, особенно к тем его областям, которые касались
самозащиты, ибо у его кратковременных подружек порой находились парни, отчего-то желавшие лично и
весьма близко познакомиться с Кевином, чего ему в свою очередь категорически не хотелось.
Впрочем, данные небольшие инциденты разумеется не могли стать причиной поменять образ жизни,
приносивший столько удовольствия, точно также как не оказывали на Кевина воздействия укоризненные
взгляды сестренки, считавшей подобное поведение очень-очень нехорошим и вообще неправильным. Кристи
сама предпочитала поступать правильно и так как нужно всегда и везде. Ну или почти всегда. За
редким исключением, которое, например, представляло собой несанкционированные вылазки в ночной
клуб. Методика этих побегов была разработана еще в то время, когда сами ушастые были совсем
мелкими, их сестренкой – белокурой, длинноносой и абсолютно неугомонной, и до сих пор «способ
Мириам» еще ни разу не давал сбоя, несмотря на всю свою явную простоту: в день икс подготавливался
наряд для вечернего времяпрепровождения и складывался в сумку, которая ближе к вечеру надежно
пряталась под крыльцом на заднем дворе, после чего ушастые чинно ужинали, желали мамам спокойной
ночи и разбредались по комнатам… Чтобы через пару-тройку часов, когда родительницы уснут,
прокрасться вниз, на кухню, откуда можно было совершенно спокойно выйти во дворик. На случай
встречи с одной из мам была заготовлена чудесная отмазка: умильно прижатые уши, сонное выражение
лица и вялое: «Я только спустился водички попить!»
В сочетании с пижамой и взлохмаченным спросонья видом выглядело все это вполне достоверно, так что
у старшего поколения не было поводов беспокоиться, в то время как представители младшего,
беспрепятственно прокравшись на внутренний двор, облачались в припасенные клубные наряды. Затем
следовало небольшое препятствие в виде забора, которое, впрочем, легко преодолевалось при наличии
некоторой физической подготовки у Кевина и стремянки для Кристи, к дому тем временем подъезжал
автомобиль приятелей, и вскоре всю компанию уже ждали громкая музыка и неоновые огни...
Единственным недостатком данного способа было то, что подходил он исключительно для теплого (ну или
для не совсем холодного) времени года, в то время как зимой приходилось довольствоваться лишь
обговоренными с родителями гуляниями. Впрочем, на скуку крольчата все равно пожаловаться не могли,
как и остальные представители ушастого семейства - очевидно, это являлось фамильной чертой, так что
времяпрепровождение Кевина и Кристи всегда было интересным и увлекательным даже в отсутствие
адреналина по поводу ночных побегов. Кевин, к примеру, полагал, что спорт – это, конечно, хорошо,
но танцы – еще лучше, да и девушки «ведутся» на такое охотно, так что, взяв в качестве партнерши
сестренку, дважды в неделю кружил ту по залу, несмотря на то, что сама Кристи, также горевшая
желанием научится танцевать, в отличие от брата порой начинала верить, что у неё и в самом деле обе
ноги левые, когда только хорошая реакция Кевина спасала ее от чересчур близкого знакомства с полом
студии.
Поэтому в свободное время Кристиана отдавала предпочтение более спокойным занятиям, где не
требуется особая грация, а именно – цветам. По просьбе младшего крольчонка часть балкона была
отдана ей и оборудована соответствующим образом, так что получилось что-то вроде крохотного зимнего
сада, где Кристи самозабвенно сажала, поливала, удобряла и выращивала разнообразные цветы, в
большинстве своем, правда, вполне привычные, без каких-то экзотических диковинок, но тем не менее
вполне симпатичные, а главное искренне радовавшие крольчонка.
Увы, такие радости, также как и цветочная компания, не слишком помогали в налаживании личной жизни,
а потому, несмотря на всё это, порой Кристиана впадала в мрачную меланхолию, особенно когда объект
воздыханий в очередной раз не замечал усилий, направленных на привлечение его внимания и во время
перерыва в тренировке, как обычно, проходил мимо, а крольчонок оставалась сидеть на трибунах весьма
понурая.
Так было и в один осенний день, когда грустные размышления на тему возможной пластической операции
по уменьшению носа прервало вдруг прозвучавшее рядом:
- Привет, Кристи!
Подняв голову, крольчонок обнаружила рядом с собой парня, судя по всему ее ровесника, лицо которого
ей было явно знакомо, но сходу вспомнить, где же она видела его раньше, не получалось. В ответ на
ее явное замешательство тот пояснил:
- Я Ник, Николас Каслоу, помнишь? Мы с тобой еще учились в одном классе в начальной школе!
Кристи действительно вспомнила – если не начальную школу, то уж во всяком имя парня, потому как
довольно часто слышала о нем от мамы Энди. Андреа работала с отцом Николаса, Дэвидом, уже много
лет, и хотя по не понятным для Кристи причинам мама Ми всегда сердито поджимала губы, когда речь
заходила о нем, сама Энди считала его своим хорошим другом, а его сына – весьма «перспективным
молодым человеком».
...И тут нам просто необходимо сделать краткий экскурс в прошлое, дабы прояснить отдельные деликатные
моменты:
Заходя в домашний кабинет Дэвида Каслоу, главы новостного отдела Нью-Йорк Таймс и своего ближайшего
друга, Андреа всегда чувствовала себя одновременно слегка неловко и чрезвычайно польщенной.
Объяснялось это крайне просто: Энди была очень хорошо знакома миловидная особа, улыбавшаяся с
фотографий, в обилии украшавших стены вышеупомянутого кабинета и недвусмысленно намекавших на
чувства его хозяина к данной особе…
Которые, впрочем ничуть не мешали ни Энди, ни Дэвиду посвятить часть вечера достаточно продуктивной
работе над новым номером газеты. И даже наоборот, как всегда, сделали это работу не только продуктивной, но и чертовски приятной!
Кто и бы что ни говорил по поводу несовместимости дружбы и более нежной привязанности, Энди в
обществе Дэвида всегда чувствовала себя замечательно:
И лишь крайне редко испытывая смущение - например, когда в комнату заходила Катарина Каслоу… Ибо
для той чувства супруга к его обворожительной начальнице также не составляли секрета.
Впрочем, не следует считать Дэвида бездушной сволочью, которая ничуть не принимает в расчет наличие
супруги. Будучи от природы созданием деликатным, Дэвид, напротив, старался в присутствии Кат
и
не упоминать имени Андреа. А ее осведомленность объяснялось тем простым фактом, кто, когда
Андреа возглавила один из отделов газеты, сделав своим заместителем Дэвида, Катарина работала там
секретаршей.
А уж о влюбленности Дэвида в очаровательную мисс Сакс в офисе, кажется, знали даже уборщицы. Как,
впрочем, и о том, кому отдает предпочтение Энди: изредка, но в коридорах газеты раздавался стук
каблуков на туфельках Prada, мелькали тонкий силуэт и всполох белоснежных волос…
У самой Катарины происходящее вызывало всегда только искреннее недоумение: как можно Такому
Мужчине! (с большой буквы и непременно с восклицательным знаком) предпочитать женщину, старше на 15
лет, чья репутация служит основой для «офисных страшилок» как среди сотрудников ее журнала, так и
для многих других, оставалось за пределами понимания Кати. Что, впрочем, ей самой было только на
руку, а потому, когда представился случай, она сделала все, что в ее власти, чтобы получить от
Дэвида заветное колечко. О чем до сих пор ни разу не жалела - Дэвид был с ней неизменно заботлив и
внимателен, хорошо зарабатывал, просто обожал их двоих детей, Веронику и Николаса.
Касательно нежных чувств супруга, Катарина демонстрировала достаточно прагматичный подход:
единственная, с кем он мог бы ей изменить, была Андреа, но та, к глубочайшему удивлению Катарины и
многих других, продолжала довольно счастливо жить со своей белокурой мегерой.
А потому редкие визиты Энди в гости Кати воспринимала спокойно, втайне даже наслаждаясь легким
смущением Андреа, которая с ней была неизменно приветлива, а с Николасом даже завязала подобие
дружбы, во всяком случае, последний искренне радовался, когда Энди приходила в гости.
Что до самой Энди, то она даже завидовала Дэвиду в этом отношении: в отличие от спокойствия Кат
и, реакция второй половинки Андреа была известна заранее: Миранде было достаточно одного
упоминания имени Дэвида, чтобы включались все ее собственнически инстинкты; несмотря на прошедшие
годы, на радаре всесильной Дэвид до сих пор означал «Опасность номер один». А потому Энди обычно
благоразумно старалась держать их встречи за пределами офиса газеты втайне – хватало и того, как
Миранда косилась на нее во время телефонных разговоров с Дэвидом, которые отнюдь не всегда касались
только работы.Впрочем, все эти нюансы, конечно же, не мешали им проводить время от времени
замечательные вечера в компании друг друга; Николас же, когда подрос, довольно часто появлялся в
редакции, где работали его отец и Энди, он выглядел искренне заинтересованным журналистикой, а
летом даже пару месяцев подрабатывал там, выполняя мелкие поручения и, когда у Андреа было
свободное время, вместе с ней изучая принцип работы такого сложного механизма как составление и
издание новостной газеты.
Пару раз Кристи видела его там, приходя к маме на работу, правда, все эти встречи были такими
мимолетно краткими, что практически не задерживались в памяти крольчонка.
Теперь, когда повторное знакомство состоялось, по мнению Кристианы должна была прозвучать одна из
двух фраз: либо «Что ты тут делаешь?» либо чуть более интеллектуальное «А ты чего такая грустная?»
Однако вместо этого Ник, присев рядом, произнес:
- Чупа-чупс будешь?
Вопрос оказался неожиданным, а конфета – любимой крольчонком «клубникой со сливками», поэтому ответ
был дано положительный, после чего некоторое время Николас и Кристи молча наблюдали за игрой,
точнее за игроками. А еще точнее – за одним конкретным игроком: то, сколько внимания Кристи уделяла
капитану команды, невозможно было не заметить, также как и грустные вздохи, время от времени
сопровождавшие нежные взгляды младшей Пристли-Сакс.
Для неё же самой, кроме присутствия Ника, все происходящее ничем не отличалось от множества других
тренировок, когда после сеанса созерцания предмета нежной страсти оставалось лишь последний раз
вдохнуть и побрести домой. В этот раз, однако, Кристи остановил голос Николаса:
- Я знаю, в чем тут дело!
В ответ на вопросительно приподнятые брови он тут же пояснил:
- Ну почему он на тебя не обращает внимания.
Конечно, после такого высказывания следовало бы как минимум возмутиться, а заодно и
поинтересоваться, с чего этого Николас взял, что ей нужно чье-то там внимание и вообще кто это
«он», однако все эти замечательные мысли были пересилены куда более явным чувством, а именно –
любопытством, смешанным с некой иррациональной надеждой, потому вместо гневных возгласов крольчонок
лишь воззрилась на юношу с явственным вопросом во взгляде.
- За ним и так бегает полшколы… ну в смысле та половина, которая не бегает за твоим братом… вот он
тебя и не замечает – ты же для него «одна из многих», а надо выделиться показать, что ты не такая,
и что тебе-то он как раз и не нужен, и вообще у тебя и парень есть, а какие-то там футболисты для
тебя не представляют интереса!..
На резонное замечание Кристи о том, что этого самого парня у неё как раз и нет, Николас глубоко
вздохнул и сделал вид, что задумался, после чего благородно предложил свою кандидатуру на роль
ухажера. Разумеется фиктивного, нужного лишь для того, чтобы заинтриговать и заставить ревновать
Дональда…
Разумеется, будь на месте Кристи кто-либо другой из крольчат, он бы моментально насторожился:
Кларисса, Мириам и Кевин к неожиданно альтруистически настроенным окружающим относились с некоторым
подозрением, вполне здраво полагая, что под этой заботой скрываются какие-то личные мотивы. Однако
Кристиана от подобных мыслей всегда была чрезвычайно далека, предпочитая видеть во всём и во всех
только хорошее, а потому, искренне обрадовавшись предложению Николаса и обдумав его не более
минуты, согласилась «сделать вид, что они встречаются». И первый этап данной операции решено было
начать в тот же день: Ник вполне справедливо заметил, что для наибольшей достоверности им следует
сначала получше узнать друг друга, а заодно по ходу дела уточнить и всяческие детали, необходимые
для успеха затеи.
Процесс «узнавания» начался с проулки в парке и поедания столь любимого крольчонком мороженого и
продолжился на следующий день походом в кино, через пару дней – посиделками в кафешке, посещением
городского музея, катанием на аттракционах и прочими приятностями.
То, что изначально Кристи принимала как необходимую часть плана, нежданно-негаданно превратилось в
самое увлекательное времяпрепровождение: Николас оказался остроумным и внимательным собеседником, у
которого в запасе имелась масса забавных историй об общих одноклассниках или коллегах родителей, к
тому же он очень любил животных, но из-за аллергии сестры на шерсть не мог позволить себе завести
питомца, а потому теперь по вечерам Митци чинно вышагивала на поводке между ним и Кристианой, по
утрам же она сопровождала парочку на пробежках:
У всех этих мероприятий был лишь один весьма существенный недостаток, а именно полная их
неспособность как-либо привлечь внимание Дональда: ни прогулки под руку к Николасом по школе, ни
демонстративное ( и при этом абсолютно искреннее) веселье на трибунах во время тренировок на
«мальчика мечты» не действовали, правда, как с изумлением понимала Кристи, этот факт почему-то
расстраивал ее вовсе не так сильно, как можно было ожидать, и вместо разочарования крольчонок
чувствовала даже некий прилив энергии и желание «бороться и искать», а точнее перейти к более
действенным мерам, каковые она и озвучила Нику во время очередной прогулки, когда, покончив со
своим пакетом чипсов и повернувшись к «напарнику», Кристиана заявила:
- Я знаю, в чем проблема! Он просто не верит, что мы и вправду встречаемся, поэтому и не обращает
внимания!
Правда, в ответ на вполне закономерный вопрос, в чем же по ее мнению они выглядели недостоверно,
Крис выразительно покраснела и пробормотала что-то невразумительное типа:
«нутыжеменяещениразунепоцеловал!»
Следует отдать должное догадливости Николаса (или просто его хорошему слуху), который это сумбурное
предложение все же смог расшифровать… и в свою очередь несколько смутился, хотя, признаться,
озвученный Кристи недочет, а вернее способ его исправления выглядел более чем привлекательно.
По счастью следующую, совсем тихую фразу крольчонка: «Ну и заодно научишь меня, как это вообще
делается…» Ник уже не расслышал, а потому ничто не помешало ему перейти непосредственно к действиям:
Которые обеим сторонам понравились чрезвычайно, а потому в последующие встречи теперь было внесено
существенное разнообразие, тем более что для достоверного изображения данного действа перед
Дональдом, по мнению Николаса, требовались репетиции, желательно множественные. Что до Кристи, то
она совершенно не возражала: крольчонок и так буквально с каждым днем все больше уверялась в том,
что сделала совершенно правильно, приняв предложение Ника, обернувшееся такими приятными переменами
в ее жизни. Что до Кевина, с которым она делилась подобными мыслями, то ему, в отличие от Кристи,
намерения Николаса были ясны с самого начала, как и истоки его альтруизма, но, ценя оригинальность
подхода, он не спешил «заложить» кавалера сестренки, ограничившись тем, что при встрече в
пространных фразах намекнул тому, что лично закопает его, если он посмеет чем-либо огорчить
драгоценную Кристи: будучи саркастичной заразой с большинством посторонних, к сестренке Кевин
относился более чем нежно, предпочитая по возможности ограждать не в меру наивную младшую ушастую
от всяческих разочарований. Впрочем, судя по всему, в этом их с Николасом намерения полностью
совпадали.
А серьезность и «далеко идущесть» этих самых намерений доказывало то, что, спустя несколько месяцев
Кристи была приглашена домой к семейству Каслоу, причем по странному совпадению (разумеется, чисто
случайному!) там в этот момент находились и мама, и отец Ника, так что крольчонок была им
представлена, и если Дэвид уже несколько раз виделся с Кристианой, когда та приходила на работу к
Энди, то для Катарины это была первая встреча с девушкой, чье имя подозрительно часто звучало в их
доме в последнее время, и к которой сама Кати относилась несколько с опаской как к дочери великой и
ужасной Миранды Пристли. Однако личное знакомство данные тревоги развеяло моментально: судя по
всему, гены всесильной Миранды достались остальным ее детям, в то время как Кристи унаследовала
лишь фамильный профиль. Это безусловно успокаивало, так что вечер прошел в самой теплой и
непринужденной атмосфере. Он и оставался бы таким же приятным и безмятежным, если бы по возвращении
домой переполненная эмоциями Кристи не заявила с порога о том, что она была в гостях у мистера и
миссис Каслоу, и что оба они – замечательные люди, и что…
- Мам, а у мистера Каслоу в кабинете есть несколько таких классных твоих фоток, я некоторые из них
еще раньше не видела!
Дальнейшие события для Кристианы развивались стремительно: побледневшая Энди, гневно сверкнувшие
глаза Миранды и очень крепкое пожатие руки Кевина, уже тащившего Кристи из гостиной и тихо
шипевшего:
- Если ты решила осиротеть, то могла для начала хотя бы посоветоваться со мной!..
Последнее, что услышала крольчонок, прежде чем за ними с братом захлопнулась дверь, было крайне
угрожающее:
- Значит, фото, Ан-дре-а?
И нежно мурчащее
- Ми, родная, я тебе сейчас всё-всё объясню!..
Но до чего ж приятно таких заюшек немного мучить, скажи? 
![:]](/forum/styles/default/xenforo/smilies/pb/inlove.gif "Влюблен :]")
Предполагалось, что они вдвоем - это общие гранд-идеи, а потом шла нудная работа с дизайнером, который тихо рвал на себе волосы и надцатый раз объяснял. почему гениальная задумка Мириам противоречит всем законами физики 
(на картинке он очарователен! 
)
