Симс-сериал: "Хочу быть..."

Тема в разделе "Сериалы и рассказы", создана пользователем Pino, 10 июн 2016.

  1. Pino
    5725/5,

    Pino Гуру Мастер рекламы

    Хочу быть...
    [​IMG]

    Эта история основана на игре Sims 3.
    [​IMG]

    Автор: Pino
    Муза: Akulina
    Фотограф: Pino
    Редактор: Akulina (I и II части)

    Фоновая музычка: The Sims Makin Magic (Foggy Shores)


    Содержание:

    Часть I. Никто
    Часть II. Человек не
    Часть III. Мумий я
    Часть IV. Пополамка
    Часть V. Редкий зверь
    Часть VI. Абри-кот

    Граф только успел спровадил гостя, и тут же кинулся отмывать следы пожара:
    [​IMG]

    Мумик выбирает очки:
    [​IMG]

    Новогоднее.
    [​IMG]

    P.S. По техническим причинам совсем мало картинок к последней главе.
     
    Последнее редактирование: 22 май 2020
    #1
    Челси Кошка, Suule, VitaV и 3 другим нравится это.
  2. Pino
    5725/5,

    Pino Гуру Мастер рекламы

    Часть I. Никто

    [​IMG]

    Здравствуйте, я Никто, приятно познакомиться. Так меня Эрни называет. Когда его спрашивают: "Эрни, с кем это ты разговариваешь?", он отвечает: - "Ни с кем, мама!". Или "А кто же тогда развел в комнате весь этот бардак?", а он: - "Никто". Это он обо мне так. Но на самом деле Эрни вовсе не думает, что я никто, нет-нет! Мы ведь с ним лучшие друзья, мы всегда все делаем вместе. Вместе играем, спорим, болтаем... Всегда, с тех пор, как я себя помню.

    [​IMG]

    [​IMG]

    [​IMG]

    Однако же странное дело: никто, кроме Эрни, меня не видит и не слышит, другие люди даже и не знают, что я есть. Я существую только для него, в его... воображении? А есть ли я вообще? Но вот же я, вот! Вот моя круглая оранжевая голова, мои руки и ноги. Я есть! Но только годы идут, мы с Эрни растем, а вместе с нами растут и множатся мои сомнения.

    * * *
    Этим утром я бездумно бреду вдоль по улице, гуляю. Выгуливаю сам себя, раз больше некому мной заниматься. Да-да, теперь я все чаще бываю предоставлен самому себе. А все почему? А все потому.

    Хех... уже выработалась привычка - разговаривать с кем-то. Не с кем-то, с Эрни. А теперь вот с тобой, мой воображаемый друг воображаемого друга. Я ничего не напутал?

    Так вот, все потому, что у Эрни теперь есть... как бы это сказать, РЕАЛЬНЫЕ друзья. Настоящие и живые, такие же, как он сам. И все они прекрасно друг друга видят и слышат. Просто идиллия, тьфу!

    [​IMG]

    Конечно же, я страшно завидую и ревную, но ведь меня тоже можно понять, правда? Я всегда был с Эрни, а теперь оторван, как сухой лист от ветки. Я - временное явление, даже не сезонное, как этот лист, нет, - одноразовое. Хотя… Все правильно, все так и должно быть, я знаю.

    Вот сам посуди: Эрни уже заканчивает школу, сдает экзамены. На выпускной бал он пригласил девчонку Джинни, по которой давно сохнет. Это же правильно? И справедливо. Ведь пригласи он меня, отправился бы не на выпускной, а с санитарами в лечебницу для реабилитации от переутомлений. Конечно, я все понимаю. Но...

    Сквозь меня проезжает велосипедист, и я чувствую колебания воздуха. Продолжаю переставлять свои ноги в рваных кедах, продолжаю перемещаться в пространстве. И почему Эрни не может придумать для своего друга новые кеды? Давно бы пора. Мимо проходит женщина, ни на секунду не задерживая на мне взгляд. Разумеется, ведь для нее меня не существует. Я - пустое место, Никто...

    [​IMG]

    Больше не могу об этом думать и перехожу на бег в надежде, что мрачные мысли отцепятся, останутся позади, не успеют запрыгнуть в мою голову, как в отходящий автобус. Оббегаю скопление народа на светофоре, лавирую между автомобилями и фонарными столбами. Вот почему я для них не существую, а они для меня – очень даже? Где ты, справедливость? Ау!

    Хотя о какой справедливости может идти речь, когда такие несуразные создания, как девчонки, есть, а меня – нет? Зачем вообще нужны эти девчонки, какой в них смысл? Только визжат и постоянно болтают. Вот Джинни эта, к примеру. Вечно задирает нос, перешептывается с подружками и хохочет.

    [​IMG]

    И что в ней такого хорошего, чего он в ней нашел? Подумаешь, красивая. Подумаешь, веселая. Подумаешь, у меня такой никогда не будет... Да не очень-то и хотелось! Бедный мой друг, бедный Эрнест. Ему же теперь придется все время таскать эту девицу за собой, или, хуже того, будет сам за ней везде таскаться. А как же наши игры? Неужели он возьмет Джинни вместо меня на поиски сокровищ или пригласит ее в наш секретный домик на дереве? А еще он наверняка будет водить ее в кондитерскую и покупать ей пирожные, целовать за углом в зарослях желтой сирени, – от этой мысли аж передергивает. И совсем забудет про меня. Вот скажи мне, может ли быть что-то хуже девчонок?

    Да-да… я и так знаю, что может. И за примером далеко ходить не пришлось бы.
    Выбегаю на аллею, ведущую к моему дому. К дому, где я родился. К дому, где я стал не нужен... Так, все, довольно соплей! Одергиваю себя и дышу ровнее, стараясь попадать в ритм еле различимого тиканья своего никтометра.

    Это я сам так обозвал загадочный прибор, висящий у меня на шее. Понятия не имею, откуда он у меня и для чего, но он всегда со мной: похожий на старинные круглые часы, а под стеклом движутся многочисленные стрелки от одного странного символа к другому. Интересно, что будет со мной, если он остановится? А если меня вдруг не станет, он что, так и продолжит тикать? Вероятность получить ответ на один из этих вопросов равна нулю, а на второй – пятьдесят на пятьдесят.

    Из-за угла с криками выскакивают дети, с визгом и смехом проносятся мимо. Интересно, у них тоже есть воображаемые друзья, такие, как я? И у той женщины, и у велосипедиста? Такие же порождения детских грез. Как изменился бы город, стань мы вдруг видимыми, материальными? Пытаюсь представить себе эту картину. Возможно ли такое вообще?

    [​IMG]

    * * *

    Короткая брусчатая дорожка приводит меня к крыльцу обычного городского дома из потемневшего от времени кирпича. На перилах горшки с цветами, в окнах свет.

    [​IMG]

    А еще в окнах второго этажа мелькает силуэт, мечется по комнате, размахивает рукой. Это Эрни с кем-то болтает по телефону. Наверняка со своей Джинни, можно подумать, за день не наговорились. Тяну на себя дверную ручку и, словно сквозняк, просачиваюсь в гостиную. Из кухни доносятся аппетитные запахи и бормотание телевизора - это Долорес, мать Эрни, готовит ужин.

    Мои старые кеды шелестят по дощатому полу, поскрипывают под ногами ступеньки, когда я поднимаюсь на второй этаж, - что, и этого тоже никто не слышит? Но одно я знаю наверняка: вот сейчас меня услышат, сейчас я стану почти настоящим.

    - Привет, - говорю, - звал меня?

    Неуместный вопрос. Разумеется, звал, иначе бы меня здесь не было.
    Иначе бы меня - вообще не было.
    Эрни недовольно пожимает плечами:

    - К чему эти церемонии, сам все знаешь, - он видимо считает, что тема закрыта, садится на пол и переводит удрученный взгляд на телефон. Чешет в затылке и неожиданно спрашивает, непонятно к кому обращаясь больше, к телефону или ко мне. - И что ты об этом думаешь? Что мне теперь делать?

    [​IMG]

    - Эрни! - возмущенно восклицаю я, как только спадает удивленное оцепенение, - так было раньше, но не теперь! Я не имею ни малейшего понятия, что там у тебя случилось.

    Он озадаченно на меня смотрит, брови удивленно ползут вверх, потом сходятся на переносице.

    - Да что за дела, как ты можешь чего-то обо мне не знать? - хмуро спрашивает. А потом еще: - Ведь ты всего лишь часть меня, я же сам тебя выдумал!

    Ненавижу разговоры об этом! Это неправда, не правильно! Сжимаю кулаки, огонек над моей головой яростно потрескивает, сыплет искрами. Понимаю, что необходимо успокоиться и принять новые правила игры, что реальность на его стороне, но остановиться уже не могу, меня несет:

    - Вот как, значит? Я-то думал, что друг тебе, а не "всего лишь часть"! А знаешь ли ты, что когда обо мне не думаешь, я вовсе не растворяюсь в небытие - ничего подобного! С тех пор, как ты нашел мне замену, я живу - пытаюсь жить - и без тебя, придумываю себе занятия, придумываю, каким бы я был человеком. Если б я только мог стать человеком! Стать как все, жить нормальной жизнью. Чтобы люди не проходили сквозь меня, не считали пустым местом, а здоровались, улыбались! И чтобы каждая собака могла меня видеть и слышать! Тогда бы я смог столько всего сделать! Я бы мог…

    [​IMG]

    Задыхаюсь, мне не хватает воздуха. От удивления Эрни разевает рот и округляет глаза. Что, не ожидал?

    - Так, – говорит он спустя некоторое время и трет виски, – шизофрения прогрессирует. Или это раздвоение личности? Или…

    Потом он трясет головой, шумно выдыхает, впивается в меня взглядом и уверенно произносит:

    - Ты – моя галлюцинация.

    Мне вдруг становится смешно. Сгибаюсь пополам от хохота и сквозь всхлипы выдавливаю:

    - А ты думал я кто, роддерик тебя подери?

    Он снова трясет головой и отмахивается руками. А я лишь насмешливо фыркаю и самым нахальным образом никуда не исчезаю. Тогда Эрни обреченно закрывает глаза да так и сидит. Совесть ехидно нашептывает что-то о перегнутой палке. Я подхожу и усаживаюсь на пол рядом с ним, подпираю подбородок своими острыми коленками в мешковатых желтых штанинах и примирительно спрашиваю:

    - Так что там у тебя за проблема?

    [​IMG]

    Эрни чуть заметно вздрагивает, тяжело вздыхает и поднимает на меня потерянный взгляд:

    - Джинни отказалась идти со мной на выпускной бал. Она мне отказала, - он крепче сжимает свой телефон и продолжает. – Я обзвонил всех ребят, но так и не выяснил, кто пригласил её раньше меня. Ведь с кем-то же она туда пойдет!

    - А сама она что сказала? – спрашиваю.

    - Сказала: "Извините". Сказала: "Я уже обещала другому". Вежливо послала, одним словом.

    Вот дела… Говорил же другу, что от девчонок одни неприятности – не слушал. Он и без того уже настрадался от этой вредины Джинни. Как только к ней не подкатывал, а все бесполезно. И в скаутских соревнованиях выигрывал, и на байке научился ездить, и даже выбривал ирокез – только чтобы произвести на неё впечатление.

    [​IMG]

    И ладно бы, если бы она с кем-то другим встречалась, так нет же! Таскает за собой везде стадо своих подружек, шушукается с ними и подкалывает Эрни. А он только и делает, что постоянно восхищается ею, её глазами, её голосом и… что там еще у девчонок? Все уши мне прожужжал, как она прекрасна и удивительна. Ну да, вообще он прав, конечно. Она… да, она самая, самая…

    [​IMG]

    Самая наглая она и бессовестная! Издевается над моим другом и даже не краснеет!

    - Что мне делать? – в который раз удрученно повторяет Эрни. – Ну что еще я должен сделать, а?

    Я молчу. А что я могу? Я - бесплотный дух, невидимый и несуществующий для остальных людей. Как же меня бесит моя беспомощность! Все, что в моих силах, это повлиять на самого Эрни. Дать …кхм... мудрый совет. Но чтобы что-то дать, надо сначала это где-то взять, а в моей голове пусто, вместо мыслей скачут голубоватые отсветы огонька, это они и отражаются в глазах. Я уже советовал ему переключиться на другую девчонку, но он упертый, он ни за что не отступится.

    - Я все равно не отступлюсь! – восклицает Эрни в подтверждение моим мыслям, и грохает об пол кулаком. А потом вдруг вскидывает на меня глаза и орет:

    - Боб Ньюби! – вскакивает на ноги и орет уже сверху, - Боб Ньюби рассказывал, что изобрел эликсир, проявляющий невидимое! Мы с ребятами тогда только посмеялись, а он обиделся и заявил, что его новая кузина Бэтти вовсе никакая не кузина! Я конечно думал, что он сбрендил. А что, если нет? Вдруг эта кузина раньше была его невидимым другом? Так.. так-так..

    [​IMG]

    Он начинает метаться по комнате, а я вдруг понимаю, что задыхаюсь, что нужно дышать! Хоть иногда, через раз, как получится. Так и сижу, судорожно хватая ртом воздух и боясь спугнуть глупую бабочку надежду.

    Эрни набирает чей-то номер, что-то говорит, но я не могу разобрать слов, его я не слышу. А слышу только, как бухает в груди сердце, как жужжит и позвякивает мой загадочный никтометр. И дышу, пока мир не возвращается на место. Эрни уже в дверях, оборачивается ко мне, заговорщицки подмигивает, кричит: - Я скоро! – и хлопает дверью.

    Эй, а я? А мне-то что делать? Обхватываю колени руками и замираю в ожидании. Не могу описать свои эмоции, чтобы их выразить не хватит никаких слов. Могу сказать лишь одно: эти два часа я запомнил на всю свою жизнь.

    [​IMG]


    Словно сквозь сон слышу, как возвращается мой друг, слышу его радостный голос, когда он влетает в комнату:

    - Ну давай же, выпей это! – Эрни возбужденно тараторит, прыгает вокруг меня, взбалтывая в руках какую-то колбу с янтарной мерцающей жидкостью.

    [​IMG]

    Я судорожно сглатываю вставший поперек горла ком и тяну в сторону колбы свои дрожащие руки. Стекло приятно холодит ладони. Делаю последний вдох-выдох (а что, если так оно и будет?!), зажмуриваюсь и залпом выпиваю немного вязкую жидкость с резким мятным запахом. Мелькает последняя мысль: как, ополаскиватель для рта?

    [​IMG]
     
    Последнее редактирование: 22 май 2020
    #2
    Челси Кошка, ZloyLis, Suule и 5 другим нравится это.
  3. Pino
    5725/5,

    Pino Гуру Мастер рекламы

    Часть II. Человек не

    [​IMG]

    Все мысли исчезают вместе со страхом. Я чувствую вибрацию никтометра, слышу его звонкий колокольный “триньк!”, и перед глазами темнеет. Все звуки и ощущения пропадают, отключаются, пространство сворачивается в гигантскую пружину, потом вдруг резко распрямляется, и мир наваливается разом: и множество звуков, и все оттенки запахов, и особая резкость очертаний предметов, и сочность красок, и солнечный свет, заливающий все вокруг. Я чувствую его кожей, чувствую, как дышат поры по всему телу, и даже, кажется, чувствую, как делятся клетки. Ага, прямо вот так, с еле различимыми шлепками “чпок-чпок”. Чпок-чпок-чпок! Я смеюсь – и мой голос разносится по всему дому! Я подпрыгиваю – и доски пола прогибаются под моим весом, а ступни чувствуют на нем каждую шершавую трещинку!

    Я трогаю своё тело, ноги, ощупываю макушку (и никакого огонька там больше нет!), рассматриваю руки и ликую – я стал человеком! О да, это случилось! Тысячу раз да!

    [​IMG]

    Восторженно смотрю на Эрни - я готов его обнять, я готов обнять весь мир! Он выглядит шокированным. Ха! Ну еще бы!

    И тут дверь распахивается:

    - Эрни, кто здесь кричал, что происходит? - на пороге стоит обеспокоенная Долорес в ярком клетчатом фартуке, в одной руке тёрка, в другой кусок сыра. Сыр и тёрка дружно грохаются на пол, Долорес визжит и хлопает дверью.

    [​IMG]

    Да что такого, подумаешь, незнакомый человек… Вообще-то, незнакомый голый человек, нда. Одежда от мятного эликсира почему-то не появилась. Какая же, право мелочь, ведь это так здорово – когда тебе есть, что показать!

    - Одолжишь мне что-нибудь из одежды? – немного виновато спрашиваю у Эрни. Слышать свой голос все еще так непривычно!

    Он отмирает, чешет подбородок и неуверенно бормочет:

    - Да-да, конечно… Сейчас я… Сейчас поищу, - и скрывается в спальне.

    А я с удовольствием потягиваюсь, разминаю свои новенькие мышцы и думаю: теперь все будет по-другому!

    - Конец моим страданиям и разочарованиям,
    И сразу наступает хорошая погода!

    - радостно напеваю, разглядывая свои ладони. Неужели это не сон? Щипаю себя за бок (почему-то все убеждены, что это верное средство для различения сна и яви), чувствую совсем легкую боль и блаженно улыбаюсь.

    Да, теперь все будет по-другому. Теперь я многое смогу сделать – да все, что угодно! Но начну обязательно с проблемы Эрни, это сейчас важнее. Он помог мне, а я помогу ему. Теперь-то я хоть с кем могу поговорить, и даже с ней, с Джинни! Я смогу говорить с Ней…

    - Вот, примерь это. Мне они стали тесноваты, но ты немного поменьше, так что должны подойти, - друг подает мне стопку одежды.

    Я поспешно натягиваю джинсы и тонкий свитер, отчаянно путаясь в рукавах и штанинах. Когда битва с непокорными шмотками выиграна, мне до жути не терпится увидеть себя в зеркале.

    - Пойду к зеркалу, погляжу, как сидят, - бросаю я на пути в спальню.

    - Эта… Постой, не надо! Все прекрасно, как раз твой размер! – заверяет Эрни излишне бодрым голосом и пытается меня догнать. Но я уже на месте и поворачиваюсь к большому зеркалу во всю дверцу шкафа.


    Так я еще никогда в жизни не орал! Потому что никогда не испытывал такого ужаса, как сейчас. Тот урод, что смотрит на меня из зеркала, он отвратителен, страшен. Но страшнее всего то, что он – это я и есть!

    Башка, такая же круглая и нелепая, как раньше. Неопрятное гнездо соломенных волос. Малюсенькие глазки-пуговки под широкими мохнатыми бровями. Огромный уродливый нос-крючок. Рот-полоска, потому что тонких губ практически не видно. Большой выпирающий острый подбородок. Вот его-то будет видно за версту! Мне хочется закрыть глаза и больше никогда не открывать их. Мне хочется убежать далеко, как можно дальше от этого лживого зеркала. Это не может быть правдой! Только не это!


    Да, я мечтал стать человеком, но… Но не уродом! Этот человек в зеркале некрасив, неприятен, нелюбим – ну кто же такого полюбит? Не умен – я не знаю, как быть дальше, не вижу никакого решения. Не быть ему душой компании, и уж точно не быть таким, как все. Сплошные “не” кругом. Человек не.

    Я в отчаянии ощупываю своё… свою рожу – проклятые руки на стороне зеркала! Оно не соврало… Что я там собирался рассмотреть, как сидят шмотки? Пфф…

    - Не расстраивайся, - это Эрни. – Ты скоро привыкнешь, вот увидишь! И мы все привыкнем тоже! Внешность – это еще не самое главное. Все будет хорошо, - он ободряюще хлопает меня по плечу.


    А мне тошно. Я - как лопнувший воздушный шарик, пустая оболочка. Отвратительная пустая оболочка. Хочется завыть. Но почему? Почему так получилось? Почему именно со мной? Неужели такова плата за возможность быть человеком?

    - А та кузина… Бэтти. Она тоже? – спрашиваю осипшим голосом.

    - Эээ… Ну вообще-то, она обычная. Не красотка, не уродина. Мне ее внешность как-то даже и не запомнилась. Но… Я правда не пойму, отчего так вышло! Эликсир ведь тот же самый! Бэтти хватило одного глотка, А оставшееся Боб запечатал и сохранил.

    Эрни выглядит несчастным и растерянным.

    - Спасибо тебе, Эрни, - искренне говорю я. – В этом нет твоей вины, ты сделал все, что мог. Ты сделал для меня так много!

    - Это… Не за что, правда! - он переминается с ноги на ногу и рассеянно кивает. Потом вдруг хватает меня за руку и куда-то тянет. – Хватит хандрить! Идем, познакомлю тебя с мамой, - нервно хихикает в кулак. – Мало ли что там она себе напридумывала - все же не каждый день видит в моей комнате голых парней!

    Я его веселья не разделяю. Вряд ли она могла подумать нечто подобное. Скорее всего, полиция уже в пути. Ой-ё! А я ведь никто, без имени, без документов! И что я им скажу? Что они делают с такими, как я?

    Но эти мои переживания оказываются напрасными. Когда мы вваливаемся на кухню, Долорес яростно месит тесто и явно никого не помышляет вызывать. Разговариваем мы вполне мирно. И даже мило. Эрни рассказывает матери, как все случилось. Она изумленно ахает и по многу раз переспрашивает одно и то же, не в силах в такое поверить. Но все же верит, в глазах женщины притаились любопытство и жалость. И официально разрешает мне жить в их квартире. Еще говорит, что поможет с оформлением всяких бумажек, документов. Я горячо благодарю её, обещаю не доставлять неприятностей. Периодически наступает неловкое молчание, Долорес виновато отводит взгляд подальше от моей жуткой рожи. Но в целом этот разговор проходит намного лучше, чем в моих ожиданиях.

    [​IMG]

    Со времени моего превращения уже проходит несколько дней, а я до сих пор не могу привыкнуть к себе новому. Да и кто сможет к такому привыкнуть, скажи на милость?

    Теперь я не брожу по улицам, как раньше, рассматривая в свое удовольствие витрины, разглядывая прохожих. Теперь я так не могу. Стоит только мне выйти из дома, как восторженная детвора тут же увязывается за мной, выкрикивает вслед обидные дразнилки, а кое-кто даже швыряет камушки.

    [​IMG]

    Прохожие шарахаются, как только я попадаю в их поле зрения. Кто-то брезгливо морщится, кто-то смеется и тычет пальцем, кто-то презрительно отворачивается.

    [​IMG]

    В общем, в магазин за продуктами я хожу перебежками, крадусь по подворотням, словно вор. И все равно приходится общаться с нервозной продавщицей (при виде меня она заикается гораздо сильней обычного), с праздными зеваками, задающими дурацкие вопросы, с той же детворой.

    [​IMG]

    Я стараюсь быть милым - насколько это вообще возможно в моем случае - и дружелюбным, стараюсь не хамить в ответ и открыто встречаю их нападки. Но все бесполезно, людей не переделать.

    * * *​
    Вот только это не снимает с меня ответственности, долг перед Эрни сам по себе не рассосется. Но станет ли Джинни слушать такого урода, поверит ли? В любом случае, я должен попытаться, обязан!

    Несколько дней я обдумываю, как лучше поступить. Телефон отпадает сразу - разве же это телефонный разговор? Пойти к ней домой и нарваться на родителей? Нет уж, уволь. Остается подкараулить ее возле школы - лучше всего одну, конечно, - и попробовать поговорить с ней по дороге домой, объяснить всё про чувства Эрни, убедить пойти с ним на этот роддериков бал.

    Каждый вечер я даю себе клятву, что именно завтра наступит благоприятный день, но утром мне видится все в черном свете. Я трушу, во всех болезненных подробностях представляя реакцию Джинни на мою рожу. Поэтому занимаю себя другими делами: пытаюсь найти работу, болтаюсь без дела или ловлю рыбу в большом озере на окраине города. Людей там практически не бывает, а рыбы - те не смотрят на меня косо. Улов я приношу домой и отдаю матери Эрни, что позволяет мне не чувствовать себя таким уж нахлебником.

    [​IMG]

    Но довольно уже играть с самим собой в эти бессмысленные прятки! Стрелки часов неумолимо приближают день выпускного, а я так ничего и не предпринял. Необходимо действовать, пока не стало слишком поздно.

    Наконец решившись, я направляюсь к школе, но не подхожу слишком близко, а останавливаюсь неподалеку, скрываясь за деревьями - в школьном дворе почему-то слишком много народу. С какой радости все собрались? Но самой Джинни нигде нет, неужели уже ушла? Ищу ее глазами, выдыхаю облегченно: вон она где скрылась - в тени молодых кленов что-то увлеченно рассказывает стайке хохочущих подружек. Перебежками от одного укрытия к другому подбираюсь поближе, прислушиваюсь к разговору, пытаясь улучить подходящий момент. Как вдруг все моменты мне начинают казаться абсолютно неудобными и совершенно неподходящими, а в горле пересыхает. Но отступаться от своего решения я не намерен: все, теперь или никогда! Отираю об штаны вспотевшие вдруг ладони, выхожу из своего укрытия, сжигая за собой мосты, и окликаю её по имени. Мне кажется, мой собственный голос звучит, словно выстрел:

    - Джинни, можно тебя на минутку…

    [​IMG]

    Не успеваю договорить: испуганные взгляды, визг, вопли девчонок, выкрики “какой урод!”, “это маньяк!”, “не смей к нам приближаться!”, и посреди всего этого хаоса – она, Джинни, растерянно и почему-то очень часто моргает.

    [​IMG]

    Может, соринка в глаз попала? Идиот, какая соринка? Это она увидела тебя, тут любой заморгает, если не ослепнет окончательно. Под ребрами скручивается колючий тяжелый ком, вмерзаю в землю, не в силах пошевелиться и даже просто отвести от Джинни взгляд. Она еще какую-то долю секунды тоже стоит неподвижно, а потом исчезает в толпе, увлекаемая подружками.

    Ну вот и все. Полный провал, чего и следовало ожидать. Мне так мерзко и так плохо.

    [​IMG]

    Даже хуже, чем когда я понял, каким являюсь. Нда, увидеть страх на её лице оказалось хуже в сто раз! А может не страх, а ужас и отвращение? Как же это больно, как обидно! Не смогу показаться Джинни на глаза еще раз, второй попытки не будет! Я действовал напролом, неправильно, и все испортил. Шанс упущен.

    Оглушенный произошедшим, отмираю, наконец, и бегу.

    [​IMG]

    Бегу, не разбирая дороги, куда глаза глядят… Или не глядят – ауч! – пока не сшибаю плечом какой-то указатель. Шиплю от боли, растирая ушибленное место. Перед глазами все плывет, и я никак не могу разобрать, что там написано на вывеске. Какой-то музей… Неважно. В конце концов, какая разница, где укрыться?

    [​IMG]

    Подхожу к зданию. Легкие мои готовы разорваться, и я прижимаюсь горячей щекой к прохладной гранитной стене, стараясь отдышаться. Хочется побиться об неё головой. Что может быть хуже мерзкого отвратительного урода? Мерзкий отвратительный задыхающийся урод с красными щеками и высунутым языком. Кое-как успокаиваю дыхание, приглаживаю растрепавшиеся волосы и тяну на себя тяжелую дверь.

    Я в музее. К большому удивлению, меня не выставили вон, и я прохожу в сумрачный зал, делаю вид, что внимательно рассматриваю экспонаты. На самом деле я не способен сейчас что-либо воспринимать, я где-то далеко-далеко, свернулся калачиком, затаился, стараясь спрятаться даже от самого себя – настолько сам себе противен. Никак не могу пережить того, что произошло. Самое худшее, что только могло случиться – уже случилось. Какой я дурак, что мечтал стать человеком! Как мне хорошо было жить невидимкой – во всяком случае, никто надо мной не смеялся, не издевался, не тыкал пальцем и не считал уродом. И она не считала...

    Дыхание моё кое-как выравнивается, несмотря на духоту, а упаднические мысли вяло копошатся в голове. Останавливаюсь перед очередной экспозицией и силюсь определить, сколько времени я здесь брожу, мечтая измениться, стать кем-то другим.

    [​IMG]

    Часов у меня нет и я невольно вскидываю взгляд на окна, но они закрыты плотными портьерами и почти не пропускают свет. Какого роддерика тут устроили такие потемки? Иду к окну, но замираю, словно парализованный, услышав знакомый голосок. Джинни! Откуда? Как? Почему здесь? Различаю нарастающий разноголосый гул и вижу её, вдалеке, за стендами. И ещё целую толпу подростков. Похоже, весь класс пришел на экскурсию. Бывают же такие совпадения! Но сейчас мне думать об этом некогда, некогда… Мечусь между пыльными скульптурами и треснувшими вазами на изящных подставках, не зная, где укрыться. А экскурсия приближается. Еще немного, и они меня заметят! Как же я этого не хочу – панически не хочу! Не перенесу больше ни одной насмешки, не стерплю новых унижений! А вообще… да, конечно, я боюсь вновь увидеть ужас в глазах Джинни. Вот бы снова стать невидимкой, исчезнуть, раствориться! Даже просто чтобы рожи этой не было видно… С трудом приотворяю тяжелую дверцу какого-то шкафа и просачиваюсь в его заплесневелую тьму. Ура, здесь меня никто не найдет! И отгораживаюсь этой дверцей от всех: от мира, от боли, от Джинни.

    [​IMG]

    Вот теперь темнота уже абсолютная. Я в вакууме. Как тихо. Только никтометр отчаянно вибрирует, я чувствую, как он нагрелся. Не слышу ни звука, не вижу даже собственных рук, и ощущаю себя странно: словно тело вдруг онемело. Мне становится страшно. Что со мной происходит? Не могу пошевелиться, хочу крикнуть, но даже этого мне не удается сделать! Напрягаюсь из последних сил и… проваливаюсь в беспамятство, словно в черный водоворот.

    [​IMG]

     
    Последнее редактирование: 22 май 2020
    #3
  4. Pino
    5725/5,

    Pino Гуру Мастер рекламы

    Часть III. Мумий я

    С трудом продираюсь сквозь вялую вату сознания, вспоминая, кто я такой и где нахожусь. Не слышно ничьих голосов и не ясно, прошла ли уже экскурсия. Как давно я нахожусь в этом шкафу, понять невозможно. Застыл, словно муха в янтаре, не могу двинуть ни рукой, ни ногой. Сопротивление бессмысленно, все бессмысленно, все тленно. Это что, мои мысли? Нет-нет, это вовсе не моё, чужое. Это какая-то магия, или, может быть, даже проклятие! Нужно срочно выбираться отсюда, бежать прочь! Я пойманным зайцем бьюсь внутри своего тела, но не могу управлять им.

    Паника стремительно нарастает, а когда достигает апогея, слышу еле различимый знакомый “триньк!” - или мне это только мерещится? Титаническим усилием я заставляю свое тело двигаться и распахиваю, наконец, дверцу проклятого шкафа.

    Свобода – как много в этом слове! Как много шума в этом слове. Визг и крики, пронзительные вопли окружают меня – оказывается, экскурсия еще не закончилась. Оборачиваюсь на свой шкаф и понимаю, почему все ударились в панику: не каждый день увидишь внезапно открывающийся саркофаг! Ха-ха, шутка дня! Теперь им будет, о чем болтать всю неделю. Стоп, теперь они видят меня, и прятаться поздно! Вот я попал…

    В последней попытке защититься, я закрываюсь руками и чувствую какие-то шершавые ленты. Ощупываю свое лицо – теперь его не видно под бинтами, да и весь я покрыт ими, словно броней. Теперь меня самого видно, а моего уродства – нет! Ни об этом ли я мечтал совсем недавно? Стервозная реальность извращает все мои желания… абсолютно все!

    Тем временем, экскурсанты мечутся по стилизованному под гробницу залу, суетливо разбегаются между пыльными хрупкими экспонатами, смешно сталкиваясь друг с другом.

    Они меня боятся! Нет больше высокомерного презрения, нет насмешек – мне это нравится! Один лишь панический страх – а вот это уже не очень, зато меня, наконец, оставят в покое. И если такова цена - что же, я готов её платить.

    [​IMG]

    Но, Родик меня раздери, как же хочется догнать каждого из разбегающихся и вопящих! Догнать и – ух! – это же так весело! Ноги резво несут меня за самыми громогласными девицами, я восторженно верчу головой, размахиваю руками и уже вот-вот их настигну. Азарт погони захватывает меня полностью, пока не натыкаюсь на Её взгляд, словно на стену. Джинни вжимается в колонну, мимо которой я только что пробежал, в огромных распахнутых глазах девушки плещутся ужас и мольба. Это отрезвляет меня похлеще ледяной струи из брандспойта. Замираю на месте, не в силах отвести взгляд от испуганных глаз. Зачем я вообще преследую этих девчонок? Что собираюсь делать, когда догоню? Сознание проясняется, и я понимаю, что весело только мне, а им - совершенно наоборот. Еще я понимаю, что нужно уходить отсюда. Не только из музея, из города. Теперь мне нет места среди людей. Но не могу пошевелиться, мне трудно сделать хотя бы шаг. Как будто ноги налились свинцом, таким сыпучим… Нет, песком! Горячим тяжелым песком. Тело вновь не слушается меня, как недавно, в саркофаге.

    Сквозь общий гвалт доносятся выкрики про полицию и военных. Опасность! Оцепенение спадает, словно его и не бывало. В несколько прыжков пересекаю зал, потом еще один, и вот я уже у выхода из музея. Толкаю дверь, толкаю мужика в полицейской форме, пытающегося преградить мне дорогу, и скачками несусь по улице.

    [​IMG]

    Позади слышны ругательства и грохот тяжелых ботинок по мостовой, какие-то щелчки, а потом выстрелы. Что-то маленькое, но очень быстрое рассекает воздух рядом с моей головой. И подстегивает меня бежать еще быстрее, быстрее ветра! Я сворачиваю в один сумрачный закоулок, в другой, в третий, останавливаюсь и прислушиваюсь: тишина. Кажется, я оторвался от погони! Странно, но больше я не задыхаюсь от быстрого бега, как совсем еще недавно… в прошлой жизни. Такой близкой, но невозвратимой. Грудь моя ровно вздымается, и от этого становится жутко. Что я приобрел, а что потерял? Разглядываю никтометр, пытаясь отыскать в нем ответы. Он размеренно тикает, ухмыляется стрелками, подмигивает бликами на стекле и не спешит делиться своими секретами.

    Хотя один ответ у меня все-таки есть: потерял я Эрни с Долорес, потерял свой дом. Не могу же я вернуться к ним в таком-то виде! Но Эрни будет волноваться, станет разыскивать меня, я уверен.

    Немного поразмыслив, решаю дождаться темноты. Отодвигаю крышку первого попавшегося люка и спускаюсь в канализацию. Здесь темно и сыро, я устраиваюсь под люком в круглом пятнышке света, считаю редкие удары капель конденсата и пытаюсь осознать себя нового. Кажется, моему телу теперь чужды насущные потребности – я не чувствую ни голода, ни усталости, ни… ну, ты понимаешь. И нет никаких тактильных ощущений, как будто бы нет самой кожи. А что случится, если размотать бинты? Я под ними все тот же? Как-то не уверен, что хочу это знать. Мумия, это ж надо! Мумия… от этого нет лекарства, бессмысленно обращаться в клинику. И опасно - на все четыре меня уже не отпустят. Сероватые ленты слегка похрустывают, когда я сжимаю и разжимаю кулаки. Вновь одолевают мысли о том, что жить по-прежнему для меня теперь невозможно.

    Остается только высунуться из люка, убедиться, что снаружи стемнело, проникнуть в ближайшую телефонную будку, оторвать кусок обложки от справочника, накалякать на чистой стороне позаимствованной здесь же ручкой письмо для Эрни,

    [​IMG]

    ...добраться до дома, закинуть в почтовый ящик свое послание и прохрипеть, потирая слезящиеся от ярких окон глаза:

    - Прощай…

    [​IMG]

    "Надеюсь, моя записка о том, что я решил попутешествовать, успокоит Эрни, и он не бросится на поиски дружка-неудачника", - думаю я, когда бреду по опустевшим улицам в сторону Великого моста, соединяющего наш техногенный густонаселенный город-остров с материком. Территория по ту сторону моста выглядит малообжитой, мигает редкими огоньками частных домиков. Я никогда не бывал там, но слышал множество всяких историй про живущих в огромных особняках знаменитостей, про надои скота и рекордные урожаи, про заколдованные леса и тщетный розыск пропавших людей. Вот и мне будут легче затеряться где-то там, в лесах и туманах.

    [​IMG]

    Чем ближе я подхожу к мосту, тем тяжелее становятся мои ноги. Но я упорно толкаю своё тело вперед, во всех красках представляя картины погони. Вскоре острота восприятия притупляется, и эти "дрова"-картинки больше не могут поддерживать пламя в моей адреналиновой топке. Я теряю контроль над телом, пройдя большую часть пути до того берега, жмурюсь от ярких огней пролетающих мимо автомобилей и не могу придумать, как выйти из этого ступора. Утром здесь начнут сновать велосипедисты и пешеходы, я должен торопиться!

    [​IMG]

    - Давай же, двигайся, тупая апатичная кукла! Мешок с песком! Ну же! – мои бешеные вопли заглушаются гулом машин, подхватываются соленым ветром и уносятся далеко в море. Не то, все не то, даже ярость не помогает. Так, так… что мне нужно? Точнее, что нужно этому нелепому созданию, в чем оно нуждается? Закрываю глаза и прислушиваюсь к своей новой сущности: сырость, душный полумрак, уютное тесное пространство, но главное – ощущение нужности, служение кому-то или чему-то. Я – страж. Я охраняю сокровища своих мертвых господ, никто не смеет притронуться к ним, никто безнаказанно не сунется на мою территорию! Гробница - саркофаг - сокровища. Вот оно! Мне нужно отыскать гробницу, там мое место, мой покой. В музейный саркофаг возвращаться нельзя, я должен идти вперед, только вперед! Идти, искать…

    Иду.

    Я иду!

    Материк встречает меня уже предрассветными сумерками. Горизонт светлеет, под ногами растекается молочный туман, вдалеке черными силуэтами маячат старые деревья да пара небольших домов. Скоро проснутся местные жители, надо побыстрее найти какое-то укрытие до темноты. Нельзя попадаться кому-либо на глаза.

    Я схожу с дороги и карабкаюсь вверх по скользкому от росы травяному склону, рисую узкую полосу примятых колосьев на пшеничном поле, цепляюсь бинтами за колючие кустарники лохматой живой изгороди и выхожу к старой мельнице. Она выглядит обветшало и заброшено, скорее всего, пользуются ей нечасто.

    [​IMG]

    Я надеюсь на это, когда отворяю скрипучую дверь и заглядываю внутрь – пусто. В том смысле, что нет людей, а вот других обитателей здесь полно: шуршат соломой в панике разбегающиеся мыши, хлопают крыльями их летучие одно…фамильцы? Хм… Обхожу маленькое помещение, осматриваюсь, вдыхая запах прелого зерна.

    На полу солома, черепки битой посуды, в углу мешки с зерном, прикрытые каким-то тряпьем. Дергаю вверх темную ткань, встряхиваю – из складок выпадает шляпа с широкими полями. А сама тряпка оказывается ничем иным, как потрепанным плащом. Я просовываю руки в драные рукава, крепко завязываю тесьму, а шляпу водружаю на голову – теперь мои бинты не будут всем бросаться в глаза, отличная маскировка! Закутываюсь плотнее в свои обновки, усаживаюсь на пол, подпираю спиной мешки, прислушиваюсь к скандальному писку своих маленьких пушистых соседей, и еще более тонкому – других, летучих. Я жду.

    [​IMG]
    Жду, пока тонкие солнечные лучики, пробивающиеся сквозь щели моего ветхого укрытия, обегут его по кругу и угаснут. Живописую перед внутренним взором придуманные бутафорские гробницы, чтобы заставить свое тело двигаться. Выхожу на дорогу, иду по обочине, плотно запахнув плащ. Фонари вдоль дороги не горят, автомобили пробегают редко. Поэтому многочисленные желтые окна какого-то кособокого строения, стоящего на холме недалеко от дороги, мгновенно приковывают к себе взгляд.

    [​IMG]

    Над входом красуется вывеска: "Ужин вурдалака. Приходите к нам на ужин!" – ну как не зайти? Денег у меня, конечно же, нет. Но ведь я никому и не помешаю, если просто посижу за столиком и послушаю, о чем говорят местные, правда? Я так давно не бывал в обществе, не привлекая к себе враждебного внимания! Самое страшное, что может случиться – ну выгонят меня, безденежного, подумаешь… Поэтому решительно дергаю на себя дверь и захожу. В нос ударяет вонь от перегара, пота, подгоревшего мяса и лампадного масла, а в уши – пьяный гогот и переругивание посетителей. Просторное помещение, стилизованное под средневековье, залито подрагивающим оранжевым светом от пламени свечей, факелов и камина. Судя по блестящим у всех на висках капелькам пота, здесь довольно жарко и душно. Мне приятен жар, но открытое пламя изрядно нервирует. Да уж, непривычная обстановка для современного городского жителя! Словно открыл дверцу в другой мир.

    Чтобы не маячить в дверях и не привлекать всеобщего внимания, я поспешно присаживаюсь за ближайший пустующий столик. Из-под широких полей своей шляпы украдкой разглядываю посетителей. Что и говорить, публика собралась разношерстная. Зал пестрит разноцветной и разностильной одеждой, блестит украшениями, заинтересованными взглядами, напомаженными губами и чьими-то лысинами. За барной стойкой ловко управляется не менее колоритный персонаж: косматый странно одетый мужчина средних лет, очень смуглый, на одном глазу красуется пиратская повязка. С клиентами он ведет себя грубовато и держится очень самоуверенно, а на обслугу и вовсе орет:

    - Да быстррее же, бездельник, порртал демонов тебе в задницу! Пошевеливайся! – его зычный бас сотрясает пламя в ближайших к бару факелах, но еще больше сотрясает несчастного "бездельника" с тяжелым подносом: тот вздрагивает всем телом, роняет очки, наклоняется за ними, расплескивая на посетителей содержимое пузатых кружек.

    [​IMG]

    - Ррраздери тебя саламанрра, парень! Да сколько можно! Убррал все, быстрро! Иначе сам уберешься! – разносится от барной стойки, и официант спешно отряхивает пострадавших клиентов сомнительной чистоты полотенцем, бормочет извинения, заикаясь на каждом слоге. Как вдруг возникает перед моим столиком:

    - Чего ббуди... бббуди… изволите за-а… за-аказывать?

    Ой-ёй, не надо ко мне подходить! "Ничего не изволю", - хочется сказать мне, но из пересохшего от долгого молчания горла вырывается только хрип. Я склоняюсь пониже, над самой столешницей, и отрицательно мотаю головой. Но он не уходит, а продолжает допытываться, периодически поправляя очки на длинном носу:

    - Омары в ка-а... в ка-арамельном соусе особенно хоро-оши, рек... рекомендую. Или телятина на уго… уго… уг-г...

    Слушать это дальше невыносимо, и потому из моего засушенного горла сам собой исторгается чудовищный замогильный рык:

    - Неси!!!

    В наступившей вдруг тишине отчетливо раздается стук деревяшки и скрип половиц – это сам бармен, хозяин заведения, идет к моему столику. И да - одна нога у него деревянная. Ну вот и все… Посидел тихонько, не привлек внимания - ай да молодец!

    - Ха! Как же я срразу не прризнал! Какая честь, какая ррадость! – он скрипит соседним стулом и залихвацки хохочет. Остальные с облегчением отмирают и возвращаются к прерванным делам. Раскатистые окрики "пирата" быстро наполняют столик напитками и закусками, а мои уши льстивыми комплиментами.

    - Понимаю ваше желание остаться неузнанным, граф, - громко шепчет он с заговорщицким видом, на секунду выразительно выпучив свой единственный глаз, - Но я-то все понял срразу! – противоречит своему недавнему высказыванию, утвердительно грохает кулаком об стол и сверлит меня своим глазом-рентгеном.

    Я нервно натягиваю шляпу поглубже и киваю. Как удачно, что меня приняли за какого-то важного господина, проблема с деньгами как будто отпадает. И, раз уж я здесь инкогнито, буду надеяться, с меня не потребуют никаких рассказов и объяснений. С такой-то важной птицы, с графа… Пфф... А графы, как известно, этого не любят. Стоп, что он опять рокочет?

    [​IMG]

    - …догадался, что вы здесь по этому самому делу, - понижает голос и вещает сквозь стиснутые зубы, - из-за особого нектара, - и уже громче:

    - Такой припррротивнейший вышел случай из-за тех идиотов и бездельников! Их счастье, что они никогда не верррнутся! Да какие могут быть опрравдания? Крривые рруки, крривые мозги! Тьфу! Подумаешь, на север, до вашего Замка, дорроги плохие, обррывы, серрпантины – да рразве это опрравдание? Гррохнулись в прропасть, безмозглые идиоты! Это ж надо было додуматься – целый фурргон особого нектарра, целый фурргон! Катастрррофа! Мы терряем клиентов. Я пытался отправить к Вам посыльного, так они же боятся, тррусливые пррихвостни! Какая удача, что Вы сами явились, какая удача!

    Он опрокидывает в себя кружку эля, довольно крякает, утирается рукавом и выжидательно на меня смотрит. Я поспешно киваю в ответ, встряхивая в голове вязкий винегрет из беспорядочных мыслей и обрывков только что услышанных фраз.

    - Я знал! Я знал, что вы поймёте, что войдёте в мое положение! Итак, - он деловито потирает руки, - следующая парртия нужна как можно скоррее, давайте договорримся о поставках… Неделя? Две?

    И снова я тупо киваю. Бизнес-мумий новоявленный… Представляю, как обрадуется этот граф!

    - Значит, договоррились? Отлично, прревосходно! Само собой, за спешность плата возррастет, об этом не беспокойтесь! – он пытается подмигнуть, от чего повязка на втором его глазу смешно дергается, и вкрадчиво произносит, - Особая плата за особый нектарр.

    Скрепляем фиктивный договор эффектным (от хруста бинтов) рукопожатием, и я выметаюсь прочь из таверны.

    - Благодетель вы наш! – несется мне вдогонку.

    Выбегаю на дорогу, запрокидываю лицо к небу и стою так некоторое время, надеясь, что прохладный ветер остудит мою воспаленную голову.

    Замок. Наверняка большой и старый. А значит, в нем должны быть гробницы, какие-нибудь склепы. Замок графа-нектародела. На севере, в горах. Никто туда не рвется из-за плохой дороги. Или из-за чего-то еще? Неважно, главный вывод - там малолюдно. Да и гробницы, опять же…

    Последняя мысль благотворно воздействует на ноги – они несут меня до перекрестка, сворачивают на север и уносят дальше, по разбитой давно неремонтированной дороге.

    Рассматриваю мрачные пейзажи, клочки тумана, селящиеся вдоль обочин, и пытаюсь представить, как объясню графу свой визит. Затяжной такой визит, на века. Или сколько там живут мумии? Какая ирония: у меня впереди вечность, но абсолютно нет будущего. А было ли оно у меня когда-либо?.. Да что толку теперь рвать сердце бесполезными терзаниями!

    Итак, вот он я – свирепая нелепая мумия – прошусь пожить в его доме всего-то ничего - пару столетий, а вот он – милейший старичок-одуванчик, увлекающийся нектарами. Нда… А собственно, почему меня приняли за графа? Да хотя бы потому, что хозяин таверны его ждал. К тому же, граф этот наверняка местная знаменитость, вот и маскируется от вездесущих папарацци.

    Ветер усиливается и приносит редкие капли дождя. Вскоре дорожная пыль превращается в скользкую глину, капли барабанят по шляпе все чаще, а озверевший ветер сбивает с ног. Я упорно иду вперёд, придерживая руками шляпу, мой плащ полощется на ветру, словно драный парус.

    [​IMG]

    Дорога делает очередной поворот, и вдалеке, над верхушками деревьев, вырастают острые шпили и черные силуэты башенок замка. Грозовое небо рассекает молния, а через несколько секунд ей вдогонку ругается гром. Спустя три громовых раската я на месте.

    Передо мной над пропастью выгибается каменной дугой мост, а за ним на скалистом уступе возвышается мрачная громада полуразрушенного и нежилого на вид замка. Насколько же этот архитектурный монстр не вписывается в картину мира тех, кто каждый день привык видеть правильные железобетонные небоскребы! Нда, не этого я ожидал. Дом, милый дом! Как раз для такого, как я. Мой хохот передразнивает раскаты грома. Интересно, что сказал бы Эрни, увидь он эту картину? А Джинни? Хотя вряд ли я напугал бы её больше, чем уже успел…

    [​IMG]
    Перехожу мост, иду, переступая через обломки, по заросшему колючей травой переднему двору, отворяю скрипучие ворота, и ныряю в кромешную тьму. На ощупь бреду по длинному вертлявому коридору, пока он вдруг не освещается вспышкой молнии сквозь высокие стрельчатые окна. Холодный изломанный свет успевает выхватить два одинаковых силуэта в дверном проёме, буквально в паре шагов от меня.

    - Гос-сть, - еле различимое шипение тонет в очередном раскате грома.

    И вдруг замок освещается мягким льдистым светом, искрящемся на строгих колоннах, на ажурных резных панелях, на каменном натертом до блеска полу. А передо мной в дверном проеме стоят бок о бок две прекраснейшие девы в просвечивающих откровенных нарядах, нежно переплетая друг с другом изящные руки. Это зрелище будоражит мое сознание, но тело остается равнодушным.

    [​IMG]

    - Приветствуем тебя, о путник, - журчит бархатистый грудной голос одной из них. Она кокетливо встряхивает волосами, соблазняюще оглаживает пальцами декольте, томно опускает ресницы и плавно ведет рукой в приглашающем жесте, – Добро пожаловать в наш скромный будуар.

    Девы танцующей походкой неспешно движутся вглубь комнаты, а я, словно под гипнозом, следую за ними.

    - О, эти бинты… Кажется, ты ранен? – обеспокоенно спрашивает вторая, влюблённо заглядывая мне в глаза. – У тебя кровь? – она жадно сглатывает и поспешно скрывает пушистыми ресницами рубиновый блеск зрачков, зазывно покусывает и облизывает пухлые губки.

    - Я Джозелина, - представляется первая. – Буду рада помочь тебе с… перевязкой, - многозначительно округляет глаза и многообещающе мне улыбается.

    - Я Катарина, - перебивает вторая, - И я просто эксперт по перевяс-скам, - она задирает носик, демонстрируя превосходство, выпячивает грудь и решительно "плывет" в моем направлении.

    - А я к графу, - испуганно рычит мое пересохшее горло.

    Девы замирают, распахнув свои удивительные сияющие глаза. Катарина водит носом, будто принюхивается, как вдруг фыркает и хлопает меня по плечу:

    - Так чего ты сразу не сказал, что свой, балда! – разворачивается и, шаркая ногами, бредет к кровати. - Мы, понимаешь, как дуры, для него наряжались, расстарались… - широко зевает она, даже не пытаясь прикрыть рот ладошкой.

    Джозелина тоже отмирает, по-кошачьи потягивается, чешет живот:

    - Эти блестки такие колючие, - и добавляет ехидно, - Да ладно тебе, Катарина, просто признайся, что влюбилась в мумию! – она театрально закатывает глаза и прикладывает руки к сердцу.

    - Что-о?! Это я-то? На себя посмотри! Размурлыкалась, как кошка, хвост распушила! – Катарина корчит рожицу и виляет в сторону Джозелины выпяченной задницей.

    - Нахалка! - вопит Джозелина, хватает с кровати подушку и с размаху шлепает ей по Катарининому заду. Завязывается шуточный бой на подушках, во все стороны разлетаются перья, разлетается серебристый смех. Он отражается от стен и звонко дребезжит стеклами витражей.

    А я стою, как пень, отплевываюсь от перьев и выгадываю момент, чтобы спросить про графа.

    - Ау-у! – раздается вдруг душераздирающий вопль, - Сломала мне ноготь! Мой ноготь!!! Стерва!

    - Сама стерва! Сама виновата! – возражает второй голос.

    Девы яростно набрасываются друг на друга, пронзительно визжат, катаются по полу, раздавая тумаки. Летят оторванные пряди волос и клочья без того минималистичной одежды. И снова дикие вопли:

    - А-а-а! Палец! Теперь сломала палец! Посмотри на это! Нет, ты только посмотри!!!

    [​IMG]

    Я-то уж точно не горю желанием на это смотреть, и потому бочком пробираюсь к выходу, в коридор, подальше от разъяренных фурий. Уж лучше сам отыщу графа, чем попадусь этим под горячую руку.

    Коридор по-прежнему освещен, так что теперь в нем легко ориентироваться. Я иду вдоль колоннады все еще под впечатлением от увиденного, и с каждым шагом придуманный мной образ старичка-одуванчика теряет непреложную четкость и достоверность. Интересно, кем приходятся графу эти мм… мадамы? За сочинением различных бредовых предположений дохожу до огромного зала, в центре которого возвышается величественное кресло-трон. А на нем… нет, показалось, просто тень мелькнула.

    [​IMG]

    - Чем обязан? Соблаговолите представиться! – раздается прямо над моим ухом жесткий повелительный голос. Я поворачиваю голову и натыкаюсь на строгий взгляд высокого бледного мужчины неопределенного возраста, странно одетого и странно причесанного. Пфф, как будто сам я вполне себе обычный! Непроизвольно фыркаю, давлюсь смешком, и чтобы скрыть неловкость, восклицаю:

    - Мумий я, рад знакомству! – и протягиваю свою забинтованную лапу.

    [​IMG]

    Некоторое время он смотрит оценивающе, по-птичьи склонив голову на бок, а потом просто пожимает мою руку.

    - Какое странное у вас имя. Мне нравится. И тем не менее, чем обязан? – но тут же спохватывается, всплескивает руками, - Ах, что же я, право! Проходите, любезнейший, проходите! Присаживайтесь. Да-да, вот сюда.

    Он указывает на причудливые резные кресла рядом с камином, в котором искрится необычное зеленое пламя. Я располагаюсь в одном из них, а граф занимает соседнее, закинув ногу на ногу и приняв картинную позу.

    - Так что же привело вас ко мне? – задает он свой излюбленный вопрос, а я не могу придумать ничего убедительного, поэтому просто рассказываю, что совсем недавно стал мумией, что меня преследует полиция и я нуждаюсь в убежище. Рассказываю про свою тягу к гробницам и саркофагам и про то, что увидев этот замок, сразу подумал – уж здесь-то для меня найдется что-то подходящее! Спрашиваю у него, так ли это, и могу ли я здесь остаться.

    Он задумчиво смотрит на зеленое пламя камина, а потом назидательно изрекает:

    - Мне вы, разумеется, можете поведать все без утайки. Но, как правило, в нашем обществе так откровенничать не принято. Учтите это, друг мой. На будущее. Что же касается вашего вопроса, - он резво поднимается из кресла, подходит к бесконечным рядам полок с разноцветными бутылками, вытаскивает одну, - то без хорошего расслабляющего средства такие дела не решаются, не правда ли? – и растягивает губы в коварной ухмылке.

    Я глупо хлопаю глазами и киваю, а сам все думаю: что этот тип подразумевает под "нашим обществом"?

    Граф ловко расставляет бокалы и нектар на каменном столе ("Прямо алтарь какой-то," - мелькает в моей голове), откупоривает оранжевую пробку и щедро наливает нам апельсиновый сок. То есть нектар. Слегка взбалтывает его в бокале, принюхивается и жмурится от удовольствия.

    - О, вы, несомненно, оцените выбор! Это мой любимый сорт особого нектара, отлично согревает. А какой запах! Нет, вы понюхайте, понюхайте!

    [​IMG]

    Я осторожно принюхиваюсь к содержимому своего бокала: действительно, дивный ни с чем не сравнимый аромат! И уж точно не апельсиновый сок. Еще раз с удовольствием вдыхаю чудесный запах и спрашиваю:

    - Что это? Ммм, как вкусно пахнет! И почему ваш нектар особый?

    Граф подрывается с места и обводит рукой свой "тронный" зал:

    - А вы посмотрите! Вот здесь, - он указывает на ажурные остекленные павильоны на подобии теплиц – и как я их раньше не замечал? - я выращиваю особые фрукты – кровавые плоды. Так их пафосно называют в народе из-за глубокого багряного цвета, видите? Это чрезвычайно редкие и капризные растения, вы бы знали, сколько с ними мороки! Поэтому мои особые нектары весьма недёшевы. Весьма.

    [​IMG]

    - А вот здесь, - машет он в другую сторону, его глаза сияют фанатичным блеском, - в этих замечательных усовершенствованных нектарницах я самолично, - он вздергивает вверх указательный палец и многозначительно двигает бровями, - давлю фрукты и делаю основы для своих великолепных нектаров!

    [​IMG]

    Я же вновь удивляюсь, как мог все это время не замечать целый строй стоящих рядами нектарниц, и восхищенно выдыхаю:

    - Я впечатлён!

    Граф, явно довольный произведенным эффектом, снисходительно кивает и приглашает:

    - Давайте уже выпьем, чтобы я не был, так сказать, голословным! За знакомство! – мы салютуем друг другу бокалами и выпиваем.

    Нектар приятной горячей волной растекается по горлу, как вдруг мне становится нестерпимо жарко, и кажется, будто я пылаю изнутри! "Что это? Что это было, жидкий огонь?" – силюсь заорать я, но из горла вырываются только хрипы и дым. Я действительно горю? Нет! Нет-нет-нет-нет! Пытаюсь подняться, суматошно размахиваю руками, неловко сметая все со стола. Бутылка с остатками нектара разбивается о каменный пол, и пролившаяся жидкость тут же воспламеняется. Я в панике мечусь на одном месте, путаюсь в бинтах, в удушливом дыму, и грохаюсь в горящую лужу, парализованный дичайшим ужасом.

    [​IMG]

    Чьи-то руки подхватывают меня подмышки и вытягивают на сухое место.

    - Да как же так? – бубнят над моим ухом, - Да от чего же? Огненный фрукт! В нем все дело! Но я никогда бы не подумал… Как, право же, неловко получилось! Да как его потушить? Чем бы…

    Слышу удаляющиеся, а вскоре вновь приближающиеся торопливые шаги.

    - Сейчас, сейчас, голубчик, потерпите! – и на меня льётся мокрая прохладная струя, но вода тут же с шипением превращается в пар, - О боги, ну что же делать? Что делать?

    Мои распахнутые в ужасе глаза слезятся от едкого дыма, но не могу их закрыть: я снова лишь узник своего недвижимого тела. Очертания графа расплываются, я вижу, как он непонятно откуда вдруг извлекает яркий красный цилиндрический предмет, резко встряхивает его, и на меня обрушивается поток белой пены.

    [​IMG]

    Потом эту пену разгребают и обеспокоенным голосом спрашивают:

    - Ну как вы, голубчик? Получше?

    Получше… Возможно. Бинты больше не горят, а лишь слегка тлеют, но внутренний пожар не утих. Что, я вот так и сгорю изнутри? Неужели это конец? Мне кажется, что никтометр раскалён до красна: он так печет мою грудь, будто стремится прожечь насквозь. Сознание уплывает, я что-то невнятно хриплю, отплевываясь дымом. Откуда-то издалека доносится голос:

    - Не кормить же его пеной... Но что делать?

    Жар заполняет меня до краев, мне нестерпимо душно, тону в этой духоте, задыхаюсь… В ушах стоит гул пламени и треск поленьев. Так чувствует себя каждый факел? Мне бы хоть глоток холодного воздуха, кубики льда за шиворот. А лучше - с разбега в море! В холодное северное море. Льдины, пингвины…

    [​IMG]

    И чувствую, как вдруг моё запястье сковало льдом! А перед тем, как потерять сознание, разбираю причмокивающее бормотание:

    - Ах, как же, право, неловко получилось…
     
    Последнее редактирование: 22 май 2020
    #4
  5. Pino
    5725/5,

    Pino Гуру Мастер рекламы

    Часть IV. Пополамка

    От запястья волна холода бежит вверх по руке и дальше, полностью захватывая моё тело. Новый холод жгучий, пронзительный, но – холод! И это безумно приятно после недавнего адского пекла. Я словно попал на полюс, в вечную мерзлоту. Мне чудятся ослепительные сугробы, кружатся ледяные кристаллы-снежинки, "триньк-триньк! " – задорно звенят сосульки.

    [​IMG]

    Снежинки продолжают кружиться, но вдруг чернеют, превращаясь в летучих мышей, разлетаются прочь, растворяются в серой мгле. Я открываю глаза.
    Моё тело скрючившись лежит на полу, а над ним скорбным обелиском возвышается граф.

    [​IMG]

    - О, пришли в себя! Наконец-то! – радостно восклицает он, - Я уж думал – все, конец вам, и пошел на крайние меры… Как вы себя чувствуете? – и командует, - Ну-ка, попробуйте встать.

    Пытаюсь подняться, но головокружение все никак не проходит. В голове два слова, "крайние" и "меры", затеяли чехарду. "Крайние" вприпрыжку догоняют "меры", а потом наоборот, "меры" гонятся за "крайними", а когда догоняют, "крайние" орут: "Не считается! Никакие мы не крайние, мы в домике! ". Я до хруста бинтов сдавливаю виски, и бедлам в моей черепушке понемногу стихает.

    Вздергиваю свое тело на карачки, осторожно выпрямляюсь, отряхиваю пепел с почерневших бинтов и выпускаю на свободу свербящие в голове вопросы:

    - Крайние меры – это как? Я не понял. А чем вы меня потушили? И что это был за холод?

    Граф поднимает с пола шляпу, задумчиво выправляет её, водружает на мою голову и вздыхает:

    - Видите ли… Как бы так объяснить, коли сами вы упорно не принимаете очевидного…

    Я возмущенно фыркаю, а он снисходительно кивает и объясняет:

    - Когда я понял, что вы сгорите, если останетесь мумией, то решился вас инициировать и укусил. Я рассудил так: хуже вам все равно не станет, но вдруг поможет. И, как видите, помогло! Теперь вы такой же, как я. Хотя… нет, не совсем, ведь вы по-прежнему и мумия тоже. Право же, удивительно! - и разглядывает меня с неподдельным интересом, - Как вы себя чувствуете, скорее расскажите!

    Инициировал… Прямо как в фильмах про вампиров. Вампиры!!! Он?! И они?! А как же… О-оо! Мог бы сразу догадаться: все эти их подозрительные странности. Хотя, ну как бы я догадался? Даже не представлял, что вампиры на самом деле существуют. Но, с другой стороны, я и про ходячих мумий тоже как-то не думал… До недавнего времени.

    От таких новостей у меня сводит живот, который тут же надрывается голодной трелью.

    - Ага! – восклицает граф и скрывается в теплицах.

    А я взволнованно бросаюсь к одной из нектарниц и во все глаза рассматриваю в полированном боку свое мутное отражение. На первый взгляд ничего не изменилось: все те же бинты, но слегка почерневшие от гари. И еще в зрачках мерещатся красноватые отблески. А может, это всего лишь отражения свечей? Хмм… Открываю рот и осторожно трогаю длинные острые зубы. Теперь ко всем прочим красотам прибавились ещё и клыки – какая же прелесть!

    [​IMG]

    С лязгом захлопываю пасть, резко отворачиваюсь. И носом упираюсь в протянутый мне кровавый плод. Ну что за невыносимая манера подкрадываться бесшумно!

    - Кушайте, это отлично утоляет голод! – заверяет он, заботливо вкладывая пульсирующий красным плод в мою руку, и широко улыбается, демонстрируя такие же клыки, как у моего нового отражения.

    Я недоверчиво подношу ко рту предложенный фрукт, осторожно его надкусываю. И сразу жадно впиваюсь в сочную мякоть, до последней капли высасывая живительную влагу. Потом хватаю из рук своего спасителя еще один плод и еще, пока желудок не наполняется приятной сытой тяжестью.

    [​IMG]

    - Кстати, особые нектары так же замечательно утоляют нашу жажду, но после всего произошедшего я не осмелился вам предложить… - говорит граф и виновато разводит руками. Воспоминания о случившемся безапелляционно съедают мою всеобъемлющую благодарность.

    - Ну же, рассказывайте, вас по-прежнему тянет к гробницам? – интересуется он, а я понимаю, что "да" - ответ абсолютно неправильный.

    Во-первых, маниакальное желание быть стражем, охранять, вдруг как-то сдулось и затихло. И мысли о гробницах с саркофагами уже не слишком воодушевляют. А во-вторых, взгляд графа красноречиво говорит о том, что ответ "нет, благодарю, и не стану у вас задерживаться дольше" для него наиболее желателен.

    Так я ему и заявляю, после чего вампир заметно веселеет, заверяет, что был бы рад нашему соседству, но раз нет, значит нет, и с притворным вздохом сожаления закрывает за мной входные ворота.

    [​IMG]

    Однако на прощание заботливый граф успел презентовать новоиспеченному адепту тьмы несколько кровавых плодов. Не так давно я высосал последний. И теперь вот бреду по бездорожью, кутаясь в туманы и мрачные мысли. Просто иду вперед, без всякой цели, сам не знаю, что ищу. Необжитые развалины еще одного замка? Пфф, как глупо.

    Кто я теперь? Мумия и вампир в одном лице.
    Холодный огонь и горячий песок меня разрывают напополам.
    Раскаленный песок апатии. И вымораживающий все внутри огонь голода. Ледяной голод принуждает меня бежать, искать, охотиться, но горячий тяжелый песок не дает сдвинуться с места.

    [​IMG]

    Единственное, в чем солидарны мои сущности – это светобоязнь, неприятие солнечного света. Он причиняет мне адскую боль, разъедает, словно кислота. Сумрак - мое спасение. Солнцезащитные очки, позаимствованные у того же графа, лишь отчасти решают эту проблему, не позволяя мне ослепнуть от обжигающих ярких лучей. Я скольжу по теням, избегая освещенных участков дороги. Я и сам стал лишь тенью себя прежнего.

    [​IMG]

    Впереди маячит какое-то строение, манит теплым светом незашторенных окон. Или манит чем-то еще? Не могу разобраться в себе, подхожу ближе. Подкрадываюсь по недавно подстриженной лужайке к опрятному дому, осторожно заглядываю в оранжевый глаз доверчивого окна.

    [​IMG]

    Маленькая уютная комната, простая добротная мебель. Свет от камина неяркий, не режет глаза. А на диване – люди! И вот они-то режут мою выдержку каждым своим движением, каждым вздохом, словно острым кинжалом.

    Немолодая супружеская пара, непринужденно о чем-то болтают и смотрят телевизор. Ледяной огонь бурлит и рвется наружу, почуяв жертву. Как тяжело бороться с этим наваждением, невыносимо тяжело! Раскаленный песок, где ты?

    [​IMG]

    Нужно вспомнить, что все бессмысленно, что больше не надо никуда ходить, больше не нужно ничего делать. Вспомнить, что я страж гробницы. Да, нужно пойти к гробнице и охранять её! Пойти, уйти прочь от окна, от этого дома. Но ледяной огонь насмешливо возражает, что гробницу можно устроить прямо здесь, совсем свежую, совсем новую, только мою! Что мне противопоставить ему? Песок лишь беспомощно осыпается, уступает огню. Никтометр встревожено гудит и вибрирует. Я долго не продержусь.

    Я! У меня же есть я! Тот, кем я был до всего этого. Тот “я” со мной, он никуда не ушел, не исчез! А вкрадчивый шепот ледяного огня выстужает душу:

    - Они бы боялись тебя,
    они высмеивали и презирали тебя,
    они не замечали тебя,
    они все равно бы не приняли тебя, кем бы ты ни был!


    Я хочу заглушить этот голос, заглушить чем угодно! Я вспоминаю испуганное лицо Джинни, её шокированный взгляд… Лукавую улыбку, озорные глаза, нежный голосок… И бегу прочь от этого дома, бегу со всех ног! Бегу, пока хватает сил.

    Бегу, пока не врезаюсь в толстое корявое дерево. Ауч! Воинственно шуршит листьями - оно тоже не радо нашей встрече. Озираюсь по сторонам – кругом лес, мрачный и угрожающий. Слабый ветерок дрожит листвой, разносит запахи сырой хвои и грибов. Разглаживаю сбившиеся бинты и бреду между замшелых стволов, склоненных до земли веток, продираюсь сквозь упрямые кустарники. И ничего не боюсь – вряд ли здесь найдется зверь страшнее меня.

    [​IMG]

    Вдалеке мелькают слабые красноватые всполохи, путаются в лесной зелени. Я иду на них и оказываюсь на поляне, в центре которой скособочилась полуразрушенная башня. На её расколотой вершине горит пара свечей. А внизу, под башней, гостеприимно зияет провал. Подойдя ближе, я различаю ступени, круто уходящие вниз. Что там внизу, что за подземелье?

    [​IMG]

    Ставлю ногу на первую ступеньку и начинаю осторожный спуск. И тут же оступаюсь, кубарем лечу вниз. Проклятье, строптивая лестница! Ну мы еще посмотрим, кто кого… Полет заканчивается сырым каменным полом, я упираюсь в него носом и четко вижу каждую трещинку и зазубринку, каждую веточку растущего на нем разноцветного лишайника. Встаю и пытаюсь оценить масштабы причиненного ущерба. Руки-ноги целы, физической боли я не чувствую. А чувствую себя Алисой, упавшей в кроличью нору.

    Больше всего это похоже на небольшую пещеру. На полу в центре затертая пентаграмма, по углам валяются огарки свечей. Приятное местечко! В одной из стен замечаю нишу. Устраиваюсь в ней поудобнее и пытаюсь расслабиться. Необходимо все хорошенько обдумать.

    [​IMG]

    Кем я стал, и что ждет меня впереди? Гнетущие вопросы тянут за собой безрадостные ответы. Мутные образы несбывшегося рвут моё сердце когтями. Я так измучен ими, что в какой-то момент забываюсь беспокойным сном.

    Мне снятся смутно знакомые, невнятные люди, невнятные сцены, бессмысленные действия, мирская суета. Я темным сгустком брожу по этим снам, ничто меня не трогает, ничто не цепляет. До тех пор, пока не попадаю в Ночь. Именно так, не могу выразиться яснее. Я вижу глаза Ночи, различаю все оттенки, все переливы черного. Я ощущаю благоговение, эйфорию, а после – глубочайшее удовлетворение. Это моя стихия, здесь я свободен, здесь я хозяин!

    Ночь бьет наотмашь, стискивает костлявой ледяной рукой мой голод и тянет, тянет его наружу. Я корчусь от боли, бьюсь в конвульсиях, беззвучно ору. И знаю – пощады не будет. Вот он - мой голод, мое проклятье! Мне не избавиться от него, не забыть, не убежать. Он всегда будет со мной. Я раб, а никакой не хозяин. И это - навсегда.

    [​IMG]

    Я понимаю, что проснулся, сны отпустили меня. Но вместо бодрости, вместо прилива сил я разбит и раздавлен. И голод опять же никуда не исчез – холодный огонь разгорается все ярче, промораживает насквозь. Он толкает меня бежать на охоту, выслеживать, искать. И я не знаю, как отвлечься от этого. Страшно представить, что будет, если выслежу, если найду.

    Вдруг сверху доносятся тихие голоса и шаги по ступеням – кто-то пожаловал в мою пещерку. Даже не допускаю мысли, что это я сам занял чье-то прибежище.

    Тесное пространство пещеры заполняется людьми в светлых балахонах – человек пять. Их лица скрыты капюшонами. Одни деловито обновляют пентаграмму, другие разжигают свечи. Ненавижу огонь! Меня коробит от его близости, но это терпимо. Я замираю в своей нише и тихо наблюдаю за происходящим. Люди становятся по углам пентаграммы, раскачиваются и заунывно напевают что-то невнятное низкими голосами.

    [​IMG]

    “На ловца и зверь бежит”, - раздается ехидный голос ледяного огня. Он весь в предвкушении, он торжествует! Принесло же так не вовремя сюда этих несчастных. Ах да, полнолуние. Хотя… Со времени обращения мне теперь кажется, что каждую ночь полнолуние.

    Один из оккультистов разворачивает увесистый сверток и кладет в центр пентаграммы чью-то тушку – это понятно по терпкому запаху свежей крови. Наверное, индюшка. Запах крови становится последней каплей, переполнившей чашу моего терпения – я уже готов накинуться на ближайшего из них!

    Но тот, который положил индюшку, начинает завывать громче и отчетливей:

    - Услышь нас! Явись! – и дальше в том же духе. Остальные голоса подхватывают: - Приди-и-и!

    - Не меня ли вы зовете? – неужели это леденящее душу рычание способно родить моё горло?

    Оккультисты смолкают и замирают, словно кролики перед удавом. Я чувствую их страх – двое уже сейчас готовы хлопнуться в обморок. Тоже мне, любители-некроманты.

    Я плавно поднимаюсь на ноги:

    - Зачем звали, зачем беспокоили меня, презренные? – в голове уже созрел план действий, главное – удержать своих чудищ внутри.

    Индюшечник (видимо, он у них главный) приходит в себя первым, падает передо мной на колено и низко склоняет голову в поклоне.

    - Прости своих подданных, о великий! – с жаром тараторит он, - мы не станем просить многого, всего лишь каплю твоей мудрости! Даруй нам секрет вечности, секрет бессмертия! – ого! Нехило! А он тем временем продолжает: - Наши тела бренны и слабы, со временем они дряхлеют. Да и сейчас тела ограничивают нас во многом! Они несовершенны и слишком тяжелы для путешествий в другие миры, - дальше он говорит еще что-то, но я уже не слушаю – как вообще можно понять этот бред? Им не нужны их тела?! Вряд ли они все уродливы, скорее уж просто умом тронулись. Да я все бы отдал за нормальное тело! Что они понимают, путешественнички…

    [​IMG]

    Злость на этих идиотов затопляет меня, я боюсь, что вот прямо сейчас лишу их… как там?.. бренных тел. Но нет, так нельзя, так невозможно! Они должны послужить моей цели. И тогда у меня еще останется шанс сохранить хотя бы крохи своей души. До хруста сжимаю кулаки, с усилием скрещиваю на груди руки, словно завязываю их в узел, сковываю внутри ледяное безумие.

    - Хорошо, - рычит мой голос, - я помогу вам. Но! – перекрывает благодарственные вопли, - Но с вас плата – кровавые плоды. Свежие и много! Чтобы выполнить вашу просьбу, мне потребуются силы. Приносите плоды каждый день перед закатом. Я скажу, когда будет достаточно.

    Сам я лишь недавно узнал о чудесных плодах от графа, но надеюсь, эти ребята более продвинуты в таких делах и сумеют раздобыть их для меня.

    Они быстро переглядываются, кивают друг другу и обещают приносить эти редкие фрукты, как я велел. Потом снова благодарят и, раскланиваясь, уходят.

    И что удивительно – выполняют свое обещание! Каждый вечер перед закатом я слышу торопливые шаги. А на верхней ступеньке нахожу закрытую корзинку с плодами. Мне не стыдно их обманывать, загрызть было бы куда как стыднее.

    И все бы не так плохо, вот только кровавые плоды лишь слегка заглушают голод, насыщают тело. Но они не способны утолить жажду охоты!

    Теперь перед закатом я стараюсь уходить подальше от башни с пещерой. Чтобы избежать нестерпимого соблазна напасть на того, кто приносит корзинки.

    [​IMG]

    Я запрещаю себе мечтать об охоте, но в своих снах теряю контроль над ситуацией. В этих снах я снова и снова караулю добычу, выслеживаю и нападаю. Тянусь к аппетитной жилке, что бьется на шее. Чувствую во рту восхитительный вкус крови… Эти сны слишком реальны, они сводят меня с ума!

    Но самые ужасные кошмары – это когда я отрываюсь от окровавленной шеи и перевожу взгляд выше, на лицо жертвы. А её лицо… Когда это помертвевшее лицо - её, лицо Джинни, - я просыпаюсь от собственных душераздирающих воплей.

    [​IMG]

    А еще в этих снах у меня вырастают огромные когти, шипованный хвост или рога, я покрываюсь чешуёй или мехом, я превращаюсь в ужасных монстров.

    Я и без того превращаюсь в чудовище.

    Как долго еще смогу сдерживаться, противостоять этому? А если не смогу, то окончательно себя потеряю.

    Но не лучше ли потерять себя вместе со всем миром, ничего не оставив своим чудищам, песку и огню? Эта идея приклеивается намертво, прикипает ко мне, и уже не покидает мою голову ни днем, ни ночью.

    Не вижу другого выхода, его просто нет.

    Я стою на краю пропасти. Обрыв круто уходит вниз, теряется в тумане. На небе (снова!) круглая луна, вдалеке мерцают огни города – где-то там, в другой реальности Эрни и Джинни. И Долорес, и Боб со своей Бэтти. И все те, кто меня не знал или не принял – и пускай! Они имеют право жить, а я теперь способен отнять у них это право.

    [​IMG]

    Я знаю, что станет лучше – хотя бы потому, что хуже быть просто не может. Я полечу! И пусть даже так, недолго. Покой совсем близко, как давно мы с ним не встречались!

    Красиво. И тихо. Множество раз я совершал это мысленно. Я делаю шаг.

    И теперь уже это не сон.

    [​IMG]
     
    Последнее редактирование: 22 май 2020
    #5
    Челси Кошка, ZloyLis, Suule и 3 другим нравится это.
  6. Pino
    5725/5,

    Pino Гуру Мастер рекламы

    Часть V. Редкий зверь
    Удара о землю я не чувствую, просто знаю, что он случился. Страха больше нет – все произошло, ничего не изменишь. И можно больше не дергаться - ничего не исправишь. Так я и валяюсь в ожидании вечного покоя. Хотя уже и сам не знаю, чего ждать. Я все еще здесь.

    Слышу еле различимый шелест – крыльев? Или это всего лишь мой никтометр? И чувствую запах моря. “Триньк!” – какая-то неотвратимая сила выдергивает меня из тела, и я вижу его со стороны: грязное, запутанное в бинтах. А сам я становлюсь совсем легким, иррациональное чувство свободы и могущества наполняет меня до краев!

    Вдруг неживой механический голос раздается прямо в моей голове:

    - Приветствую тебя, новичок, - резко оборачиваюсь и вижу Это. - Я отведу тебя в твой новый дом, - говорит Оно. И протягивает руку.

    Длинная черная хламида с капюшоном, из-под которого выглядывает лицо-череп, хищная коса в костлявых руках. Так значит, меня косой из тела выдернули? Ловко, однако!

    [​IMG]

    Странно все это, необычно. Необычно для моего понимания. Как будто оно происходит не на самом деле, будто случайно попал в какой-то фильм. Хочется попросить сценарий, чтобы узнать свою роль и не облажаться.

    Я несмело протягиваю руку в ответ – просто не уверен, что от меня требуется именно это. Когда мои призрачные и его костяные пальцы соприкасаются, мы превращаемся в ветер! Отрываемся от земли – моего забинтованного трупика уже нет на прежнем месте, и куда он успел подеваться? – и летим, словно семена одуванчиков. Только очень быстро.

    Нас несет над поверхностью земли, над водной гладью. Мелькают ветви деревьев, травы на полях, заборы, дома, глянцевые ленты дорог, лунные блики на воде. И снова трава, камни, кованная решетка забора, могильные плиты – и вот мы на городском кладбище.

    Одна из плит притягивает меня, словно магнит скрепку, хочет впитать в себя, слиться. На ней нет никаких надписей, но откуда-то я знаю точно – она моя.

    - Теперь это твой дом. Почувствуй его, - слышу я тот же безэмоциональный голос в своей голове, - здесь тебя оставляю.

    Я озираюсь, лишь на секунду теряя из вида своего провожатого, и больше не могу отыскать его – он исчез. А удивительная легкость никуда не исчезла! Прислушиваюсь к себе: я стал свободен и от огня, и от песка! Нет больше голода, нет апатии! Их нет, а я - вот он, я есть! Радостно кружусь и выписываю петли вокруг своего камня, своего нового удивительного дома.

    - О-о, призрак мумии-вампира – редкий зверь! – содрогаюсь и замираю от неожиданности и скрипучего ехидного голоса. Оборачиваюсь и вижу его обладателя – полупрозрачного розоватого мужчину с пронзительным взглядом светящихся глаз.

    Боковым зрением замечаю, что над большинством могильных плит начинает клубиться и бурлить цветной туман, формирующийся в призрачные фигуры.

    [​IMG]

    - Расскажи, как ты умер! – требует высокий холодный голос голубого призрака-женщины.

    - Что сказал тебе Жнец? – а это глубокий мягкий баритон серого старика.

    - Тебя убили инквизиторы? – сухой свистящий шепот огненного призрака.

    Разноголосые вопросы летят со всех сторон, кружатся и сплетаются, дезориентируя меня абсолютно. Не знаю, на который из них отвечать, и лишь растерянно молчу. Грезил о покое – три раза "Ха!"

    Розовый делает повиливающей жест рукой, и вопросы смолкают.

    - Я, верховный хранитель Круга Духов, - торжественно заявляет он, - принимаю тебя в нашу общину! Все вопросы, - он обводит присутствующих суровым взглядом, - позже. А пока я объясню тебе наши правила и законы, - снова обращается ко мне. – Мы, вольные призраки, в ночное время можем вселяться в предметы, по своему желанию становиться видимыми или исчезать. Можем пугать незнакомцев и беседовать с живыми, которые нас помнят. Можем проходить сквозь стены, сквозь любые препятствия. Над нами не властно время, и лишь немного – фазы луны. Единственное, чего мы не имеем права делать – это покидать пределы кладбища. Мы не можем слишком отдаляться от своих могил. Те же, кто нарушает запрет, - здесь его голос звучит угрожающе, - изгоняются из Круга Духов и без своего надгробия становятся одичавшими привидениями! А потом и вовсе низшими полтергейстами, пока не истают окончательно!

    Я вежливо киваю, когда инструктажная тирада заканчивается. А про себя думаю, что вариант с окончательным истаиванием - мой новый приговор. Конечно, я теперь не так опасен, не смогу никого убить. Да и круг общения появился - здесь я не был бы одинок. Но раз уж мы можем беседовать с людьми, то я обязан поговорить с Джинни - долги необходимо возвращать.

    "А для этого мне придется уйти далеко от кладбища, от своей могилы. И нарушить закон", - думаю я, залетая в Круг Духов.

    Оказалось, это никакая не метафора, как я сначала подумал. Круг Духов – это поляна на вершине холма, за кладбищем, на которой вкруг составлены гранитные валуны. Во главе расположен алтарь с каменной чашей для амброзии, в центре - круг призыва благодати.

    Здесь призраки периодически совершают ритуалы и обряды, призывают благодать. Если очень повезет – а это случается, хоть и редко, – в чаше появится амброзия. И тогда верховный хранитель круга имеет право её выпить. Что с ним произойдет после этого – тайна. Розовый ждет своей благодати уже сто тридцать пять лет.

    [​IMG]

    Все это рассказывает мне голубая Лиара и посвящает в таинство ритуалов. Объясняет что-то про особую рыбу и цветок смерти, про плоды жизни (и такие есть, оказывается!) и треклятые огненные фрукты. Я слушаю её краем сознания и продумываю план побега.

    Хотя план – слишком громко сказано. Все, что мне нужно – дождаться, когда угаснет повышенный интерес к моей персоне, и улететь в город. Разыскать в знакомой высотке квартиру Джинни и поговорить с ней. И вот это уже самая сложная часть моего плана.

    Около недели я обитаю на кладбище, привыкаю к новому распорядку жизни. Или, точнее сказать, способу существования. Ночная активность уже давно мне привычна. С первыми лучами солнца я возвращаюсь домой, в свой камень. Он придает мне сил, когда я на рассвете полностью растворяюсь в нем, засыпая под колыбельные ветра и болтовню цветов, а с восходом луны вновь собираюсь в единое целое. Меня уже практически не дергают на экскурсии по мавзолею и могилам, не так часто донимают расспросами и рассказами о своей жизни и смерти. И вскоре я решаюсь на побег.

    Этой тихой лунной (да боже ж ты мой, опять!) ночью я скрываюсь за мавзолеем и осторожно направляюсь к ближайшему дому. Если заметят, можно сказать, что лечу попроведать обитающих там призраков-близняшек Агнесс и Инессу. Парю над крышами невысоких домов – дом призраков я давно миновал незамеченным - и теперь стремительно приближаюсь к мигающему огнями городу.

    [​IMG]

    "Получилось, получилось, убежал!" – ликует моя Удача. "Ну и что же ты скажешь Джинни, как убедишь?" – беспокойно спрашивает Страх. Его вопрос я игнорирую, влетаю в нужный мне дом и планомерно обыскиваю все квартиры. То и дело сбиваюсь и путаюсь, теряя сосредоточенность, - большинство людей спят, но… не все.

    Наконец, на самом верхнем этаже я нахожу её, сладко спящую в своей кроватке. Ты ведь понимаешь, что луна просто не могла не заглянуть в окно и не посеребрить лицо Джинни волшебным неземным светом, в котором она стала похожа на ангела? Разумеется, все именно так и происходит! И вот я тупо смотрю на девушку, позабыв не только заготовки предстоящего разговора, но и о самой цели своего визита.

    [​IMG]

    Неизвестно, сколько времени я бы мог еще провести так (да хоть и вечность!), но сон Джинни становится беспокойным, она переворачивается на другой бок, возится, пытаясь отыскать удобную позу, и мне кажется, что вот-вот проснется.

    Я паникую и бросаюсь к форточке: а ну как сейчас откроет глаза, увидит меня, перепугается? В который уже раз… Стоп! Теперь-то чтобы спрятаться, мне, призраку, вовсе необязательно улетать! Вдохновленный внезапной идеей возвращаюсь к постели и вселяюсь в лежащую под боком у Джинни плюшевую игрушку. Косоглазого медвежонка охватывает легкая вибрация, и вот мы с ним уже одно целое.

    - Кто здесь? – раздается встревоженный, все еще сонный, но до боли знакомый голосок.

    Вот и настал мой звездный час! Я должен заговорить с ней, медлить нельзя. Стараюсь, чтобы голос мой звучал потоньше:

    - Не бойся, Джинни, здесь только я.

    Она озирается по сторонам, заглядывает под подушку, под кровать, потом вдруг хватает меня, внимательно всматривается в плюшевую морду и встревоженно спрашивает:

    - Лоскутик, это ведь ты сейчас говорил со мной? Ты можешь говорить? Или мне это только снится? Но разве я сплю?

    - Ты спишь, а я охраняю твой сон, - говорю как можно убедительнее, - Я всегда охраняю твой сон, не бойся.

    - О-о, надо же… Какой необычный сон! - она расслабляется, хитро улыбается и нажимает на мой нос, будто на кнопку, - И какой ты у меня, оказывается, разговорчивый! Ну а раз так, давай ка, выкладывай начистоту: как тебе со мной живется?

    О нет, так не пойдет. Поскорее бы направить беседу в нужное мне русло.

    - Да ладно, Джинни! Наверняка тебя интересует что-то поважнее. О чем больше всего сейчас ты хочешь узнать? – спрашиваю и надеюсь, что она не начнет выпытывать про жизнь на Марсе, про дату своей смерти, про далекое будущее и станет ли она когда-нибудь знаменитой актрисой.

    Моя собеседница сразу серьезнеет, задумчиво поднимает глаза к потолку, будто на нем записаны все самые важные вопросы. Медленно произносит, растягивая слова:

    - Я-а хочу-у зна-ать… - и, не закончив фразу, хихикает в кулачок. Потом успокаивается, откашливается и продолжает, - Хочу знать, ну… Почему, ну почему он такой вредный?

    - Кто? – вырывается у меня прежде, чем успеваю подумать: я же вроде бы как обязан знать все обо всем, в соответствии со своей (оракуловой? …каракулевой? Плюшевые мозги!) ролью. Но сказанного не воротишь, и я выжидательно молчу.

    - Ну как это – кто? Конечно, Эрнест! Как он достал меня!

    Не могу поверить, что мне так везет! Он сама заговорила об Эрни, вот это да! А Джинни продолжает:

    - Ну почему ему обязательно нужно все время ко мне цепляться? Зачем он издеваться надо мной? Как только я начинаю думать, что он белее-менее вменяемый, он тут же откалывает какую-нибудь гадость! И обязательно при всех, чтобы девчонки видели, какой он герой, и какая я дура... Делает из меня посмешище! Ну что я сделала ему плохого, за что он со мной так? За что он меня так не любит? – она всхлипывает и долбит мной по постели.

    - Экхэм… эээ… - рассеянно бормочу я между встречами с подушкой, пытаясь придумать что-то умное и значительное. Наверное, я должен быть ужасно рад: все оказалось проще, чем я думал. Хотя Джинни и отзывается об Эрни негативно, главное, что именно он тревожит её больше всего остального. Ведь это же что-то значит? Но с другой стороны…

    Телепания прекратились, Джинни держит меня ровно и смотрит выжидательно. Надо что-то ответить.

    - Все совсем не так, все совершенно наоборот! – да уж, очень умно, и главное значительно, - Эрни всегда старался произвести на тебе самое хорошее впечатление! Просто он немного перестарался. Понимаешь, он всё делает для того, чтобы ты обратила на него внимание. Да он… да он влюблён в тебя по уши! – уже кричу я в запале.

    Джинни выпускает меня из рук, прижимая ладошки к щекам. А я плюхаюсь на одеяло и любуюсь ею воровато, украдкой. Словно не имею права видеть её такой: взволнованной, с приоткрытым от удивления ртом и горящими надеждой глазами. Ведь это никогда не может быть для меня.

    - Нет, - шепчет она, - Нет, это сон. Всего лишь сон. Просто я очень хотела бы такое услышать, вот мне и приснилось…

    [​IMG]

    - Это не просто сон, Джинни! Все, что я сказал – правда. Поверь, плюшевые медведи знают много людских секретов! – говорю я со всей убежденностью, на какую только способен, - Сейчас докажу. Вот, например, помнишь тот случай с мотоциклом?

    Она сердито фыркает, возмущается:

    - Как же, забудешь тут! Заявил во всеуслышание, что посвящает мне какой-то прыжок, а сам затёр своим мотоциклом наши классики! И потом еще ездил вокруг школы с трусами на голове, дебил! А все ржали и гаденько на меня косились! Как противно мне тогда было! Фу, до сих пор передергивает.

    Вот как оно, оказывается, выглядело…

    - Но Джинни, он действительно хотел выполнить для тебя трюк, а в конце эффектно преподнести букет! Если бы ты знала, как долго Эрни тренировался! Вот только кое-что не предусмотрел… - Джинни смотрит недоверчиво, но заинтересованно, поэтому я продолжаю, - В тот день с утра он подобрал на улице маленького зеленого питона и засунул в карман. Собирался отнести его вечером в зоопарк. Питон был спокойным, как удав, лежал себе тихо в кармане, и Эрни про него забыл. Но когда в карман засунули еще и букет… Может быть, цветочный запах тому не понравился, а может колючие стебли, но как только Эрни завел мотоцикл, питон выбрался из кармана и…

    Рассказываю ей, как Эрни пытался выровнять мотоцикл, умирая от щекотки, как его понесло на участок Броков, где он врезался в развешанное на веревках бельё, и на него намотались мокрые тряпки, а одна так и вовсе на голову. Как он, ничего не видя, пытался справиться с заклинившими тормозами, пока его не остановил колючий куст. Как ему потом за все это влетело от матери и какое лицо было у мистера Брока, когда Эрни возвращал тому трусы. А еще, как смотрела на него подозрительная миссис Брок, когда он уверял их, что беспокоиться не о чем - трусы чистые и поглаженные, Долорес все исправила.

    Во время моего рассказа Джинни то охает, сочувствуя незадачливому герою, то улыбается и даже хихикает. А я радуюсь, что не мямлю и не заикаюсь, а так убедительно ей все излагаю – ну просто прирожденный оратор! Но вдруг Джинни снова хмурится.

    - Вот говоришь, я нравлюсь ему… И как же тогда объяснишь ту идиотскую выходку на прошлой неделе? - бросает она новый вызовов в мои глазки-пуговки.

    И снова бросаюсь в путанные объяснения. Это я-то минуту назад считал себя прирожденным оратором? Явно поскромничал. Да все ораторы бы удавились от зависти – так я расписывал подвиги Эрни, обряжая своего друга в сияющие доспехи. И, кажется, смог таки убедить Джинни – она выглядит явно довольной и больше не пытается припомнить его очередные промахи.

    - Как бы мне хотелось, чтобы это было правдой! - говорит она, подавляя зевок, и счастливо улыбается. Потом падает на подушку, крепко прижимает меня-медведя к себе, целует в лохматое ухо, мечтательно закрывает глаза и вскоре засыпает по-настоящему.

    А я, обмирая от счастья, врезаю в память эти бесценные мгновения. Но моё блаженство не может длиться вечно, пора возвращаться домой. Я и так получил гораздо больше, чем рассчитывал. Покидаю гостеприимное плюшевое тельце, бросаю последний взгляд на спящую Джинни и сквозь толщу железобетона просачиваюсь на улицу.

    Я становлюсь необычайно легким и чувствую, как вырастают за спиной крылья! Вот уж не ожидал, что когда-либо еще буду по-настоящему счастлив! Кажется, я даже слышу грохот груза, только что камнем свалившегося с моей души. И верю: теперь Джинни и Эрни найдут общий язык и у них все будет хорошо!

    [​IMG]

    Лечу на этих крыльях сквозь прекраснейший ночной город, спешу домой – до утра еще много времени, вряд ли меня хватились.

    Но, разумеется, меня хватились. На подлете к родному кладбищу везение мое заканчивается, как, собственно, и волшебное настроение. Разноцветная толпа призрачных тел мерцает в темноте, обступив какой-то почерневший камень – мою могильную плиту. Я больше не чувствую с ней той особой связи, я её потерял. Я отлучен.

    Теперь я бездомный и не имею больше права здесь находится – читаю в суровых лицах своих бывших товарищей. Меня ведь предупреждали – слышу их осуждающие голоса. Я должен убраться немедленно – убеждают меня их угрожающие жесты.

    [​IMG]

    И я убираюсь. И снова лечу в город. Зачем – не знаю. Должен ведь я теперь где-то обитать. И вместе со мной летят и роятся надоедливые мысли, словно гудящее облако разъяренных ос. Я знаю, чувствую, что у Эрни все сложится хорошо, что он будет счастлив вместе с Джинни. Знаю, что они непременно поженятся. А я наконец сделал то, что хотел. И теперь вроде бы должен ощущать покой и удовлетворение. Пытаюсь отыскать в себе эти чувства, но их почему-то нет. Вместо них нахожу лишь грызущую пустоту и ставшее привычным одиночество. Странно, я до сих пор думаю о себе, как о человеке. По привычке прижимаю руку у груди, когда больно и горько, словно хочу унять бьющееся сердце. Но его нет - факт. Тем не менее, от этого мне не легче. Что-то тяжелое, горячее и ненужное болит и рвется в моей груди. Болит - и не дает мне покоя.

    [​IMG]

    С досады взмываю к самой высокой городской крыше, обозреваю окрестности и размышляю: на что теперь потратить вечность?

    Весь город раскинулся передо мной и кокетливо подмигивает миллионами огоньков. Огоньков-светофоров, огоньков-фонарей, рекламных огоньков и огоньков автомобильных. И, наконец, огоньков–окон, за каждым из которых проходят чьи-то жизни. Жизни дорогих мне людей – за ними я смог бы присматривать. И жизни людей, отвергнувших меня, насмехавшихся надо мной – ох, как бы я мог теперь им всем отомстить! Да-а, всем-всем, ведь торопиться мне некуда.

    [​IMG]

    Но эта мысль меня греет недолго. Она, как дырявое одеяло: сколько не закутывайся, все равно откуда-то поддувает. Месть ничего не решит. Вот если бы я мог изменить их, поставить хоть на минуту на свое место, воззвать к совести, так сказать. А вот эта мысль, хоть и насквозь вся дырявая – ведь я понятия не имею, что нужно для этого сделать, - но она греет, да еще как!

    Я решаю сначала просто последить за жизнью своих обидчиков, надеясь, что на основе собранной информации меня вдруг осенит удачная идея. Сначала я веду наблюдения, путешествуя из квартиры в квартиру по канализационным стоякам и катаясь в лифтах. Но больше всего мне нравится болтаться по водопроводу – в этом есть особый кайф: приятная ледяная вода несет тебя куда-то с огромной скоростью, затем вдруг резко сменяется горячей, они смешиваются, переплетаясь температурой и направлением движения. Да что тут объяснять, не поймешь, пока сам не попробуешь!

    [​IMG]

    Вообщем, катание в водопроводе так увлекает меня, что я уже почти не обращаю внимания на людей, их дела меня волнуют все меньше. Иногда где-то на задворках сознания бьется мысль, что я деградирую, как и предрекали призраки. В такие моменты я отчетливей слышу тиканье моего никтометра, он словно становится материальнее, тяжелее. Но неутомимый водоворот тут же смывает все сомнения.

    Однажды я не успеваю во время перепрыгнуть во встречный поток, и меня уносит вниз, в канализацию, глубоко под землю. Меняю несколько труб, пока не выскакиваю из питьевого фонтанчика в каком-то огромном подземном помещении. С любопытством озираюсь: рассеянный свет, изрисованные холодные стены и колонны, большие переходящие друг в друга залы, движущиеся лестницы, бесконечно длинные тоннели с рельсами, нарастающий и затихающий гул составов. Я в метро!

    [​IMG]

    Кататься в вагонах оказывается почти так же интересно, как по трубам, и я застреваю тут надолго. Хотя не могу сказать точно: на месяц, на год, или даже на несколько лет. Здесь время для меня перестает подавать хоть какие-то признаки жизни. Под землей всегда ночь, и это комфортно.

    [​IMG]

    Но внезапно моим беззаботным катаниям приходит конец.

    Когда толпа народа в очередной раз схлынула, оставив гулкое эхо в одиночестве гулять по пустым залам, я вдруг слышу странную музыку. Должен сказать, меня стало неимоверно привлекать всё новое и необычное: запахи, звуки, маленькие мигающие устройства. И теперь эта вот мелодия. Повинуясь её неудержимой притягательной силе, я лечу на источник звука. Им оказывается несуразно одетый молодой человек, играющий на странной дудочке. Я приближаюсь, и он сразу прекращает играть, делает стойку на руках и аплодирует сам себе подошвами ботинок.

    Но я уверен - он не может меня видеть! Так же, как и я не могу улететь прочь, не разобравшись, что он затевает. Тем временем парень, стоя уже на одной руке, свободной вынимает из-за уха горящую сигарету и с наслаждением затягивается. Как вдруг опасно кренится и с ругательствами грохается на пол! Я подлетаю еще ближе, чтобы удобней было наблюдать. Он поднимается на ноги, потирая ушибленное колено и не прекращая ругаться, начинает что-то искать в своей огромной сумке. Я же разрываюсь от одолевающих меня новых демонов: чувства опасности, вопящего лететь прочь, и острого приступа любопытства, приказывающего остаться и досмотреть.

    [​IMG]

    Но парень извлекает из рюкзака всего лишь блокнот и карандаш, потом давит ботинком тлеющую сигарету, объявляет голосом профессионального конферансье: "Пятьсот шестнадцатая! " - и торжественно записывает это в свой блокнот. Вдруг делает несколько неловких танцевальных па, а я с нетерпением ожидаю: не упадет ли он снова? Завороженно смотрю, как он вращается вокруг своей оси, и вдруг резко останавливается, а я недоуменно таращусь в дуло странного прибора, нацеленного прямехонько на меня. И ничего не успеваю сделать: яркий луч ослепляет и втягивает меня в какой-то квадратный стеклянный контейнер.

    [​IMG]

    - Ха-а! – выдыхает ловец привидений – только теперь я понимаю, что это именно он, – и наглухо запечатывает крышку. Разглядывает меня сквозь стекло и удивленно присвистывает.

    В равномерном тиканье никтометра мне чудится обиженное недоумение. И тут пелена, накрывавшая меня долгое время, словно спадает: я вдруг вспоминаю, кто я такой, вспоминаю Эрни и Джинни, вспоминаю всё то, о чем я мечтал и что собирался сделать. И понимаю – теперь уже точно поздно, это конец! Конец меня. Второго шанса не будет, этот чокнутый охотник меня не отпустит.

    Я что-то кричу ему, обещаю золотые горы, обещаю исполнить три желания, как распоследний родиеков джин. А он лишь усмехается:

    - До чего же вы все одинаковые, ребятки! Что потерянные, что добродушные, что озлобленные - все ведете себя одинаково. Но тебя, дружок, я отпустить никак не могу, ты ведь ужас, какой редкий! – возбужденно галдит парень. – Мне за тебя знаешь сколько денег отслюнявят в Научном Институте – ого-го! – и хитро мне подмигивает, как будто приглашает отметить это событие на все грядущие ого-го-деньги. Вот паршивец!

    Ловец поспешно забрасывает в сумку свои шмотки, крепко прижимает к груди мой аквариум, идет к выходу из метро и поясняет:

    - Я ведь ни с проста веду себя по-дурацки, непредсказуемо. Только так вас, любопытных, и можно выманить да сцапать, - утверждает он, сигналя таксисту рукой. И ведь прав. Даже как-то обидно.

    Мы подъезжаем к большому приземистому зданию на самом побережье. Охотник скачками взбирается на крыльцо, оборачивается на город, выдергивает из-за уха зажженную сигарету (да что у него там за ухом, огниво? – проклятое любопытство даже сейчас никак не заглохнет), выкуривает её, щелчком отправляет окурок в мусорный бак, извлекает из сумки тот же блокнот, орет: "Пятьсот семнадцатая!", записывает и прячет блокнот обратно. Потом разворачивается к дверям с табличкой “Научно-Исследовательский Институт” и заходит внутрь.

    [​IMG]

    Сквозь искажающее стекло своего капкана я рассматриваю светлый просторный холл, стойку регистрации с роботом-диспетчером, освещенные неоном стирильные коридоры, блестящую дверь со смешным круглым окошком и хитрыми запорами. Охотник нажимает кнопку звонка, и вскоре за стеклом появляется чье-то лицо в защитных очках и маске. Мой контейнер подносят ближе к окну, замки оживают, и дверь с шипением и лязгом отворяется.

    - Так-так, что здесь у нас? – деловым тоном осведомляется женский голос. В коридор выходит его обладательница: миниатюрная и вся замаскированная в белые одежды, видны лишь внимательные глаза за стеклами очков.

    - Ого, вот это гибрид! Какая редкость! – восклицает она, рассмотрев меня повнимательней, - Как же тебе удалось такого поймать?

    Ловец гордо приосанивается и многозначительно улыбается:

    - Ну, Мари, ведь я в своем деле настоящий профессионал! – игриво произносит он с придыханием.

    [​IMG]

    Она кокетливо хлопает ресницами, выхватывает меня из его рук и бережно прижимает к своему пышному бюсту.

    - Ты такой молодец! Ох, представляю, как обрадуется профессор! – и уже разворачивается к двери.

    - Эй, а где моя награда? – вопрошает охотник и, сложив губы трубочкой, тянется к Мари.

    - Не здесь! – она отталкивает его, - Пройди к диспетчеру, Тривольта тебя рассчитает.

    Но, глядя на вытянувшееся лицо парня, шепчет, закрывая перед его носом дверь:

    - Вечером, - и её теплые карие глаза лукаво улыбаются.

    Меня заносят в ярко освещенную белую комнату, заставленную пугающими устройствами и приборами.

    - Хотелось бы знать, где так долго шляется моя ассистентка – раздается из-за ширмы резкий ехидный голос, - Живо ко мне, придержи-ка вот здесь…
    Мари обходит перегородку, и я вижу всклокоченного мужчину, одетого, как и она, в белый халат, защитные перчатки и очки. Движения его рук стремительны и точны, когда он передвигает многочисленные рычаги, глаза сверкают азартным блеском.

    - Что это там у тебя? – без особого интереса спрашивает он, небрежно скользнув по мне взглядом. И тут же оставляет свои рычаги, выхватывает у Мари контейнер, вертит его в руках, разглядывая меня со всех сторон, и восторженно орет:

    - Каков экземпляр! Очень своевременно! Сейчас заменим на него предыдущий образец, все равно с того мало толку.

    [​IMG]

    Ученые-инквизиторы суетятся, крепят мой контейнер к ужасающей установке непонятного назначения. Профессор деловито крутит никелированные ручки и нажимает кнопки на приборной панели. Внутри меня все холодеет от ужаса, я растекаюсь по всему объему этой мини-тюрьмы, пытаясь отыскать хоть малейшую лазейку. Но все попытки напрасны, защита слишком хороша. Ассистентка уносит куда-то счастливый и облегченно вздыхающий "предыдущий образец", но вскоре возвращается к адской машине и встает перед второй приборной панелью.

    [​IMG]

    - Так-с, у меня готово. Мари, ты все индикаторы проверила? Чудненько, - сумасшедший ученый растягивает рот в зловещей ухмылке, хрустит сложенными в "замок" пальцами, орет: "Поехали! " и бьёт кулаком по мигающей красной кнопке.

    Еще секунду назад я истошно верещал и метался внутри контейнера, но теперь словно окаменел, замер в ожидании собственной кончины. Казалось бы: с ней я давно уже смирился. Но наступит ли она сейчас? Или же случится что-то другое? Что со мной теперь станет?

    Страшнее всего эта вот неопределенность, она свирепо терзает сознание, не давая подумать о вечном, подвести хоть какой-то осмысленный итог моей маленькой глупой жизни. Все чувства обострились до предела, тиканье никтометра бьёт набатом по призрачным барабанным перепонкам. Отчетливо вижу, как слева удлиняется змейка зеленых лампочек, как открываются конические колпачки паровых клапанов, как перемигиваются плоские экраны. И вдруг все тонет в ослепительной вспышке, в оглушающем грохоте. Взрыв?

    Я растворяюсь в пустоте.

    [​IMG]

     
    Последнее редактирование: 22 май 2020
    #6
  7. Pino
    5725/5,

    Pino Гуру Мастер рекламы

    Часть VI. Абри-кот

    Меня приводит в чувство резкий химический запах. Я все еще есть! Вновь ощущаю себя, как нечто целое, единое! Это замечательное открытие сопровождается открытием глаз, по которым в ту же секунду бьет слепящий колючий свет. Жмурюсь, но продолжаю чувствовать пространство вокруг себя так, словно мои глаза по-прежнему открыты. Теперь мир для меня начинается не на границе видимых или осязаемых предметов, а сразу, можно сказать, прямо под носом. Я всем телом ощущаю колебания воздуха, легко определяю направления растворенных в нем звуков и запахов. Теперь воздух для меня не пустота, он наполнен всевозможной информацией. И рассказывает о мире едва ли не больше, чем глаза и уши.

    В паре метров от меня слышится скрип салфетки по стеклу и хриплое дыхание с привкусом табака. Немного левее – стук пальцев по клавишам и легкий грейпфрутовый аромат. Во всем помещении – а это, несомненно, помещение, – разлит монотонный гул с ели слышным электрическим потрескиванием. И он кажется мне знакомым. Лаборатория, ну конечно! Значит, это никакой не рай со светом без тоннеля, а всё та же лаборатория!

    Осторожно приоткрываю глаза, привыкая к резкому, бьющему по нервам освещению. Действительно, лаборатория. И никаких признаков недавнего взрыва: вокруг все так же аккуратно и стерильно. Сумасшедший ученый протирает очки, а его ассистентка что-то быстро набирает на терминале.

    [​IMG]

    От химической вони свербит в носу, и я, не сдержавшись, чихаю. И тут же в поле зрения попадают тонкие белые прутики, всколыхнувшиеся рядом с моим лицом. Удивленный, скашиваю глаза к носу: да они же растут прямо на… Это усы, самые настоящие усы! Шевелю ими безо всяких усилий – слушаются! А запахи вдруг становятся полнее и объемней. И снова чихаю от непомерно усилившейся вони. Хочу зажать нос рукой, но вместо пальцев перед глазами рыжая шерстяная лапа с выпущенными от волнения когтями!

    [​IMG]

    - Мари, сколько раз тебе говорено: не притаскивай своих зверей в экспериментальную лабораторию! – раздается вдруг резкий голос профессора, прерванный сухим кашлем. По телу словно пробегает электрический разряд – так я напряжен и испуган. Что со мной? И что еще сделают со мной? От одного взгляда на моего мучителя спина сама выгибается дугой, а из горла рвется рычание. Да что же это такое?

    Тем временем профессор скатывает салфетку в шарик, одевает очки, окидывает меня равнодушным взглядом и продолжает недосказанную мысль:
    - Одна единственная шерстинка может свести на нет всю работу, как ты этого не понимаешь! Убирай отсюда своего кошака, продезинфицируйся и живо обратно! Повторим.

    [​IMG]

    - Но… но, - лопочет в паузах ассистентка. Профессор же гневно указывает на дверь и поворачивается к своей пыточной установке.
    Тогда Мари со словами: "Кис-кис, иди сюда, хорошая киса," - подхватывает меня, окутывая грейпфрутовым облаком, и выносит в коридор, растерянно озирается. А из-за двери доносятся приглушенные вопли профессора:

    - Что?! Испортили образец! Такой образец испортили! Мари, я с тобой еще не закончил!!!

    Девушка вздрагивает и быстрым решительным шагом пересекает коридор, потом залитый синтетически-ярким светом холл.

    [​IMG]

    Выходит на улицу и опускает меня на холодные плиты крыльца.

    - Подожди пока здесь, а я придумаю, куда тебя пристроить. – торопливо говорит она, нервно отряхивая с униформы рыжие шерстинки.

    - И откуда только взялся на мою голову? – бормочет, скрываясь за массивными дверями Научного института. И оставляет меня наедине с паникой, с лихорадочно разбегающимися мыслями, с усами этими непонятными и мохнатыми лапами.

    Со слов ученых как будто бы ясно, что я …кот? Выворачиваю голову, изгибаюсь так, как раньше мне и не снилось. Перед глазами мелькает вздыбленная на спине шерсть, ноги, то есть задние лапы, нервно подрагивающий и распушенный, словно ёршик, хвост, под которым… И правда – кот.

    Вот так, значит. Кот! Истерично фыркаю, от чего усы щекотно вибрируют. Приглаживаю их ру… лапой, ну да. Это простое движение удивительно успокаивает, особенно если захватывать нос, глаз и ухо, периодически смачивая лапу языком. Ощущаю, как опускается на спине встопорщенная шерсть и "сдувается" хвост, как выравнивается дыхание, а где-то в груди зарождаются низкие раскатистые звуки. И начинает казаться, что кошачья жизнь не лишена своих прелестей. От этой мысли даже прикусываю язык. Действительно, чего я взъерепенился? Никакой трагедии ведь не случилось, я жив и вполне здоров. Да чего там! После невнятного призрачного существования стать настоящим живым котом – невероятное счастье!

    От осознания случившегося меня аж подбрасывает над ступеньками и мягко приземляет на все четыре лапы, а каждая волосинка снова принимает перпендикулярное телу положение. Наверное, со стороны я выгляжу, как истерично подпрыгивающий меховой шар. От волнения напрочь пересыхает во рту и чешется разом во всех местах. Особенно на спине, и я рефлекторно дергаю в том месте кожей, раз и другой. С ума сойти, я умею двигать кожей на спине! Пытаюсь повторить трюк, внимательно слежу за шерстью – бесполезно. Видимо, это было что-то рефлекторное.

    Сколько же всего я теперь о себе не знаю! О собственной физиологии, о том, как мне жить, да хотя бы просто выживать. Эти мысли совершенно не успокаивают, и паника нарастает с новой силой. "Ну хватит уже, сколько можно!" – мысленно ворчу на себя. Все будет хорошо, все у меня получится. У миллиардов котов получается, а у меня - нет? Да быть такого не может! Прочь страхи, долой сомнения! Я быстро разберусь, что и как, освоюсь в новом теле, поставлю цель и найду смысл своей кошачьей жизни. И может быть даже буду счастлив.

    И тут, словно подавая знак, из-за невзрачно-серых городских облаков выглянуло солнце! Позолотило волшебной пылью бетонные городские постройки, преобразило унылые чахлые деревца в сказочные домики фей, подсветило сочной зеленью жидкую траву на газонах. На секунду от восторга даже дыхание перехватило - никогда еще не видел ничего прекрасней! Слишком долго я дружил исключительно с Ночью, слишком долго плутал в сумерках и не подозревал, насколько сильно соскучился по живительному и настоящему дневному свету.

    [​IMG]

    Жмурюсь от удовольствия и чувствую, как ласковое солнечное тепло оседает на кончиках волосков и по каждому стекает вниз, к самой коже, волной разливается по телу. Это просто божественно! От накатившего блаженства забываю даже про мучающую меня жажду. Но прохладный игривый ветерок с приятным рыбным ароматом приносит близкий шум океана и настойчиво об этом напоминает.

    Неуклюже скатываюсь с крыльца, путаясь в очередности движения своих напряженных лап. С большой осторожностью спускаюсь по крутому берегу к пахнущей тиной кромке воды, жадно лакаю жижу с радужными разводами. И сразу же отплевываюсь – какая гадость! – не столько из-за синтетического привкуса, сколько от нестерпимой соленой горечи. Ну как можно было забыть, что вода в океане соленая? Отфыркиваясь, трясу дурной головой и поднимаюсь обратно к мрачной громадине Научного института.

    Мягкая почва насыпи, приятно пружинящая под ногами, сменяется твердым колючим асфальтом. Куда идти дальше? Ответ приходит внезапно, словно вспышка молнии озаряет мою память - домой! У меня же есть дом, то место, где я появился, где осознал себя, как личность. И где прожил столько лет. С воспоминаниями о доме приходит и чувство направления: я точно знаю, в какой он стороне. Будто под ребрами у меня вшит навигатор GPS. Уверенные сильные лапы сами бегут в сторону дома: больше я в них не путаюсь. О Мари и её просьбе подождать даже не вспоминаю.

    Сворачиваю в переулок, пересекаю смутно знакомые улицы, не обращая внимания на прохожих, перебегаю через удушливые, запруженные автомобилями дороги, игнорирую гудки и ругань водителей. Вот и наша автобусная остановка, рядом станция метро. А вот магазин с нервозной продавщицей, куда я ходил за продуктами. Бегу по знакомой до дрожи аллее, по родной брусчатой дорожке, ведущей к крыльцу дома, где я родился, где…

    [​IMG]

    Острое чувство дежавю пронзает насквозь - все это уже происходило со мной! Все именно так и было, но в тот раз я смотрел на мир …немного под другим углом. В прошлый раз я страдал от одиночества, от того, что мнил себя пустым местом, никем. Грузился проблемами. Возможно, как раз они-то и были вымышленными, ненастоящими. А сейчас… сейчас я просто рад вернуться домой. Рад старому трехэтажному дому из потемневшего кирпича, словно близкому другу. Рад знакомому с детства крыльцу, все так же заставленному цветочными горшками. Рад короткой дорожке из разноцветных шершавых камней. Рад солнцу, внезапно выглянувшему из-за тучи. Рад уже просто тому, что существую. Я просто – рад!

    И вот, весь увешанный радостью, сижу перед закрытой дверью. И смутные тревоги, словно беспокойные блохи, начинают покусывать за бока. А что, если Эрни меня не узнает? Да и как он вообще сможет меня узнать? Ведь разговаривать коты не могут. Или…

    - Мя-а-у, - робко пробую подать голос.

    Определенно, разговора у нас не получится. Но это не слишком-то и печалит по сравнению со следующей мыслью – а вдруг Эрни здесь больше не живет? Что же тогда делать, где искать его?

    Я так погружен в раздумья, что не слышу звуков улицы, не слышу приближающихся голосов и шагов. Очухиваюсь, только когда мои лапы отрываются от земли, а меня самого поднимают, бережно подхватив под мышки. Ненавистное чувство беспомощности – куда на этот раз меня посадят и что сделают? - заставляет отбрыкиваться, бестолково размахивая конечностями.

    - Тише, мой славный, не бойся, - звучит над ухом самый прекрасный голос в мире, голос Джинни. Что?! Как такое возможно? Выкручиваю голову в попытке разглядеть свою галлюцинацию, но она сама уже разворачивает меня к себе лицом. И это действительно она, Джинни – такая, какой я её помнил, но в то же время повзрослевшая. И цветущая. И смотрит на меня восторженно – ну точно, галлюцинация!

    – Я тебя, такого красавчика, не обижу, - воркует она, ласково почесывая меня за ухом.

    Красавчик? Я?! Ошарашенный и раздувшийся от гордости, млею, наслаждаюсь моментом, не в силах поверить своему счастью. А так же не в силах сдерживать рвущиеся наружу раскатисто-урчащие звуки.

    - О, нет, только не это! – раздается рядом мученический возглас. Ошалело распахиваю глаза: рядом стоит мужчина, в котором я с трудом узнаю старого друга – так серьезно и представительно теперь он выглядит.

    – Дорогая, прошу, даже не начинай! – устало потирает лоб, сверкая обручальным кольцом. И я, наконец, осознаю, что Эрни и Джинни действительно поженились! А еще, что живут они здесь, в нашем старом доме.

    - Ну Эрни, ты только посмотри, какой он милый! – причитает Джинни, старательно подсовывая меня под нос ловко уворачивающемуся мужу, - Давай возьмем его себе, ну пожалуйста!

    - Мяяоу! – вставляю свои пять симолеонов: это же я, вспомни меня, узнай! Но в глазах Эрни не мелькает ни тени узнавания.

    - Ох, Джин, сама подумай: зачем нам в доме целый зоопарк? Рыбки, хомячки, попугаи, теперь еще и кот! И без того двое наших сорванцов кого хочешь с ума сведут. А что будет с мамой? У неё вообще аллергия на кошачью шерсть! – отбивается Эрни, накручивая рациональные аргументы. И тут его глаза победно сверкают:

    - Гляди, Джинни, да он с ошейником! Это домашний кот, и у него уже есть хозяева! Наверняка ищут его, волнуются. С нашей стороны было бы непорядочно лишать людей такого …счастья.

    Но увидев опечаленное лицо жены, смягчается:

    - Не расстраивайся, дорогая, – успокаивающе проводит по её волосам ладонью и, притянув к себе, чмокает в висок, - Может быть скоро сдохнут вонючие хомячки или визгливые попугайчики, и тогда… Господи, ну не смотри так! Я просто хотел сказать, когда у нас хоть немного освободится место. Вот тогда, возможно – я сказал, возможно! – мы заведем котеночка, ну или…

    - Ой, Эрни, смотри-ка! – перебивает его вдруг Джинни, теребя мой ошейник. Ого, у меня действительно есть ошейник! Пока его не трогали, он не ощущался.
    - Погляди, какие необычные часики! Никогда таких не видела. А что они показывают?

    Эрни так и застывает на полуслове, увидев мой никтометр – теперь я и сам слышу родное, едва различимое тиканье. Нерешительно берет меня на руки, рассматривает ошейник, потрясенно восклицает:

    - Поверить не могу, точно такие были у моего друга! Но он и сам не знал, что именно они показывают. Каких только теорий мы с ним не придумывали! – лицо его вдруг светлеет и расплывается в мечтательной улыбке. От чего в груди моей становится горячо-горячо, а сердце превращается в огромный и легкий, словно надутый гелием, шарик. И кажется, стоит только Эрни разжать пальцы, я взлечу в самое небо! Он помнит меня, я не был пустым местом, не был никем!

    - Так значит, - возвращает нас на землю нежный голосок Джинни, - Это кот твоего друга?

    - Не знаю. Я больше не вижу… не видел его много лет, - тихо произносит Эрни с потерянным выражением лица и расфокусированным взглядом, будто бы вглядывается внутрь себя. Потом встряхивает головой, еще раз бегло осматривает меня и заявляет прежним уверенным тоном, – Ты, несомненно, права! Вот что мы сделаем: оставим кота себе, а когда появятся объявления о его пропаже - вернем! Таким образом убьем двух зайцев: и кот у нас и поживет, и я отыщу своего друга!

    - Да-да-да! – победно вскрикивает Джинни, но сразу же добавляет, хитро прищурившись:

    - Как замечательно ты все придумал, дорогой! Ты такой умный!

    И надувшийся от гордости глава семейства торжественно вносит меня в дом. Переступив порог квартиры, Эрни опускает меня на пол. Родной, до боли знакомый запах дома окружает меня со всех сторон и, минуя ноздри, проникает в самоё сердце, с яркостью экспрессиониста оживляя в памяти события дней минувших. Дом, милый дом, ты всё тот же!

    Тот, да не совсем. Осмотревшись внимательней, замечаю новые обои, портьеры и светильники, другую мебель. С удивлением отмечаю, что квартира щеголяет даже легким налётом перепланировки. А старый паркет - блеском, следами реставрации и... нарисованными маркером рельсами. Не успеваю задуматься, кто и зачем нарисовал их, как из комнаты наперегонки выбегают два мальчугана.

    - Ой, котик!! Держи кота, хватай! Ура, у нас есть кот, папа, смотри! Он оранжевый, как абрикос. Назовём его Абрикосик!

    После бурного знакомства, включающего объятия, поглаживания, дерганье за уши и хвост, катание на игрушечном паровозике и упорные попытки накормить кота из ложечки, чувствую себя выжатым лимоном. Выжатым, но нереально счастливым! Сейчас, поздним вечером, когда дом притих и затаился в ожидании нового шумного дня, у меня наконец появилась возможность осмотреть всё внимательней. Судя по фотографиям и сувенирам на каминной полке, выходит, что со времени разговора с Джинни прошло… восемь лет! Или около того. А воспоминаний об этом времени у меня практически никаких. Наверное я в самом деле исчезал, растворялся, и если бы не ловец привидений... От этих мыслей вязкая жуть электричеством растекается по коже, искрит на кончиках шерстинок. Как же хорошо, что я всё еще есть!

    После всех выпавших на мою долю превращений, я понимаю: будни кота наполнены блаженством. И ценю эти перемены, каждый прожитый миг. Каждое утро Эрни, перед уходом на работу, заботливо наполняет едой мою тарелку и ласково трепет по загривку. Днем постаревшая, но всё еще бодрая Долорес играет со мной тростью и тайком подкармливает вкуснятиной. Дети придумывают тысячи утомительных, но бодрящих забав с моим участием. Иногда они оставляют меня в покое, поглощенные игрой друг с другом:

    - Мой вампир победит твою мумию смертельным укусом!

    - А вот и нет, мумии сильнее вампиров! У мумий супер удар, вот такой: бац-бац!

    - А тогда я позову оборотня! Или нет, лучше призрака! Он напугает твою жалкую мумию!

    - А я, а я… Я позову Гранта Родика!

    - Родика? Да он всего-навсего человек, что он может? Фу, скучно с тобой играть!

    Сопровождаю эти диалоги лишь нервозно-раздраженными взмахами хвоста. Ну а вечерами блаженствую на коленях у вернувшейся с работы Джинни, и счастье рвётся наружу гулким урчанием.

    Кроме того, теперь моя жизнь не лишена мелких, хоть и не слишком добродеятельных радостей. Мне нравится терроризировать попугайчика и доводить до нервного тика морскую свинку. Нравится ловить мух и бабочек на окне, зазывать воплями соседских кошечек. И конечно нравится "метить" вещи тех выросших противных мальчишек, которые дразнили меня когда-то.

    Нравится бродить по нашим улочкам и аллеям рядом с домом. Теперь прохожие меня не только замечают, но улыбаются, гладят и даже подкармливают. Да, пожалуй последнее превращение - лучшее, что случалось со мной когда-либо! Кошачья жизнь прекрасна и безмятежна. Нас, котов все любят и восхищаются. Занятый приятными размышлениями и жмурясь от закатных лучей ласкового осеннего солнышка, лакаю из прозрачной лужи дождевую воду. И вдруг слышу за спиной сиплое дыхание и низкий, утробный рык. В ноздри ударяет незнакомая, вызывающая животный ужас вонь. Реагирую мгновенно, в прыжке разворачиваюсь всем телом лицом к опасности и цепенею от страха. На меня надвигается зубастая зловонная пасть громадного пса. Нет, не все любят котов.

    “Триньк?”

    [​IMG]

     
    Последнее редактирование: 22 май 2020
    #7
  8. aleksales
    200/5,

    aleksales Гуру Активист SimsMix 2017

    Дочитала только до того момента как он стал мумией и бежал из города и хочу сказать что мне очень нравится! Дух захватывает от этих приключений! И еще, этот симс-сериал очень отличается от тех, что мне встречались прежде. В основном все пишут о реальной жизни, о всякий интригах и переплетениях судеб, а здесь настоящее волшебное и атмосферное приключение. Главный герой тоже весьма нетипичен,
    признаюсь честно, когда он выпил зелье и стал человеком, я притаилась и с волнение открывала скрин, думая что там просто нереальный красавец, но каково было мое удивление!
    Буду с удовольствием дочитывать и сопереживать главному герою! Творите еще девочки!
     
    #8
    Pino нравится это.
  9. Pino
    5725/5,

    Pino Гуру Мастер рекламы

    Спасибо, Сашуль! :penguin_skype: Да уж, герой нетипичен (rofl)
    Как-бы уговорить Женю дописать её шикарный сериал по Симс2? :mmm_skype:
     
    #9
  10. Akulina
    3045/5,

    Akulina Оракул Активист SimsMix 2018

    Катя, спасибо тебе за эту историю, за твою безграничную фантазию, за твой талант, которым щедро делишься с остальными, за волшебство, которым становится все, к чему ты прикладываешь руку. Этот сериал - грустный, трогательный, местами смешной, местами трагичный, учит бережней относиться к своим близким, видеть и ценить тех Никто, которые нас окружат, потому что они - есть. Концовка, конечно... :( Но пусть у каждого она будет своя. В моей все произошло так:

    "Триньк-триньк-триньк" - мой никтометр кажется сошел с ума, и я заодно с ним тоже. Никогда еще не испытывал такого дикого, первобытного страха. Больше мне не подчиняясь, мое тело стало больше, я весь раздулся и издал гортанное шипение, но разве этими жалкими потугами испугаешь огромного пса, который скалил зубы совсем рядом с моей испуганной мордой? Выпустив когти, словно Фредди Крюгер свои лезвия, я с диким визгом замахнулся лапой... но попасть не успел, подхваченный твердой рукой, и словно сквозь пелену замечая, как собака попятилась. Голос друга, голос Эрни, мальчика, чьи фантазия и одиночество меня создали и поселили в этом мире, прозвучал словно райская музыка.
    Отогнав пса, он поднял меня, приближая глаза к моей морде, щурясь и всматриваясь. На секунду его брови изумленно взметнулись вверх, и я почувствовал... А не скажу, что я почувствовал. Этого все равно не объяснить, но самое важное - он узнал, я это понял. Коты всегда все понимают.
    Поглаживая меня по взъерошенной шерсти, он глухо произнес почти мне в ухо:

    - Так это ты. Ты вернулся. Не уходи больше, дружище.
     
    #10
    Челси Кошка, Rany Randolff и Pino нравится это.
  11. Pino
    5725/5,

    Pino Гуру Мастер рекламы

    Жень, спасибо за отзыв и особенно за такую великолепную, трогательную и добрую концовку! <3 :flower_skype: Она прекрасна!
     
    #11
  12. Rany Randolff

    Rany Randolff Сатрап недемократичный Главная по ёлочкам

    Катюша, спасибо, что наконец поделилась с нами продолжением и завершение этой удивительной истории.:thanks: Я уж и не ждала даже и вдруг такой подарок!:bouquet:

    Надеюсь концовка именно такая, как написала Женя:worried_skype:
     
    #12
    Pino нравится это.
  13. Pino
    5725/5,

    Pino Гуру Мастер рекламы

    Спасибо, Наташ! (sun)
    Сама хочу верить, что концовка именно такая :penguin_skype:
     
    #13
  14. ZloyLis
    1365/5,

    ZloyLis Активный участник Активист SimsMix 2019

    Pino, я прочитал всё на одном дыхании! Обалденно! Раньше я думал, что ужастик нельзя написать лучше Стивена Кинга, а оказалось - ещё как можно! Честное слово, вот читал - и как будто кино смотрел. Жаль, что сериал так быстро кончился ((( но я думаю, будут и другие?
     
    #14
    Pino нравится это.
  15. Челси Кошка
    3195/5,

    Челси Кошка Гуру Архитектор-миниатюрист

    OMG! Это просто потрясающе! Волшебно! Необыкновенно! Бесподобно! :bravo::bravo::bravo:
    Какие неожиданные повороты сюжета! Какая образная манера повествования! Я словна сама побывала "в шкуре" главного героя. Какие чУдные скриншоты! :heart:
    Вот этот, например:
    Шёрстка у кота как настоящая!

    И я тоже надеюсь на хэппи энд. ;)

    Спасибо за доставленное удовольствие! :rose:
     
    #15
    Pino нравится это.
  16. Pino
    5725/5,

    Pino Гуру Мастер рекламы

    Огромное спасибо! Мне очень лестно (sun) Не думала, что это ужастик (giggle), но может быть, наверное. На счет других сериалов - вряд ли, мне очень трудно заставить себя писать что-либо.
    Спасибо большое! Рада, что понравилось :flower_skype:
    Кажется она и есть настоящая :blushing_skype:. У меня на тот момент трёшки уже не стояло, вот и пришлось яростно фотошопить.
     
    #16
    Челси Кошка и ZloyLis нравится это.

Поделиться этой страницей