TS2 Мир: Воин

+16

Основное - Плюс слово от автора.

Решил перенести сюда свой очень старый, но давно уже заброшенный проект.
Надумал его продолжить.
Довольно долго он находился в разделе Погибших Миров.
Недавно его перечилал и подумал - А ведь не так он и плох!
И надумал его возродить и продолжить..
Но не на том сайте где этот Мир зародился, а тут.
И так ...
Сидония.
Мир одновременно и жестокий и прекрасный.
Мир в котором нет людей.
Сидония, мир тауттов, дагдов, идишей, сульми и снорков.
Но как-бы не называли себя обитатели Сидонии, все они сиды.
Дети Богини Дану, Праматери всего Поднебесного мира.

* * * *
По идее, этот мир тесно связан с моим сериалом, но ...
События описываемые в Мире "Воина", берут своё начало задолго до тех событий что описываются в романе Сидония.
Но главный герой этого Мира, так-же как и некоторые второстепенные его персонажи фигурируют и в самом романе.

* * * *

" Персонажи."



Сепхэм.



Орса.
Мать Сепхэма.



Супруги Нани и Григан.

По мере появления новых персонажей, галерея портретов будет пополняться.

* * * * * *

* * * * * *​

 

Пролог
Грустная почти сказка.

​

Пролог - Грустная почти сказка.

Вспыльчивость - и беда, и достоинство всех дагдов.
Слабому и нерешительному не выжить в горах.
Сепхэм типичный представитель своего народа. До поры до времени жил себе, ничем не выделяясь среди своих соотечественников.
От работы не отлынивал, охотился, гонял стада овец на горные пастбища, не раз отбивался от волков, вместе с матерью возделывал землю и охотно помогал соседям, если те обратятся к нему за помощью.
Словом, самый обычный парень.
Впрочем, дагды народ рисковый, вот и Сепхэм вместе со своим лучшим другом Датчем время от времени совершали вылазки в соседние деревни, дабы умыкнуть там овец, а то и крепкого жеребца.
Очень опасно, но это отменный повод блеснуть среди соплеменников своей удалью да ловкостью.
Но и это не самый шик.
Вот ежели удастся выследить в горах выводок гулей, да если повезёт, перебить тварей, то разве не здорово выложить перед деревенским старшиной их отрезанные уши?
Особенно если произойдёт это на глазах Матишки, его старшей дочери.



Сепхэм готов был душу отдать за один ласковый взгляд её карих глаз, за одну её улыбку.
Одна беда - уж больно горда и своенравна Матишка.
Сколько уж раз Датч пытался вразумить лучшего друга:
- Не по тебе девка! Оставь эту затею. Да и не отдаст её за тебя старшина!



И мать Сепхэма Орса туда же:
- Не дури, сын! Посмотри вокруг, сколь много прекрасных дев в нашей деревне. Да та же Таресси, младшая сестрёнка твоей Матишки, давно вздыхает по тебе. Совсем ослеп, не видишь, какими глазами она смотрит на тебя?





Но упрям Сепхэм. Не желает слушать ни матери, ни лучшего друга.
Утвердилась в сердце горца гордая Матишка. Не отпускает.
Вот однажды и решился Сепхэм признаться ей в своих чувствах.
Долго готовился, и вот...
Но как только подошёл он к своей возлюбленной, так и язык у него словно присох. Бормочет что-то несвязное, а гордая дева лишь смеётся:





- Ты, парень, всем хорош, да только не люб мне. Забудь дорожку ко мне. Не мучь себя желаниями напрасными. Не позорься сам перед соседями, да и меня не позорь.
В тот же вечер отправился Сепхэм со своим другом Датчем в таверну да напился с горя. Да так напился, что не помнил, как до дома добрался.
А утром ещё совсем пьяного его мать трясёт:
- Просыпайся! Очнись, несчастный!
По щекам сына хлещет, а сама слезами заливается.
Едва продрал глаза Сепхэм, смотрит вокруг, а в комнате кроме матери народу полно, и даже спьяну понятно, что не с добром пришли в их дом.
Кричат, ругают его на чём свет стоит.
Схватили, потащили в дом деревенского головы, и только там Сепхэм понял, что нынче ночью сотворил он ужасное - убил своего лучшего друга.
Прямо возле дверей таверны это произошло.
Ничего! Абсолютно ничего он не помнил.
Не помнил, как в таверне сцепился с какими-то проезжими, как хозяин выгнал их всех на улицу. Не помнил, как дрался, как за нож схватился.
Ничего он не помнил.
Не помнил, как разнимавший драку Датч попал под удар его ножа. Смертельный удар, предназначавшийся другому, достался его лучшему другу.
Затолкали сельчане ошалевшего Сепхэма в холодный подвал и стали судьбу его решать.
Долго спорили, повесить убийцу или сбросить в ущелье.
Но слово взяла мать убитого Датча и сказала:
- Он ведь как сын был мне, они с моим Датчем с детства дружны. Повесить его решите или в пропасть сбросите - приму ваше решение, но мне-то не легче будет от этого! Всё равно выходит, что двоих я уже потеряла.
И крепко задумались старейшины над её словами. До самого вечера думали, а потом велели привести к ним Сепхэма.
И таков был их приговор: изгнать убийцу! Навеки изгнать из родных краёв, а ежели вздумает воротиться, так долгом каждого мужчины будет убить его!
Огласили приговор и повели Сепхэма к месту, где уже сложен был погребальный костёр.
Чтоб своими глазами увидел убийца то, что натворил.
Подвели к самому костру его.







Смотрит Сепхэм на мёртвого друга - и глазам своим не верит. Смотрит, и словно в жутком сне это с ним происходит...
Из родной деревни ушёл он ещё затемно.
Только мать и вышла его провожать.
Долго стояла она на крыльце и смотрела вослед сыну, а когда тот скрылся за дальним поворотом, стояла и смотрела выплаканными глазами на опустевшую уже дорогу.
- Увижу ли я тебя ещё, сын мой?
Так начиналась новая жизнь Сепхэма.

* * * *

 

Запись первая.
Сепхэм.

Запись первая - Сэпхэм.

"Так и знал что, найдутся те, кому наплевать на решение старейшин! Надо же, семеро! Четверых я знаю. Может, решили под шумок свести со мной старые счёты? Только какие? Вроде мы с ними никогда не пересекались. Никогда не имели дел с погаными браконьерами! - Сепхэм зло сплюнул. - Датч! Воистину я достоин смерти, но только не от рук этих выродков! Тоже мне, мстители! "



В тот час, когда старейшины огласили своё решение, Сепхэм скорее почувствовал, чем понял, что что-то не так.
Но что его смутило?
Приподнявшись на локте, он осторожно выглянул из-за дерева, за которым лежал, и напряжённым взглядом посмотрел в сторону родной деревни.



Нет, он не собирался туда возвращаться, ибо смиренно принял приговор.
Именно необъяснимое чувство, преследовавшее его последние несколько часов, заставило Сепхэма прибегнуть к испытанному приёму конокрадов.
Он отпустил навьюченного осла, оставив при себе лишь крепкую верёвку, нож да мешок с сухарями. Сделав крюк, вернулся обратно и залёг на окраине леса.
Отсюда можно было наблюдать за дорогой и за деревней.
Из своего укрытия Сэпхем видел, как из деревни вышли семеро вооруженных мужчин, и сразу понял, что шли они именно за ним.
"Какое им дело до меня? Похоже, что кто-то разочарован приговором и явно желает моей смерти. А может... "
Ход его мыслей прервало едва уловимое движение кустов, росших на противоположной стороне дороги.
Сепхэм облегчённо вздохнул - осёл.
Завидев деревню, животное бодро затрусило в сторону родного дома.
"Мать поймёт, что со мной ничего не случилось и я сам отпустил осла", - подумал Сепхэм.
Но он подумал и о том, что оставаться здесь опасно.
Его преследователи пусть и отребье, но не идиоты. Его осёл возвратился домой по дороге, и это могло означать только одно: браконьеры с ним не встретились, значит, раскусили приём и тоже свернули в лес.
Надо уходить, и как можно быстрее. Ему не справиться с теми, о чьих тёмных делишках говорят только настороженным шёпотом.
Браконьер не моргнув глазом убьёт, а он...
Бросив прощальный взгляд в сторону деревни, Сепхэм тенью скрылся в зарослях папоротников.



Поблизости пролегает тайная тропа, извилисто сбегающая вниз по крутому горному склону, к вечеру он уже будет в долине.
Там, в бескрайних лесах Оленьего распадка, он может отсиживаться сколько угодно.
А что дальше? Соорудить себе землянку и жить в ней отшельником? Что ему делать? Куда ему идти?
Ответ пришёл сам собой. Он пересечёт распадок и выйдет на Тиринский тракт. На любом постоялом дворе можно найти негоциантов и наняться охранять обоз.
Охочих до чужого добра лиходеев в последнее время много развелось, и от услуг желающих наняться в охрану никто не откажется.
Идти с обозом до самого Тирина и дальше, на север, в Зеленодол! Туда, где его никто не знает.
Вспомнилось, будто тамошний лорд набирает армию для отражения набегов укунцев.
Лучше достойная смерть в бою, чем бесславная гибель от рук поганых браконьеров.
"Но если выживу, то, клянусь милостью Дану, я ещё вернусь сюда, чтобы понять, что произошло! "

* * * * * *



Орса.

В дверь постучали.
- Орса! Орса! - тихо, но настойчиво позвал мужской голос.
Вздрогнув от неожиданности, женщина обернулась.
- Кто там?
- Это я, Нигор! Там ваш осёл вернулся.
Стремительно поднявшись с лавки, женщина накинула на плечи тёплую шаль и вышла в прихожую.
На пороге, нерешительно переминаясь с ноги на ногу, стоял их сосед, плотник Нигор.
- Боюсь, как бы с твоим Сепхэмом новая беда не приключилась.
Сердце Орсы сжалось в комок. Отстранив мужчину, она сбежала по ступеням и подошла к безмятежно помахивающему хвостом ослу.
- Нынче собрался было сходить в лес, сухостоя присмотреть. Выхожу на дорогу, а навстречу ваш ослик. Ну, думаю, не приведи Дану, новая беда с Сепхэмом случилась. С чего бы вашему ослу вернуться, когда на нём всё добро твоего сына?- будто оправдываясь, бормотал Нигор, пока Орса внимательно изучала навьюченную на осла поклажу.



Женщина обернулась.
- Спасибо, что привёл его, только ответь, с чего ты вдруг так расчувствовался? Только вчера кричал, что Сепхэм убийца и его надо повесить, а теперь вдруг переменился?
- Ну... Ну как бы это сказать… Вчера-то в горячке все были. Не каждый ведь день у нас такие беды приключаются, а ныне... Да тут ещё всякое...
- Что ныне?
- Да как-то неладно всё это, - теребя в руках войлочную шапку, пробормотал Нигор. - Тут такое дело... Пока сегодня утром в лес собирался, то да сё... В общем, видел мужиков чужих. Ну, тех, с которыми у твоего Сепхэма драка вышла.
Орса насторожилась.
- И что?
- Ну, мало ли что... Мужички чужие, при оружии все, да с ними ещё эти... - Нигор понизил голос до шепота. – Ну, те, что с дальнего хутора.
- Браконьеры?
- Они, окаянные. Вот я и подумал, может, по злобе своей решили рассчитаться с парнем за драку? Кто их знает, что там у них в башке? Им же убить - что икнуть. Одно слово, душегубы.
Орса молча покачала головой. Она поняла, что сосед чего-то недоговаривает, и, глядя ему прямо в глаза, спросила:
- Ты ведь хочешь что-то сказать?
Кивнув, мужчина подошёл ближе.
- Понимаешь, тут вот ещё что. Кабатчик вчера всё дивился: парни наши выпили меньше обычного, а уже оба в стельку. И эти... Ну, пришлые. Они ведь первыми начали ребят задирать. А когда он выгнал всех, Сепхэм вообще уже на ногах едва стоял. Его Датч выводил. Вот он и дивился, как у парня твоего сил хватило ножом так ловко приладить.
- Всякое возможно, - поджав губы, сухо ответила ему Орса.

- Дивлюсь я на тебя, сколь характером ты крепка, - напяливая на голову шапку, пробормотал мужчина. - Сын ведь, а у тебя ни слезинки в глазу… - вздохнув, Нигор махнул рукой и уверенным шагом направился к своему дому.
- Сосед! - окликнула его Орса.
- Что?
- Ты того… Спасибо, что осла привёл. И вот ещё что: никому не говори, что мне рассказал.
- Про чужих мужиков?
- Про всё. Да и вообще поменьше языком болтай. Похоже, и правда дело тёмное.
Нигор понимающе кивнул.
Проводив его задумчивым взглядом, женщина принялась развьючивать осла.
- Жив наш Сепхэм, - тихо произнесла она. – Сухариков-то нету.

* * * * * *

 

Запись вторая.
Сепхэм.

Запись вторая - Сепхэм

Сепхэм не ошибался, эти семеро действительно шли за ним и если бы он вовремя не начал спуск по старой тропе, они бы точно его настигли.
Странная ситуация, он даже успел увидеть своих преследователей, когда те вышли из леса.
Но и они увидели Сепэма и бегом бросились в его сторону. Но когда он начал опасный спуск, балансируя на краю бездны, ограничились тем, что пустили ему вслед несколько стрел и остались стоять на краю обрыва, выкрикивая угрозы и ругательства.
Кто-то из них даже не поленился столкнуть вниз здоровенный валун, вызвав таким образом небольшой обвал. Прижавшись спиной к скале, Сепхэм дождался, когда камни пролетят мимо, и потихонечку продолжил спуск.
Похоже, идея с камнями пришлась по вкусу его врагам. Вниз вновь полетели глыбы.
Сепхэм понимал, что сейчас преследователи не могут его видеть и сталкивают камни наугад в надежде, что те либо прибьют его, либо разворотят тропу, лишив возможности спуститься в долину.
Пока браконьеры самозабвенно сталкивали вниз глыбы, Сепхэм, распластавшись по скале словно паук, сдирая в кровь пальцы, отполз в сторону от тропы и вжался в неглубокую расселину.
Пережидать пришлось не так долго.
Ворочать тяжеленные глыбы нелёгкий труд, и уже вскоре энтузиазм его преследователей поутих. Сначала камни стали падать всё реже и реже, а потом камнепад и вовсе прекратился.
Сепхэм вновь вернуться на тропу.
Вскипевшая в его душе ярость помогла превозмочь судорогу затекших мышц и совершить этот опасный манёвр.



"Полторы лиги. Сколько времени я падать буду? Падать! Да пошло оно всё гулю в зад! Твари! Сейчас поднимусь наверх! Хоть одному из этих выродков успею кишки выпустить!" - подумал он, но тут же отогнал эту мысль.
Он изгнан! К тому же, коли решил спуститься в долину, то так тому и быть.
Сепхэм тихо выругался и продолжил спуск.
Как он и ожидал, и без того заброшенная тропа оказалась сильно разбитой камнепадом, устроенным браконьерами. Это здорово усложнило его задачу и замедлило спуск.
Кроме того, всё вокруг заволокло густыми клубами холодного тумана, настолько густого, что, вытянув руку, Сепхэм не мог разглядеть собственных пальцев.
В какой-то момент он почувствовал чудовищную усталость, и ему пришлось сделать привал, устроившись на скальном выступе.



Перекусив сухарями и вяленым мясом, Сепхэм лёг прямо на холодный камень и, уставившись отсутствующим взглядом в непроглядное белое марево тумана, погрузился в мрачные размышления.
Он силился вспомнить хотя бы что-то из того рокового вечера, когда зарезал Датча.
Сепхэм вспомнил, как они пришли с Датчем в таверну, вспомнил, как сидя за кружкой эля, обсуждали его разговор с Матишкой и её насмешливую отповедь.
Вспомнились и слова Датча:
"Я ведь всегда тебе говорил - не по тебе девка! Своенравна, дурна характером и капризна. Ну подумай да представь её хозяйкою в своём доме! Можешь представить? Нет? Вот и я не могу!"
А потом? Что потом? Сепхэм не смог вспомнить, как и когда в таверну явилась компания его сегодняшних преследователей. Возможно, они с Датчем были так поглощены своей беседой, что не обратили на них внимания, а может...
"Когда мы с Датчем пришли в таверну они там уже были! "
Внезапно в памяти Сепхэма промелькнул некий момент, когда Датч искоса посмотрел куда-то в сторону, в их сторону.
"Может, это только моя фантазия, домысел? Нет! Датч точно обменялся взглядами с кем-то из них! "
Сепхэму припомнилось бородатое лицо одного из браконьеров, его странная ухмылка. Странная, недобрая ухмылка.
Отчего он тогда не обратил на это внимания? Да потому, что все мысли тогда вертелись вокруг Матишки и его разговора с ней.
А дальше? Дальше, как Сепхэм не силился, ничего не мог вспомнить.
До его слуха донёсся приближающийся грохот камней.
"Опять! А я на карнизе. Отменное место, чтобы меня разом прихлопнуло! "
Вскочив на ноги, он прижался спиною к скале, но это было лишнее, обвал пронёсся далеко в стороне...
Сепхэм продолжил спуск.
Долины он достиг, когда уже начинало темнеть.
Превозмогая чудовищную усталость и неодолимое желание растянуться на траве и уснуть, Сепхэм углубился в темноту лесной чащи.
Выбрав высоченную сосну, забрался на неё и с помощью ножа и верёвки наспех соорудил из срезанных веток и лапника некое подобие лежанки.
На всякий случай привязав себя верёвкой к стволу, Сепхэм растянулся на этом ложе и практически моментально погрузился в крепкий сон.
Когда он проснулся, солнце уже подбиралось к зениту.
Некоторое время Сепхэм лежал не двигаясь и лишь прислушивался к окружающим его звукам леса.
Лишь убедившись в том, что кроме привычного слуху шума ветра в кронах деревьев да криков птиц не слышит ничего подозрительного, Сепхэм отвязал верёвку и, быстро разрушив свою лежанку, слез с дерева.
О дальнейшем путешествии не могло быть и речи, ибо после вчерашнего спуска всё тело жутко болело, а мышцы протестовали против каждого движения, отзываясь болезненной судорогой.
К тому же и одежда выглядела не самым лучшим образом, сейчас он был похож на последнего оборванца.
Понадобилось два дня, чтобы полностью восстановиться, и он был в какой-то степени рад, что заботы о собственном выживании хоть ненадолго отвлекли его от мрачных размышлений.
Сейчас Сепхэм был в своей родной стихии.
В зарослях колючего терновника он оборудовал временное укрытие с навесом от дождя и мягкой лежанкой для отдыха.
От комаров и клещей спасался, натирая одежду листьями датогара, а лицо и руки - кашицей из разжеванных цветов этого же растения.
Плох тот охотник, что не умеет разжечь костёр и обеспечить себя ночлегом и пищей.
Установленные силки быстро обеспечили его кроличьим мясом, а обнаруженный неподалёку ручей вознаградил Сепхэма кристально чистой ледяной водой и раками, коих он вылавливал, шаря рукою под камнями и подмытым берегом. Там же, в ручье, он смог раздобыть и несколько форелек.
Распустив на волокна часть верёвки и натерев их сосновой смолой, он починил свои разбитые вдрызг мокасины и заштопал одежду.
Ну а когда почувствовал, что восстановил силы и готов продолжить путь, с лёгким сердцем покинул свою временную стоянку.
Несколько дней Сепхэм брёл через лесную чащу.
Спал на деревьях, ибо уже в первый день своего путешествия набрёл на растерзанную крупным хищником тушу лося. Такое мог сделать либо медведь, либо гуль.
По своему опыту Сепхэм знал, что взрослый медведь не полезет на дерево, ибо сейчас не та пора, чтоб так оголодать, и зверь предпочтёт добычу более доступную. Ну а гули, как известно, лазать по деревьям не умеют...
Сквозь развесистые ветви елей проглянуло залитое солнечным светом пространство. Похоже, впереди была большая поляна. "Наконец-то можно отдохнуть и понежиться на солнышке! " - подумал Сепхэм, но тут же остановился словно вкопаный.
Впереди мелькнуло что-то красное.



Стараясь ступать, словно он на охоте, Сепхэм сделал несколько неслышных шагов и осторожно выглянул из-за ствола старой сосны.
Он не ошибся, впереди действительно была большая поляна, по которой неспешно прогуливалась девушка в красном платье. В одной руке корзина, в другой длинная палка, которой она ворошила траву.
Сепхэму хватило одного взгляда чтобы понять - это обычная крестьянская девушка, пришедшая на заветную полянку, чтобы набрать грибов.



Её рыжие волосы были заплетены в две косички, платье явно не новое.
Поставив корзину, девушка опустилась на колено, осторожно срезала и положила в корзинку несколько крепеньких боровиков.
Не поднимаясь, она осмотрелась - нет ли тут ещё чего?
Её веснушчатое лицо показалось Сепхэму ужасно знакомым. Симпатичная, но не сказать, что очень. Молодая, но юной уже не назовёшь, не моложе Сепхэма.
Он узнал её.
"Ну конечно! Вот это встреча! Нани! Конопушка Нани!"
В памяти Сепхэма в одно мгновение всплыла картина из детства. Шумная босоногая ватага детворы, игры в разбойников, в "култышки" - и вечно растрёпанная конопатая Нани.
Вспомнилась и юность, вечерние посиделки в Сивом овражке, танцы до упада, скабрезные шуточки и та возня на сеновале, куда они с Датчем однажды её затащили.
Вспомнилось и то, как улепётывали с этого сеновала, ибо вся их затея закончилась полнейшим конфузом.
Вот уже пять зим, как Нани уехала из родной деревни и перебралась жить к тётке, где и вышла замуж.
Широко улыбнувшись, Сепхэм вышел из-за дерева и сделал шаг вперёд, но в следующий миг ему пришлось пожалеть о своём необдуманном поступке.
Сидонийские женщины умеют за себя постоять.
Заметив краем глаза какое-то движение, Нани среагировала мгновенно. Быстрый взгляд в его сторону - и...
Сепхэм едва успел увернуться от летящего в него копья.



Он ошибся, в руке Нани была вовсе не палка.
Если бы не быстрая реакция, то копьё точно угодило бы ему в грудь.
Досадливо прикусив губу, - промахнулась! - Нани медленно отступила, выставив вперёд руку с зажатым ножом.
- Нани! Это я, Сепхэм! Своих не узнаёшь?! - примирительно произнёс он и, выдернув вонзившееся в ствол сосны копьё, аккуратно, древком вперёд, бросил его к ногам женщины.

* * * * * *

 

Запись третья.
Сепхэм.

Запись третья - Сепхэм.

Когда буйство эмоций, вызванных негаданной встречей, слегка улеглось, Нани в категоричной форме заявила Сепхэму, что он просто обязан хотя бы седьмицу погостить в её доме.
Впрочем, он и не думал ей отказывать.
Пока они шли по лесной тропе, из возбуждённого щебетания Нани Сепхэм узнал о том, что она замужем. О том, что её родня не приняла этот брак, ибо вопреки воле родителей она вышла за муж за идиша.
Последний факт объяснял, отчего в деревне никто не знал о судьбе Нани, ибо на все вопросы любопытствующих односельчан её родители отговаривались лишь общими фразами: "Уехала жить к тётке, вышла замуж, теперь живёт где-то в долине..."
При этом и мать, и отец Нани многозначительно намекали, будто их дочь в услужении у знатной, но очень требовательной семьи, и у неё просто нет времени, чтобы писать письма домой.
А Нани рассказывала Сепхэму, о том, как они с мужем ведут хозяйство, как нанимают сезонных работников, о том, как...
Пожалуй, Сепхэм половину её слов пропустил мимо ушей.
Пропустил не потому, что её не слушал, а потому, что, торопясь рассказать обо всем, что с ней произошло с тех пор, как уехала из родной деревни, Нани перескакивала с темы на тему, и Сепхэм просто потерял нить повествования.



- Кто бы мог подумать, что однажды вот так встречу старого приятеля! - идя рядом с Сепхэмом, звонким от волнения голосом говорила Нани и, словно не веря своим глазам, ещё крепче сжимала его руку. – Значит, решил податься в Зеленодол? Далеко-о-о! А как там мои? Здоровы ли? Отец всё так же спиной страдает? Говоришь, община помогает? Это хорошо. Значит, они ничего не рассказывали о моём муже? А ты-то сам не женился ещё? Нет? Что так? - Нани буквально засыпала Сепхэма вопросами.
Отвечая, он с беспокойством ожидал вопроса, которого очень боялся.
И вот этот вопрос был ему задан.
- А как там твой друг Датч? Вы по-прежнему не разлей вода? Уж он-то, поди, женился?
- Датча больше нет, - севшим голосом ответил Сепхэм.
Нани понимающе кивнула.
- Уехал? В Зеленодол? Сейчас все туда едут. Говорят, будто тамошний лорд армию набирает. Так, значит, ты к нему направляешься?
Сепхэм отрицательно мотнул головой.
- Датча убили... в драке... Зарезали.
- Вот оно как! Давно?
- Недавно, - облизнув пересохшие губы, выдавил Сепхэм.
Взгляд Нани на миг стал очень серьёзным.
- Ты! - уверенно заключила она.
- Я позже всё расскажу.
Она кивнула и уже обычным голосом сказала:
- Ну, вот мы и пришли!
Тропа вывела их из леса.
Открывшийся взору вид настолько потряс Сепхэма, что он присвистнул от изумления.
- И это твой дом?! Вот это да! Это же настоящая усадьба! Наш постоялый двор, и тот по сравнению с ним сарайчиком выглядит!
- Община помогла построить! - гордо ответила Нани.
Дом был в два этажа, да ещё и с жилой пристройкой. Три трубы, значит, отапливается не только кухонным очагом, как это принято у горцев, в доме есть такая роскошь, как камины.
Просторный двор, по которому бродит два десятка кур, конюшни, хлев, большой птичник, амбар. И даже колодец имеется. Колодец! Колодец, которым пользуется лишь одна семья, а не вся деревня!
Сепхэм с восхищением осматривал всю эту роскошь.
Он не раз слышал, будто обитатели долины живут более чем зажиточно, но чтобы вот так!..
- А это мой муж Григан!
Голос Нани вывел Сепхэма из состояния изумлённого оцепенения.
Только сейчас он обратил внимание на крепкого мужичка, сидевшего на деревянной колоде, на которой обычно колют дрова.
Попыхивая трубкой, тот с интересом рассматривал неожиданного гостя.
Темноволосый, с густыми бакенбардами, по меркам Сепхэма он выглядел весьма забавно, но его взгляд... Цепкий, с лёгким прищуром, очень внимательный, оценивающий. Вроде бы и добрый взгляд, но и выражение глаз готового напасть на свою добычу медведя тоже далеко не враждебно.
- Это Сепхэм. Мы вместе росли, - неловко представила гостя Нани.
Посмотрев на стоящую у ног Сепхэма корзину с грибами, мужчина перевёл взгляд на копьё Нани в его руках, потом взглянул на жену, опять перевёл взгляд на гостя.



- Не успей я увернуться, так бы и остался валяться в лесу. Твоя жена весьма ловко управляется с копьём, - понимая двусмысленность ситуации, попытался пошутить Сепхэм.
- Значит, недостаточно ловко, коли успел увернуться, - без какого-либо выражения выдал хозяин.
Поднявшись, он протянул Сепхэму руку.
- Ну что же, будем знакомы. Всегда рад гостям, ежели те приходят в наш дом с добром.
"Ого! Не зря у нас говорят, что все идиши по своей природе оборотни– вульверины," - подумал Сепхэм, ощутив недюжинную силу в его рукопожатии.
Нани и Григан.
- Вот полотенце и чистая одежда, сапоги неношеные, - Григан положил вещи на лавку и поставил на дощатый пол свои новые сапоги. - Мочалка, мыло - всё на той полке рядом с печью. Когда помоешься, дверь оставь открытой. Пусть проветривается. Мы с Нани будем на кухне.
Рыжеволосый молча кивнул и стянул с себя грязную холщовую рубаху.
- Свои обноски кидай в ту корзину, - Григан прикрыл дверь в баню и через двор прошел в дом.



Нани хлопотала на кухне.
Опустившись на лавку, Григан устало опустил руки на стол и некоторое время молча наблюдал за женой.
- Ну, - наконец хмуро изрёк он, - рассказывай, откуда взялся этот твой знакомый?
- Да что тут рассказывать? Собираю грибы, а он вдруг из леса выходит.
- И прямо на тебя вышел?
- Так платье красное, его слепой только не увидит. Видать, и он заприметил.
- Ну, ты в него копьём и запустила.
Нани кивнула.
- Не иначе как по воле Дану промахнулась. Я вот о чём сразу подумала...
Поставив на стол деревянную миску, в которой замешивала тесто для качи, Нани подошла к мужу.
- Может, Праматерь наконец-то услышала наши молитвы и устроила так, чтобы он пришел именно сейчас? Уже соседи на нас косо смотрят. Сколько зим минуло, а до сих пор детей не нажили. Понимаешь, о чём я?
Григан хмуро взглянул на жену.
- Так уж и по воле! Больно ты прыткая.
- Забыл, что сказала ведунья? Да и я не потаскуха, чтобы с первым подвернувшимся мужиком... А Сепхэм для меня свой. Говорит, что своего друга убил, значит, или сам в бегах, или изгнали. Говорит, что идёт в Зеленодол. Я едва уговорила его пожить у нас седьмицу. А уйдёт, так никто вовсе не узнает, что он у нас жил.



- Намекаешь, чтоб я взял грех на душу? - нахмурил брови Григан.
Нани гневно всплеснула руками.
- Упаси Дану! Хватит и того, чтобы он дал слово никогда более не возвращаться в наши края. Не будем спешить. Пусть поживёт у нас, а мы посмотрим, каков он. Там уж видно будет.
Григан молча кивнул.
Сепхэм.
Сепхэм расслабленно сидел на лавке возле бани, когда к нему подошли Григан и Нани.
- На, выпей холодненького фуша, - произнесла Нани, протянув ему кружку.
Благодарно кивнув, Сепхэм залпом выпил терпкий, слегка вяжущий напиток.
- Ещё налить?
- Нет, спасибо.
Григан сел на лавку рядом с гостем.
- Как сапоги?
- Великоваты.
- Великоваты - не малы. Походи пока в этих, потом другие подберём. Значит, в Зеленодол идёшь?
- Да. Наслышан, будто...
Григан прервал его жестом руки.
- Не об этом хочу поговорить с тобой.
Сепхэм кивнул.
- Понимаю. Прежде чем усаживать гостя за стол, хочется знать, с кем разделяешь трапезу. Я обещал Нани, что все расскажу, знать, нечего тянуть, - ответил он и без утайки рассказал Григану и Нани обо всём, что с ним произошло.
Хозяева внимательно слушали, изредка обмениваясь многозначительными взглядами.
Григан прервал его лишь раз, когда в своём повествовании Сепхэм дошел до того момента, когда браконьеры пытались сбить его с тропы, сталкивая со скал камни.
- Из озорства дурили. Ты им был не нужен, - коротко изрёк он.
Когда Сепхэм закончил свой рассказ, Григан поднялся и хлопнул его по плечу.
- Ладно, парень, пошли ужинать. После Нани покажет твою комнату.



- Отчего решил, будто браконьеры меня не хотели убивать? - спросил Сепхэм после ужина.
- Захотели бы, так непременно убили, - сосредоточено набивая трубку, пробормотал Григан. - Недобрые у вас дела творятся. Похоже, твоего дружка метили порешить, а на тебя свалили, чтоб всем глаза отвести. А может и такое быть, что ты сам, не ведая того, замешан в чем-то. Вот кто-то и исхитрился, дабы тебя под это дело подвязать. Изгнали, знать, теперь никогда не вернёшься.
Закончив мыть посуду, Нани вытерла руки и, сев за стол, взглянула на Сепхэма.
- Датч тебе ничего не рассказывал? Может, какие дела у него были с этими ребятами?
- Это не они, - прервал жену Григан. - Браконьеры мудрить не станут. Нож под рёбра - и всех делов. Тут кто-то другой замешан, он всё и придумал. Давно эти браконьеры у вас обосновались?
- Да как сказать? Третью зиму уже на дальнем хуторе живут.
- И чем занимаются?
- Да кто же их знает? Они в деревне-то появляются только чтоб в таверне нажраться да кое-чем разжиться. То за зерном придут, то к кузнецу. А то и к деревенскому старшине притопают.
- Безобразничают? - предположила Нани.
- Ну, разве когда косорыловки в таверне нажрутся. То парней задирать начнут, то до девок домогаться, но не то чтоб уж сильно досаждают. Иначе наши мужики давно бы их сами порешили.



- Странные какие-то браконьеры, - хмыкнул Григан. - Ты сказал, будто они с вашим старшиной какие-то дела имеют.
- Ну да. Камешки ему приносят, а он потом их в Темнодол и Тирин отвозит. За эти камешки он их тёмные делишки и покрывает.
- Что за камешки?
- А я знаю? Я охотник, а не горняк.
- Вот дела! - усмехнулся Григан. - О камешках тебе всё ведомо, а о том, какими делами эти ваши браконьеры занимаются, не знаешь. Уж не в этом ли кроются все твои беды?
Григан поднялся и, не сказав более ни слова, быстро вышел с кухни.
- Ну и вопросы у твоего мужика! - посетовал Сепхэм, взглянув на Нани.
- Так он раньше в Темнодоле квартальным был. Скольких лиходеев переловил, и не сочтёшь. Он и теперь служит. С чего, ты думаешь, мы в этой глуши обосновались да на отшибе живём? - она хотела сказать ещё что-то, но умолкла.
На кухню вернулся Григан.
- Ты сам видел те камушки? - спросил он у Сепхэма.
- Да зелёные какие-то.
Кивнув, Григан высыпал на стол перед Сепхэмом пригоршню разноцветных камней.
- Какие?
Некоторое время Сепхэм молча перебирал камни.
- Тут таких нет, - наконец произнёс он.
- Поделочные камни. Это рубин, это изумруд. Вот этот сидоний*. Из них ювелиры украшения делают. Такого добра в любом ручье за час целое лукошко набрать можно, - равнодушно объяснил Григан и спросил: - А таких камешков ты не видел? - с этими словами он выложил перед Сепхэмом прозрачный, отливающий зеленью кристалл.
- Вот точно такой камешек я видел у Таресси, младшей дочки нашего старшины. Только этот маленький, с ноготь, а её камешек был побольше. Она и рассказала мне о том, что браконьеры приносят их её отцу.
Густые брови Григана поползли куда-то на лоб.
- Ты хочешь сказать, будто какая-то дурёха хвасталась тем, что браконьеры приносят её папаше такие вот камушки?! А ты сам знаешь, что это за камень?
Сепхэм отрицательно мотнул головой.
- Не может такого быть! - возбуждённо пробормотал Григан. - Не может быть!
- Ну, я же точно такой и видел у Таресси. Пусть я ничего и не понимаю в этих камнях, но спутать никак не могу. Да! Точно такого цвета, прозрачный, зеленоватый, да ещё и в темноте вроде как светится, - окончательно растерявшись, произнёс Сепхэм. - А что это?
- Это? Это сурий!
- И что в нём такого? - чистосердечно изумился Сепхэм.
- Во всём Поднебесном мире есть только одно месторождение сурия. Это на крайнем севере, на Каринфельде. Уж не знаю, каким боком в этой истории замешан твой приятель, но за один такой камешек иные и сотню жизней могут загубить.
Сепхэм с нескрываемым интересом рассматривал кристалл.
- Что в нём такого?
- Благодаря сурию работают мельницы и лесопилки, по рекам ходят грузовые кайраны*, а в городах обогреваются дома.

Пояснения.

Сидоний - алмаз. Название происходит от слова Сида (Луна) Отсюда его второе название - лунный камень.
Кайраны - корабли.

 

Запись четвёртая.
Орса.

Запись четвёртая - Орса

Едва благодатный сон смежил ей веки, Орса услышала странный тихий звук - будто кто-то очень осторожно скрёбся за окном.
Распахнув глаза, женщина настороженно прислушалась.
Звук повторился, он доносился со стороны сеней.
Это был чуть слышный, но настойчивый стук.
Встав с постели, Орса, неслышно ступая босыми ногами по дощатому полу, вышла в сени.



Ночной визитёр вновь тихо постучал по переплёту крохотного оконца.
Протянув руку, Орса пошарила в темноте и нащупала висевший на стене топор.
Судорожно сжимая топорище, она подошла к двери и вновь прислушалась.
В голове роилась туча мыслей: " Что за напасть? Враг или друг? Может, это вернулся Сепхэм?"
- Кто там? Живой али мёртвый? - хриплым от напряжения голосом спросила она.
- Тёушка Орса, это я, Таресси. Откройте! Мне есть что сказать, - зашептали из-за двери.
Орса резко отодвинула засов и тут же отступила на шаг, изготовившись нанести удар.
В полнейшей темноте ей приходилось ориентироваться лишь на звук.
Дверь скрипнула, пропуская невидимую гостью, тихо тренькнул в скобах железный засов, скрипнула половица. Дверь закрылась.
- Тётушка Орса, я пришла просить у тебя прощения, - тихо произнёс девичий голос.
Орса его узнала, это действительно была Таресси, младшая дочь деревенского головы.
- За что тебе виниться передо мною? Ты не причинила мне обид.
- Я виновата в том, что смолчала во время суда. Я знала, что Сепхэма обвинили ложно. Он не убивал Датча, - тихий голос девушки дрогнул.
Поражённая её словами, Орса молча смотрела в темноту.
- Тётушка Орса, прости меня. Мне в жизнь не замолить этот грех.
- Смолчала... Теперь каяться пришла. Зачем? - ледяным голосом спросила женщина.
- Завтра я уезжаю и никогда сюда не вернусь. Отец отправляет меня в Хольм. Ты должна знать правду: Сепхэм не убивал Датча. Это сделал один из браконьеров. Я знаю его имя. Его зовут Тарис, Тарис-охотник.
- Откуда тебе это известно?
Таресси тихо всхлипнула.
- Я не могу тебе сказать. Но я знаю, что Сепхэм жив. Браконьеры гнались за ним, но он ушёл в долину по козьей тропе. Он где-то в Оленьем распадке. За мной всё время приглядывают, я не могла подойти к тебе раньше и сказать.
"Мой сын жив! Жив! Жив! Жив! И он никого не убивал!" - Орса облегчённо вздохнула. Она сердцем чувствовала, что её сын не виновен и что он жив. Слова девушки подтвердили её мысли.
- За что они убили Датча?
- В горах они нашли Камень силы. Датч выследил их, и они его убили.



- Ты что-то недоговариваешь.
В темноте послышался прерывистый вздох.
- Тётушка Орса, именем Дану заклинаю тебя, памятью предков умоляю: я ничего тебе не говорила, а ты ничего не слышала. И не пытайся выведывать, откуда мне всё известно. Не отягощай мою душу страхом за твою жизнь.
- Но... - Орса не договорила.
- Прощай, тётушка Орса, и прости, - срывающимся от волнения голосом прошептала Таресси. - Я люблю твоего сына. Прощай и не поминай меня лихом.
Дверь скрипнула. Тихо звякнул в скобах засов.
Таресси выскользнула из сеней на улицу.
- Да поможет тебе Праматерь, девочка, - прошептала Орса. - Я знала... Знала! Мой мальчик не мог этого сделать. Спаси его, Дану! Спаси и сохрани его.


* * * * *

Сепхэм и Григан.

Григан поставил корзину с обедом на траву и, опустившись рядом, взглянул сначала на пасущихся овец, потом перевёл взгляд на Сепхэма.
- Ну, как дела?
- Да нормально. Что тут может случиться? - ответил тот, смущённо ковыряя землю древком копья.
Вот уже три дня он жил у гостеприимных супругов и, дабы не выглядеть в их глазах нахлебником, взялся пасти хозяйскую отару.
- Что не в духе? Всё о своём деле гадаешь? - спросил Григан. - Тут Нани тебе всяких вкусностей собрала.



Сепхэм мельком глянул на корзину и неопределённо кивнул головой.
"Чудно! За все дни Нани ни разу не приносила мне обед. Видать, этот парень шибко опасается оставлять нас наедине. Не доверяет жене или боится, что снасильничаю?" - подумал он.
- Не даёт мне покоя твой рассказ о камешках. Нынче утром ездил в Три Родника, - продолжил Григан. - Поговорил там со старейшинами. Интересные вещи рассказывают. - почесав подбородок, он косо взглянул на Сепхэма.
- Что говорят? - продолжая ковырять землю, спросил тот.
- Десять зим назад выдалась необычно лютая зима. Такая холодная, что даже Парна встала.
- Помню, я ещё сопляком был,- отозвался Сепхэм. - В ту зиму отец замёрз. Пастухи только весной нашли, как снег сошёл... В наших краях в ту зиму много народу помёрзло.
- Нани рассказывала мне, - кивнул головой Григан. - Ну так вот. Раз в год из Тирина в Аль-Самарну уходит караван из нескольких судов. Везут сурий. А в ту зиму навигация на Парне закрылась, и наш лорд повелел снаряжать обычные обозы. В Сардоне сурий перегружали на суда. Старики припомнили, что в ту пору в наших краях объявилось несколько шаек лиходеев. Эти обозы для них были, что дерьмо для мух, так и кружили вокруг. То на тракте засаду устроят, то на привал нападут. Да только в охрану такие волки набирались, что никаким разбойникам супротив их не выстоять, а потом и вовсе сульмиты подтянулись. Но пару обозов эти твари всё же успели увести. К слову сказать, один нашли и отбили, но вот второй... Словно сквозь землю провалился!
- Большие были обозы? - спросил Сепхэм.
- Старики говорят, два-три десятка подвод. Уж не из того ли пропавшего обоза твои камушки?
- Десять зим с тех пор минуло, - напомнил Григану Сепхэм.
- Так тут армия была. Для разбойников безопаснее спрятать украденное, переждать, пока всё утихнет, а потом уж тайком вывезти. Если этот сурий всплыл у вас в горах, то там он и спрятан. Только...
- Что - только?
- Сам подумай, сколько народу нужно, чтобы отбить и увести в горы три десятка подвод! И где можно спрятать украденный сурий?
- В горах много пещер.
- До них ещё добраться нужно. Подвода не пушинка, а лошади не птицы. Скорее на себе ящики таскали, а пустые подводы сбросили в какое-нибудь ущелье. Ты говорил только о нескольких браконьерах, однако маловато получается. Думаю, что твои лиходеи не имеют к этому обозу никакого отношения. Скорее, они не волки, а падальщики.
- Хиганский ледник... - задумчиво пробормотал Сепхэм.
- Что?
- Хиганский ледник. Там можно что угодно спрятать. От дальнего хутора, на котором браконьеры обосновались, до ледника всего пара лиг. Датч часто ходил к леднику охотиться на куропаток. Может...
Григан встал.
- Вот и смотри, как интересно всё выходит, - отряхивая одежду, произнёс он. – Конечно, всё это только разговоры да домыслы, но до чего всё гладко складывается! Сдаётся, что мы...
Краем глаза Сепхэм заметил летящую над лугом в их сторону крупную птицу.
" Нелепость какая! Сова - и днём? " - подумал он, наблюдая за ней.
Вот она уже над ними. Сепхэм обернулся, провожая её взглядом.
Мягко взмахнув широкими крыльями, птица опустилась на ветвь могучего дуба.
В следующий момент Сепхэм стремительно вскочил на ноги.
С треском ломая молодые деревца, в сторону мужчин метнулось отвратительного вида существо.
Едва успев увернуться от удара чудовищной лапы, Григан кубарем полетел в траву.





Второго удара не последовало - крепко сжимая в руках древко, Сепхэм вонзил копьё в толстую шею напавшего на них гуля.
Рискуя обломать наконечник, он рванул оружие в сторону, одновременно уходя от удара когтистой пятерни зверя.
Сверкнув на солнце, окровавленная сталь выворотила перерезанное горло твари.
Издав булькающий хрип, чудовище по инерции сделало ещё несколько шагов и развернулось, чтобы разорвать в клочья своего убийцу перед тем как сдохнуть.
Набросившиеся на тварь собаки не позволили гулю совершить последний прыжок.
Опрокинув чудовище на землю, они довершили дело, прикончив его.
Сепхэм протянул руку и помог Григану подняться.
Невольно взглянув в сторону дуба, он с некоторой долей изумления увидел, что сова исчезла.

* * * * *

 

Запись пятая.
Сепхэм, Нани, Григан.

Запись пятая - Сепхэм, Нани и Григан.

Едва Григан и Сепхэм вошли во двор, на крыльце появилась Нани.
- И на что же это, я спрашиваю, похоже? Где это вас, лиходеев, нелёгкая носила? - уперев руки в бока и грозно хмуря брови, спросила она.
Про себя Сепхэм отметил, насколько сильно она сейчас похожа на свою мать, тётушку Лази, и невольно улыбнулся.
- Боги поднебесные, подумать только, ему смешно! Ужин дважды разогревала, а их фейри лесные где-то водят! Больше разогревать не буду, ешьте холодное. Что рукой машешь? - теперь её гнев обрушился на Григана. - Что рукой машешь? Жена волнуется, а он, видите ли, ручками машет! А Чубарого зачем брали?




- Гуля прибили, - спокойно отозвался Григан, расстёгивая сбрую тяжеловоза.
Всплеснув руками, Нани тихо охнула.
- Тушу подальше в лес оттащили, - невозмутимо продолжил Григан. - Завтра в Три Родника съезжу, отвезу шкуру Мализу-скорняку. К осени надо сапоги тебе справить.
Пока мужчины разнуздывали и ставили в конюшню Чубарого, Нани сбегала в дом за полотенцами и зачерпнула воды из колодца.
- Жуть какая! - поливая на руки Сепхэму и Григану, пробормотала она.
- Да, давненько в наших краях гулей не было. Но и этот какой-то пришлый, - брызгая водой и фыркая от удовольствия, ответил жене Григан.
- Это горный гуль, - сказал Сепхэм. - Долинные гули куда крупнее, а этот едва на голову выше Григана, но крепок, гад, что глыба. Когда лесом сюда шёл, видел лося растерзанного. Может, его работа, а может, медведя.
Ответ Нани заставил его сердце ёкнуть. Сепхэм изумлённо умолк.
- С тех пор, как в наших лесах объявился вульверин, тут нет ни медведей, ни гулей. Все разбежались, - спокойно сказала она.





Разговор о дневном происшествии продолжился уже в кухне, за ужином.
- Не могу в толк взять, как эта тварь смогла так тихо к нам подобраться, - с аппетитом уплетая холодную телятину, рассказывал Сепхэм. – Если бы не сова, не сидеть бы нам тут.
Отхлебнув из кружки тёмного эля, Григан взглянул на Сепхэма.
- Какая ещё сова?
- Да ты что? Разве не видел её? Она же прямо над нами пролетела.
Григан только пожал плечами.
Сепхэм с удивлением посмотрел на него.
- Как так не видел?! Да перед тем, как гуль выскочил, она едва крылами нас не зацепила, как низко летела. И села на ветку аккурат над тем местом, откуда гуль выпрыгнул. Здоровенная такая совища.





- Не видел я никакой совы, - покачал головой Григан.
- Может, это только тебе знак был, - предположила Нани. - В прошлую зиму было - девки из Трёх Родников пошли в лес силки на зайцев проверять. Ходили, бродили, а как домой возвращаться, смекнули, что заплутали. Кричали, кричали...
- А! Правда, было такое дело, - поддержал жену Григан.
Нани села рядом с ним на лавку и продолжила:
- В общем, плутали, кричали, да слышат, вроде собака лает. Они на лай и пошли. Думали, что на деревню выйдут. А уж смеркается. Выходят, значит, они на полянку. А уж совсем темно. Глядь, мужичок, и собака здоровенная возле ног сидит. Ну, девки к нему, мол, дядечка, выручай! Так и так, заблудились, дороги домой найти не можем, уж с ног сбились. А тот молчит и эдак рукою их манит. Девки, конечно, струхнули, но за ним пошли. А он идёт, да так уверенно идёт, ещё вроде как насвистывает. Собака вокруг бегает да всё к девкам ластится. А вскоре уж вовсе они из леса и вышли, да прямо к околице Трёх Родников. Девки смеются, радуются, оборачиваются, чтоб мужика того поблагодарить да, как водится, в гости пригласить. Смотрят - а нет мужика, словно и вовсе не было. Ни его нет, ни собаки! Утром, как рассвело, мужики пошли проверить. Смотрят, а на снегу только следы этих четырёх девок, и никаких других. Ни мужицких, ни собачьих! Вверх по следу прошли, видят, будто девки те так уверенно домой шли и даже ни разу не сбились. По их следу до самой поляны прошли и даже выше. Там девки и так, и сяк бродили, видно, что путались, а с поляны шли ровно. Ну, подивились, а потом уже старики деревенские припомнили: на той поляне избушка стояла, и жил в ней лекарь. Добрый был дядька, всем помогал, никогда не отказывал. И собака у него была, здоровенная такая, чёрная, что дёготь.
Сепхэм с интересом слушал её рассказ.
- И что с этим лекарем стало? - спросил он.
- Да разбойники его спалили. Уж неведомо, что там промеж их вышло. Одни говорят, будто он отказался главаря ихнего лечить. Другие - будто просто из злости своей избушку подожгли. Деревенские пока подоспели, уж поздно спасать было.
- Да, дела... - покачал головою Сепхэм.
- Старики говорят, будто это сама Дану в образе лекаря была и девок тех спасла. Ведь насмерть помёрзли бы, - заключила Нани.
- Да ладно в сказки-то верить! Мало ли что старики болтают, - усомнился Григан.
Рассмеявшись, Нани прижалась к мужу.
- Когда выходила за него, даже не думала, что он такой неверующий. Стражи - они все такие, во всём сомневаются, или ты один такой?
Глядя на них, Сепхэм улыбнулся. Он был искренне рад за Нани.
Дожевав мясо, он запил его элем и, взяв со стола чистую тряпку, тщательно вытер руки.
- Вовсе не хочу вас обидеть, но скажите, ведь это правда, что у идишей положено иметь трёх жён? - смущённо спросил он, с ужасом поняв, что этим вопросом оскорбил хозяев, ибо и Григан, и Нани вдруг посерьёзнели.
- Мы ждали, что ты спросишь, - после долгой паузы ответил Григан. - Дело в том... В общем, я не могу иметь детей, - ковыряя ногтём край столешницы, произнёс он.
Ладошка Нани легла на его руку.
- Мы об этом узнали после свадьбы, - продолжила она. - У Григана была ещё невеста, но когда мы узнали о том, что... В общем, мы решили, что негоже всем знать об этом.
- Я мальцом ещё был. Даже не помню этого, - тяжело вздохнув, перебил жену Григан.
- Я ведь не местный. Жили мы в Авелорне, на самой границе с Лакои. Как зима, так оттуда жди бед, вот и нагрянули они однажды. Ну и, как водится, давай деревни жечь да народ резать. В тот раз и до нашей фермы добрались. Бежать поздно, вот мать нас с сестрой и спрятала в выгребной яме под хлевом. Знала, что лакойцы там искать побрезгуют. Так сестра по пояс в коровьем дерьме и простояла, да меня ещё на руках держала. А лакойцы, уходя, ферму запалили. Сестра ночью выбралась, меня на закорки посадила да по снегу, вся промокшая, до самого Раста и шла. Путь-то неблизкий, по хорошей дороге и то три дня идти. А она ведь лакойцев стереглась, всё лесом да ложками пробиралась, да ещё по пояс в снегу, - Григан сделал паузу и взволнованно взъерошил свои бакенбарды.- Едва живыми нас дозорный разъезд подобрал, в Раст привезли. Но сестру не смогли выходить, в тот же день и ушла в верхний мир. А меня отходили. Приняли в семью начальника гарнизона. Она и стала моей семьёй. Слава Дану, до сего дня живы и отец, и мать. До конца дней своих буду молить Праматерь за них. Ну а потом... Сам понимаешь, коли вырос в семье воина, так и выходит, что ратное дело твоя судьба. В общем, долго рассказывать, но послужил на благо Имперского союза и во славу дома лорда Лансера. Потом в стражи определился. Указом лорда был направлен сюда, в Олений распадок. За добрую службу получил землю, а тут и с этой рыжей прелестницей познакомился, - взглянув на жену, Григан легонечко щёлкнул её по носу.
- Поженились, дом поставили, хозяйством обзавелись, думали, что заживём как все. Уже и девиц в Трёх родниках думал сватать. А прожили одну зиму, другую - не может Нани понести. Пошли к знахарке. От неё и узнали, что причина во мне... Всё могу, с бабами спать могу, а детей... - Григан что есть силы грохнул кулаком по столу. Жалобно звякнула посуда.
Поцеловав мужа в небритую щёку, Нани ещё крепче прижалась к нему и, взглянув на Сепхэма, тихо произнесла:
- Сама Дану привела тебя в наш дом. Знахарка так и сказала: "Надейтесь. Не думайте о плохом. Живите праведно, и Праматерь поможет вам. Придёт с гор тот, кто одной крови с тобой, от него и получите желаемое... "

* * * * *

 

Пока всё.
На этом мои старые записи этого Мира обрываются.
Но теперь как уже писал в Слове от автора, Мир будет продолжен.
Надеюсь что он понравиться читателям.

P/S: - Гоню материалы из за того что в ближайшие несколько дней у меня не будет доступа в интернет.
В принципе и меня самого не будет в Москве. Вернусь где-то к следующим выходным, может и раньше. Точно не могу сказать.
Всё зависти от того как сложатся обстоятельства.

 

Чёрт его знает. Вроде писал это для Миров.
А теперь как с ним быть, даже сам не знаю.

 

Та пущай тут воюет.
Слабовато вроде для сериала.

 

Поездка отменилась. Блин! Подробности ну на фиг. Одно скажу - алкоголь зло.
Такая шикарная поездка на рыбалку провалилсь, что обидно аж до соплей.

 

Очень давно начинала читать Сидонию и жутко расстраивалась, что история не окончена.
Вы создали свой, оригинальный и интересный фэнтэзийный мир. Повествование захватывает,
а про иллюстрации иначе не скажешь, как "ОФИГЕТЬ!".
Я очень надеюсь, что проект не заглохнет.

 

К проекту "Воин" буду периодически возвращаться. Не столь уж и часто, но не для того выложил его тут чтобы он заглох и здесь.
Есть куча идей.
Просто набралась тьма материала по основному роману, но все эти отрывочки и наброски туда не войдут по тем или иным причинам. Не войдут в Сидонию, так есть Воин. Тут они и появятся. Ну конечно-же уже в адаптированном под этот проект виде.

 

Я прочитала! Интересно

Этот момент мне сердце тронул. Конечно, мама провожала сына, она сама его в дорогу собрала. И теперь точно знает, что живой!

Тоже подумала, что мир как книга. И фотографии особенные - рассказывают сами за себя!

 

А меня момент признания Таресси. Расплакалась.
Буквально проглотила "Воина" одним махом. Удивительные герои проникли в душу, не хочется с ними расставаться. Тысячу раз "Браво!" автору и огромная благодарность за его творчество!
Иллюстрации настолько хороши, что даже слов не нахожу, чтобы выразить своё восхищение!

 

Simmama, Otrava, Спасибо.
Сразу уточню одну деталь. Сепхэм он появится и в Сидонии. Он один из её персонажей.
Впрочем, в Сидонии он уже появлялся. В главе "Исход", в финале, рыжий детина с растерявшейся девчонкой, тот что орал - "Свершилось! Я-же говорил! ... "
Это именно он.
Потом о нём в весьма нелестной форме говорил негодяй Увхур.
Позже Сепхэм появится там уже более конкретно, как проходной персонаж третьего плана.