От просьбы местного кузнеца выдать за него старшую дочь Феликса отвлек нарочный, который привез
бумаги, по которым в казну следовало внести 8720 симолеонов. Не успел он вспылить, как рядом
оказалась Эльжбета. В ее присутствии он всегда успокаивался, как по волшебству.
Узнав, что именно тревожит супруга, Бетти решила сама переговорить с Маргарет. Та была настроена
серьезно, насколько серьезной может быть девушка на выданье — по крайней мере, заявила, что
кузнец Джек — любовь всей ее жизни и если отец (или оба) попробуют их разлучить, она в венке из
отборного чеснока выйдет на солнце в самый солнечный день.
— Дорогой, я полагаю, тебе надо задуматься о приличном приданом, чтобы дети не жили впроголодь...
Феликс насупился:
— Все так серьезно?
— Более чем. Но с другой стороны, они всегда будут на виду, до его землянки рукой подать.
С приданым проблем возникнуть было не должно — урожаи радовали, а королевские повара закупали
диковинные фрукты такими объемами, что Феликс всерьез подумывал о расширении своего огорода.
Мэгги он тоже обещал подумать, с максимальной деликатностью — велел ей самой сшить платье,
научиться запекать дичь и мести полы — мол, хочешь такой жизни, будь к ней готова. Маргарет разве
что не визжала от счастья, как будто он что-то пообещал.
Его заботило другое. Он наконец-то решился вернуть себе жизнь...и смерть. Просто подумал, что
не хочет надолго пережить тех, кто ему так дорог — Стефанию, племянников, названную дочку и
ее добряка-мужа. Он решительно сделал первый глоток. Как оказалось, он переборщил с волчьим
корнем... Это было чертовски больно и долго...
К счастью, он пережил превращение. И даже снова стал человеком. Правда не без потерь — Феликс
лишился всех волос — даже бровей и ресниц. Он чувствовал себя изможденным, без вампирической
силы было непривычно двигаться, но Феликс был счастлив.
Прибежавшая на шум Эльжбета всплеснула руками и чуть не упала в обморок. К счастью, у Феликса
хватило сил подхватить жену на руки.
— Ух ты! Ты такой... теплый! И пахнешь так... мммм... аппетитно, — Бетти хихикнула и поболтала в
воздухе ногами, чтобы он ее отпустил.
— Все совсем плохо, да? — Феликс удрученно опустил голову.
— Совсем нет — Эльжбета провела рукой по его щеке, — зато теперь не колешься.
В ее глазах было столько нежности, что Феликс окончательно успокоился. А брови отрастут.
Близился день рождения младшеньких — Шон рос умницей, а Глория была совершенной очаровашкой.
Патриархальным взглядам Феликса это не противоречило, и он был вполне доволен успехами девочек,
даже самыми незначительными, а от сына всегда ожидал большего.
Близнецы выросли разными, но очень дружными. Шон отличался прекрасными манерами и любовью
к живописи, а Глория любила долгие прогулки и всегда старалась быть в центре внимания.
Подросшие дети требовали больших средств, и Феликс, по совету своего венценосного брата решил
открыть таверну — к счастью, на острове было много свободной земли
Персонал нашелся быстро — бывший королевский повар, наотрез отказавшийся переезжать с острова
на материк, пара служанок, которым у хозяев жилось до того несладко, что пара щипков за мягкие
места в теплой таверне казались ерундой, младший сын разорившегося землевладельца — в обносках,
но с прекрасными манерами... Феликсу казалось, что дело пойдет неплохо.
Дело и впрямь пошло неплохо — одним из первых к ним пожаловал наследник престола. Разумеется,
с нянькой, хотя ему был самый возраст учиться владеть оружием. Видно, Стефан жалел сына...
На следующий день в таверне было не протолкнуться от коронованных особ и их свиты. Хозяевам
пришлось помогать разносить еду и напитки — девушки не справлялись с количеством заказов. К
вечеру, пересчитав доходы и расходы, Феликс удрученно вздохнул. Они остались в убытке.
Зато дома все было хорошо — дети подрастали дружными, урожай был на зависть, зимний холод не
пробирался в замок, потрескивали дрова в каминах.
Феликс решил, что раз сразу не задалось с таверной, можно взять паузу и заняться физической
формой. Силы он подрастерял явно не только вампирические, работа в саду теперь выматывала его
не хуже, чем мытье конюшни в молодости. Соорудив себе чучело из мешковины, набитое соломой,
он решил, что будет не лишним лупить его как следует хотя бы через день.
Бетти в это время занималась образованием детей. Она считала, что шахматы — отличный способ
провести время с удовольствием и пользой, причем не только для Шона, но и для девочек.
Феликсу неожиданно пришел на помощь сэр Дакворт. Сначала он перепугался, застав соседа лысым
и ослабевшим, и уже был готов кинуться в порт, чтобы плыть на материк за лекарем. Что тут скажешь,
душа-человек... Еле остановили и успокоили.
Поняв, что Феликс не болен, а всего лишь подрастерял силы, Дакворт, как заправский рыцарь начал
учить соседа правильно бить несчастное чучело, чтобы не навредить себе еще больше. Советы
оказались дельными и предок-доходяга вошел во вкус.
Сэр Дакворт и правда оказался на редкость милым человеком — умотав Феликса до седьмого пота и
отпустив отмокать в лохани, он нашел время и за детишками присмотреть. Те совсем не боялись
мощного бородатого дядьку и с удовольствием погуляли с ним на колючем винденбургском морозце.
Особенно с ним поладила Беата — такой уж у нее был боевой характер. А Беатрис как всегда была
немного замкнутой, настолько, что Эльжбета решила, что с этим пора что-то делать.
Разумеется, первым делом было решено пригласить гостей, особенно кузенов ее возраста.
— Ваше высочество, мне кажется, моя дочь Беатрис ищет вашей дружбы. Она очень милая девочка,
не так ли? — Бетти рассудила, что немного подтолкнуть детей к общению будет не лишним.
— Беатрис? Эта белобрысая серая мышка? — юный принц фыркнул, а Эльжбета застыла на месте,
глубоко оскорбленная, всеми силами стараясь не оскалить клыки. Все же ребенок...
Малолетний хам подошел к Трисси, несколько раз обошел вокруг нее, рассматривая, как предмет
обстановки и протянул:
— Фууууу, какая ты скуу-учная...
На глаза Беатрис от такого заявления навернулись слезы. Хорошо, что рядом не было ни Беаты, ни
Шона, а то без тумаков бы явно не обошлось.
К счастью поблизости была Стефания. Увидев племянников, она правильно оценила ситуацию и
тут же вмешалась:
— Ваше высочество, не пристало будущему королю обижать одну из дам, которая обещает стать
прекраснейшим украшением вашего двора. Мне стыдно за вас, право... Я непременно поговорю с
его величеством о ваших манерах...
— Аааа... Я... Но тетя!
Стефания несколько раз коснулась пальцем короны:
— Не тетя, а ваше величество. Немедленно извинись перед кузиной!
— А она моя кузина?..
Стефания нахмурилась и мелкий пакостник, втянув голову в плечи отвесил глубокий поклон сначала
ей, а потом ошеломленной Беатрис. Фанни погладила ее по голове:
— Милая, я хочу немного пройтись. Составишь мне компанию?
На улице была совершенно сказочная зима — снежная, с чистым звездным небом. Стефания взяла
племянницу за руку:
— Красиво, правда? И эта красота совсем не ищет чьего-то внимания. Она просто есть. Вот и ты не
пытайся быть со всеми милой, если не хочется. Если они не видят красоту в тебе, это их беда, не
твоя.
Буквально через минуту их нагнало запыхавшееся высочество.
— Я эээ... это... А правда, что ты совсем холода не боишься?
Он окинул взглядом тонкое платье Беатрис и даже потянул ее за рукав.
— Почти не боюсь. Могу даже в снегу поваляться.
— Ну, это и я могу! Давай кто кого перележит?
— Ну давай.
Несколько минут они разглядывали звезды. Услышав, что кузен шмыгает носом, но упорно лежит в
колючем морозном снегу, Трис сжалилась и вскочила на ноги первой:
— Ох и холодина! Все, ты меня победил, побежали греться!
Судя по счастливой улыбке его высочества, творческое вранье Беатрис было дипломатическим
успехом.
У весело трещащего камина сразу стало как-то по-настоящему хорошо и уютно. Смущенно шаркая
сапожком из мягкой кожи, кузен выпалил:
— А ты, оказывается, ни капельки не скучная. Прости меня пожалуйста!
От избытка чувств Беатрис бросилась ему на шею. Объятия получились долгими и искренними, а
ее мечта о настоящих друзьях наконец-то исполнилась.
Феликс пропустил все эти драматические события, всю ночь до утра проторчав в оранжерее. Фрукты
вырастали все крупнее и слаще, но новые саженцы набирали силу слишком долго и он думал, как
ускорить процесс.
Стефания между тем решила проверить, нет ли у Беаты тех же проблем, что у Беатрис. Но маленькая
Беа оказалась живой и бойкой девочкой, да еще настолько доброй, что поддалась тетушке в партии
в шахматы.
Она вообще очень любила всякие логические задачки. Феликс привычно ворчал, что думать — это
мужское дело, лучше бы ткала гобелены или училась готовить, но втайне гордился успехами дочери.
Когда выдавалась свободная минутка, он с удовольствием читал детям старинные легенды о принцах,
драконах, заколдованных красавицах и говорящих лошадях. Потом приходила Эльжбета и все
принимались за учебу — даже девочки. Все же пристроить их за такие деньги в школу, куда даже
мальчишки из знатнейших семейств попадали через одного, и не учить — это было немыслимо.
Кроме счета, письма, философии и религии все дети в той или иной степени занимались алхимией.
Разумеется, вне школьной программы. Шон увлеченно рисовал. Его картины на кусках старого
застиранного холста сложно было назвать шедеврами, но ребенку давали полную свободу в выборе
увлечений — все же наследник.
Беата вовсю повторяла за младшим братом, стараясь ни в чем не уступать. Феликс ценил ее упорство
и помогал по мере сил. Близился день рождения девочек, который решено было отметить в таверне.
Повзрослев, малышки серьезно пересмотрели жизненные приоритеты. Беатрис выросла аккуратной
и вдумчивой девушкой, которую хлебом не корми, дай что-нибудь написать. Беата отличалась
изящными манерами, если бы не чрезмерная любовь к животным. О, как она боролась за жизнь
индейки, которая должна была стать праздничным ужином в честь ее дня рождения! Кухонная
служанка сама еле ноги унесла и весь вечер посматривала на юную хозяйку с опаской.
В целом, день рождения удался на славу. Правда посетителей в таверне не было вовсе, чему Феликс
изрядно расстроился.
Он даже пробовал играть на лютне для привлечения внимания к своему заведению. Увы, расходы на
персонал и продукты все равно были больше, чем прибыль от таверны.
Дома Эльжбета продолжила давать Беате уроки вязания. Надеялась, что такое спокойное занятие
немного уравновесит бойкий характер дочери. ПО мнению самой Беаты, она и так находилась в
полнейшем равновесии, но с мамой спорить было непродуктивно.
Феликс как мог расширял оранжерейные заросли своего диковинного фрукта. Все же две дочери на
выданье, и это только если законнорождённых считать!
В гости стала все чаще захаживать Бонни. Ее многочисленное потомство было уже вполне
самостоятельным, от старого замка до форта Дюваль было рукой подать... Ей всегда были рады.
Особенно ей радовался Шон — тетушка Бонни обещала, что когда он еще немного подрастет, один
из ее сыновей обязательно научит его верховой езде. Вдохновленный этой идеей, Шон Стефан
добавил к алхимическим изысканиям и художественным экспериментам еще и ежедневное лазание
по деревьям у пруда — для наилучшего физического развития. Сначала он тоже хотел побить чучело,
но отец настрого запретил.
В один из особенно морозных дней, Беата услышала тихий писк. В снегу скулил маленький щенок —
таких еще от матери не отнимают, совсем кроха. Присмотревшись, она поняла, в чем дело — малыш
родился совсем слабеньким, вот его и бросили. Она подхватила щенка на руки, пока тот не замерз
окончательно, но быстро сообразила, что на улице что ее руки, что сугроб — разницы мало.
Бережно прижимая к себе находку, она кинулась домой.
Бежать с ним сразу к жаркому камину она поостереглась, поэтому согрела у огня старенький, но
уютный и мягкий меховой коврик, положила в деревянную миску. оставшуюся еще со времен жизни
в чесночной крепости немного молочной каши и отправилась просить разрешения оставить бедолагу.
Эльжбета сначала была против. Собака — зверь для охоты. Не женское дело с ними возиться. Да и
не выживет, вон какой чахлый, только лишние хлопоты и слезы. К счастью для малыша, вмешалась
Стефания:
— Знаешь, Бетти, говорят, когда родился наш с Феликсом младший брат, он тоже был слабенький,
все гадали, доживет ли до крестин... А теперь вы ему налоги платите и до земли кланяетесь... Оставь,
пусть выхаживает...
Эльжбета не отважилась спорить с Фанни и сдалась. Беата была на седьмом небе от счастья и
потихоньку подсовывала щенку поближе к носу палец, смоченный в молоке.
Питомца она назвала Адмиралом, в надежде, что такая отважная кличка поможет малышу окрепнуть.
Беатрис же, все это время сидевшая среди кипы исписанных пергаментов, вдруг заявила, что успела
написать книгу. Для детей. Про драконов и рыцарей. Феликс без особого энтузиазма отправил ее
рукопись придворному книжных дел мастеру. К его удивлению, на следующий же день голубь принес
ответ — книгу расхвалили на все лады и обещали нынче же отдать переписчикам и переплести, ибо
ее величество королева изъявила желание прочесть ее на ночь его высочеству.
Беата не расставалась с Адмиралом, а когда отпускала с рук, тот хвостиком ковылял за хозяйкой,
осторожно хватая ее маленькими зубками за подол платья. На чужих он забавно рычал, но не
прятался за хозяйскую юбку, а наоборот, выбегал вперед, явно пытаясь защитить свою спасительницу,
если на нее попытаются напасть.
Беата все чаще разрешала малышу спать в их с Трис комнате, за что не раз получала нагоняй от
няньки, которая приходила в дом уже на правах родни. Но на защиту сестры тут же вставала Трис,
заявляя, что Адмирал должен всегда быть рядом, вот подрастет и будет охранник — лучше и не надо.
Няня Барб ворчала, но знала, что уж если ее птенчики сговорились, то их ничем не проймешь.
Все четверо стояли друг за друга горой, хоть и были такими разными. Особенно Шон, как единственный
брат все время рвался защищать сестер, даже старших.
В один из вечеров, Стефания, все больше хлопотавшая о судьбе девочек, наконец нашла время
поближе познакомиться с племянником и нашла, что у него прекрасные манеры, острый ум и бездна
обаяния. Настоящий маленький граф.
Усилия Беаты не пропали зря — Адмирал вырос в прекрасного охотничьего пса, резвого и сильного.
Соседи одобрительно цокали языками, многие просили продать — мол, на что юной леди охотничий
пес?. Беата упрямо отказывала, да и сам Адмирал чужих к себе не подпускал.
Шон продолжал упражнения во дворе в надежде на верховые прогулки с троюродными братьями.
Впрочем, не забывал он и о том, чтобы побольше общаться с сестрами, особенно с Глорией. Даже
обещал научить ее так же ловко взбираться на дерево. Глория не рвалась, но от такой заботы таяла.
Наигравшись на улице, они непременно устраивали партию-другую в шахматы у камина. И тепло,
и полезно, и лишний повод подольше поболтать. В искусстве светской беседы Шону не было равных.
Феликс между тем начал понемногу обрастать, чему был очень доволен. Особенно его радовали брови
и ресницы — наконец-то от него перестали шарахаться незнакомцы в таверне.
Только Феликс поверил, что жизнь наконец-то вошла в стабильное русло, его огорошила Эльжбета:
— Дорогой...
— Что случилось? — Феликсу не очень нравились разговоры, которые начинались с этого вкрадчивого
«дорогой...»
— Дорогой, я уже очень долго обхожусь без крови...
— Ты голодна?
— Нет! Наоборот, мне и не хочется. Я хочу, как бы это сказать...
— Ну скажи уж как-нибудь, не интригуй.
— Я хочу стать человеком!
Феликс чуть не сел на пол от такой новости и принялся переубеждать жену. Потому что это больно,
опасно и вообще, а как же сила? Бессмертие? Вечная молодость?
Но Бет и слушать ничего не хотела и на все уговоры твердила, что хочет прожить нормальную
человеческую жизнь с нормальным человеческим мужем.
В конце концов, Феликс сдался. Зелье для Бет он смешивал с особой тщательностью, отмеряя все
по каплям. Когда все было готово, Эльжбета решительно подняла тост за все новое и залпом выпила
бокал.
— Оу... довольно сносно на вкус... немного щиплется
Когда ее подняло и закружило в воздухе, она удивленно ахнула, а потом захихикала:
— Оооой, ты не говорил, что это так щекотно!
Видимо, в этот раз волчьего корня было ровно столько, чтобы превращение прошло без боли.
И без видимого ущерба здоровью. По мнению Феликса, его Бетти стала даже краше — хоть сейчас
портрет пиши.
Шон между тем продолжал самосовершенствоваться в компании сестры, не подозревая, что родители
теперь оба смертные. Глория неуверенно рисовала, пока брат пытался смешать в колбе какую-то
неведомую бурду. Впрочем, судя по тому, как он бодро напевал себе под нос, процесс создания бурды
шел весьма успешно.
Беатрис продолжала писать детские книги. Благодаря переписке с королевским книжных дел мастером
и его отеческим советам, ее успехи становились все заметнее, а книги — все популярнее.
Однажды она не оставляла надежды написать удивительную историю своей семьи.
— Ну-ка! — я выхватил у Лорны из рук книгу и начал лихорадочно вертеть то одной, то другой стороной.
И действительно, на одном из хрупких форзацев был еле видный оттиск: «Отпечатано... с рукописи
досточтимой миледи Беатрис Дакворт, урожденной Дюваль»
— Дакворт? Так что, выходит, сосед нашего предка снова овдовел и за него выдали Беатрис?
— Не исключено, надо читать дальше, — Лорна забрала у меня книгу, — но только после ужина.
жутко разбирает любопытство теперь
