Через несколько часов, так и не получив ответного звонка от сестренки, Мириам поняла, что ее планы на вечер определены совершенно четко: хранящаяся как раз для таких случаев бутылка Martini extra dry была заранее убрана в холодильник, суши – заказаны, а дети распределены по кроватям, так что в 23:15, услышав звонок в дверь, любимая дочка Миранды могла лишь мысленно поздравить себя с таким удачным планированием:
Любой человек, хоть раз в жизни пробовавший походить «на шпильках» несколько часов, знает это ощущение счастья и блаженной легкости – испытываемое, когда, наконец, сбрасываешь с себя изобретение испанской инквизиции. Так что Клара, устроившаяся босиком в кресле в мастерской Мириам, уже чувствовала себя достаточно умиротворенной, чтобы не прибить сестренку сразу. А любимый сет ролов вкупе с запотевшим бокалом и вовсе подействовали на железную леди волшебным образом: покончив с половиной порции и тремя мартини, Клара с наслаждением затянулась ментоловой сигаретой и выдохнула почти миролюбиво:
- А теперь все-таки расскажи, где ты отыскала настолько экстравагантных созданий!
Следовало признать справедливость данного вопроса: создания, шествовавшие по направлению к кабинету madame, действительно выглядели экстравагантно – даже для многое повидавших в своих стенах коридоров Ла Пристли. И дело было даже не в самом внешнем виде, которым в доме моды едва ли кого-то можно удивить – о нет, самым выдающимся и самым шокирующим фактом было то, что к кабинету великой и ужасной Железной леди эти создания направлялись легким шагом и даже с явной улыбкой:
И вот это уже действительно шокировало
крепостных сотрудников Клариссы до глубины души. А еще чертовски тревожило, особенно группу наиболее приближенных, ибо они очень хорошо помнили, чем окончилось внезапное появление в кабинете madame некоего рыжеволосого господина: кто заменял Клару, став во главе Ла Пристли во время ее декрета, а также до неприличия – по мнению Сандро и Милены – часто мелькал с ней на фото и сопровождал на приемах.
Наиболее ёмко и по-итальянски экспрессивно мучавший всех вопрос выразил сам главный дизайнер, чрезвычайно темпераментно поинтересовавшись у Милагрос:
- Это еще что за нах*р?!
- Это не нах*р, это няня. – личная ассистентка Клариссы славилась невозмутимостью, которая могла соперничать со стальным спокойствием ее непосредственного начальства. И именно эта ее черта регулярно доводила остальных клевретов madame буквально до белого каления. О чем Милагрос, разумеется, была прекрасно осведомлена и чем всякий раз искренне наслаждалась.
Вот и сейчас, прежде чем все же прояснить ситуацию, она с удовольствием взглянула на крайне выразительные лица Сандро и Марка: раздраженное любопытство, вкупе с желанием послать Милли далеко и надолго и пониманием, что сделать это - значит лишиться возможности узнать всё из первых рук, определенно радовали.
Впрочем, надо признать, что ситуация в кабинете madame и впрямь разворачивалась нетривиальная, вид и поведение гостей смогли пробить брешь даже в броне непроницаемости самой Клариссы, ибо еще никто и никогда не заходил в ее кабинет с такими счастливыми улыбками. И не жевал с упоением овсяное печенье. И уж точно не лакал из пиалы сливки.
Подобное поведение, по мнению железной леди, могло быть продиктовано лишь одним обстоятельством, которое она и решила прояснить с Мириам первым делом:
- Прежде чем ты ответишь на вопрос «откуда», скажи мне сразу, на чем он так плотно сидит?
- На чем он… а, ты про наркотики? Не, это природное! В смысле, он всегда такой жизнерадостный.
Выражение лица madame демонстрировало явственный скептицизм, вполне, впрочем, понятный – Бони не только трескал печенье, но и с самым лучезарным выражением лица расписывал очарование Эрики, умудряясь выглядеть при этом абсолютно искренним.
- Ты правда думаешь, что я поверю?
- Серьезно, он еще и вегетарианец. И эко-активист. Самый крепкий напиток, с которым я когда-либо его видела - безалкогольное детское шампанское. Так что этот самоубийственный оптимизм – он абсолютно натуральный. Природный.
- Т.е. все еще хуже, чем я предполагала.
Мириам в ответ лишь выразительно возвела очи горе, про себя думая о том, что если кто и способен выдержать с честью испытание общением с самой юной представительницей sim’ейства в режиме нон-стоп, так это именно Бони. И именно благодаря своему практически противоестественному оптимизму и жизнерадостности, которыми он отличался с детства, также, впрочем, как и чрезвычайным чадолюбием: имевший четверых братьев и сестер, большую часть времени Бони работал для них бесплатной няней, ни капли по этому поводу не расстраиваясь.
Его настрой не омрачал даже тот факт, при этом всей семьей они ютились в двухкомнатной квартире, места в которой было откровенно мало для такой толпы детей, их родителей и престарелого дедушки.
Увы, по мере взросления сиблингов территориальные споры становились все более частыми и горячими, так что, по итогу, Бони, как самый неконфликтный член семьи, предпочитал в таких случаях просто-напросто перебираться на ночевку, а то и на пару недель к своему другу, жившему по соседству. У того, правда, квартира была даже чуть меньшей площади да и жил он с бабушкой, однако все эти нюансы с лихвой искупались неординарностью – самого друга, его бабушки и интерьера их жилища:
Бабушку звали Джоанна, а самого друга – Джулиан. И именно он(а), впоследствии и стал(а) тем самым связующим звеном, познакомившим Бони с Мириам и всей ее нескучно разношерстной компанией друзей. Однако все это было еще в далеком и туманном будущем, а вот с Бони Джулиан дружил с детства и весьма крепко, несмотря на диаметрально противоположные черты характера: Джулиана трудно было заподозрить в любви ко всему сущему и оптимизме, тогда как Бони ими лучился с младых лет. Семейная ситуация у мальчиков также различалась существенно: Джулиан был единственным ребенком в семье скромного банковского клерка и школьной секретарши. Родители его были люди, в целом, совершенно неплохие, разве что начисто лишенные воображения и чрезвычайно прагматичные. И единственным объяснением, как в подобной семье мог получиться такой ребенок, как Джулиа(н), были коварные гены со стороны бабушки. Которую, как уже упоминалось выше, звали Джоанна, но большинство знало под именем Госпожа Клодетт:
Именно такая вывеска скромно и чуточку зловеще красовалась на двери их квартиры, куда редким, но не оскудевающим ручейком тянулись дамы разных возрастов, желавшие узнать свою дальнейшую судьбу, снять с себя порчу и венец безбрачия и обрести, наконец, сердечное спокойствие и счастье.
Госпожа Клодетт впечатляла: плавным движением раскладывала карты, говорила негромким голосом и завораживала таинственными темными, почти черными глазами, которые, вкупе со смоляными локонами и смуглой кожей явно давали понять посетительницам, что перед ними настоящая гитана, хранительница знаний всего табора, лишь по какой-то случайности встречающая их здесь, в комнате, а не у запыленной кибитки с цветастым шатром.
Когда же последняя страждущая душа покидала квартиру, первым делом Госпожа Клодетт распахивала окна – у нее была аллергия на благовония, которыми приходилось окуривать помещение. Затем следовал длительный процесс смывания с себя тонального средства с эффектом загара. Контактные линзы отправлялись в контейнер с раствором, черный парик бережно расчесывался, цветастые юбки вешались в шкаф, а сама теперь уже не госпожа Клодетт, а Джоанна быстро накрывала ужин для себя и для внука, после чего, отправив младшее поколение мыть посуду, углублялась в чтение. Основным содержимым ее библиотеки были всевозможные книги по психологии и психоанализу, благодаря тщательному изучению которых Джоанна, будучи обладательницей диплома психолога, и ухитрялась довольно успешно выступать в роли гадалки, обеспечивая тем самым себе и Джулиану пусть скромный, но довольно таки стабильный доход.
Проживание у нее внука, вначале озвученное лишь как временная мера, уже явно носило перманентный характер, что, впрочем, полностью устраивало все вовлеченные стороны: родители, по мере взросления чада, все больше убеждались, что результат их воспитания получается «каким-то не таким» и абсолютно не похожим на то, что виделось и мечталось, ну а с бабушкой у Джулиана были полные гармония и взаимопонимание, как в детстве, так и далее, и даже в «трудном» возрасте.
Джоанна искренне считала, что если ребенок доволен и при этом не совершает ничего противоправного – значит, всё в порядке. А цвет его волос и ногтей, как и выбор мальчишеских джинсов или женственного платья – это всё пустяки, не стоящие внимания. Так что регулярно гостивший у их Бони, также выглядевший весьма экстравагантно, искренне наслаждался этой атмосферой полного принятия и отсутствия какого-либо осуждения – его собственная семья таким, увы, похвастаться не могла.
Еще хуже обстояли с «принятием» дела у потенциальных нанимателей Бони, когда, наконец, закончив обучение, он со всем пылом неофита рванул на поиски работы. Парень, желающий работать няней, в принципе, вызывал много вопросов. Внешность же Бони, также как и его манера одеваться, к этим вопросам лишь добавляла новых, так что, в итоге, вместо упоенного чтения сказок, развивающих игр и кормления с ложечки, Бони вынужден был перебиваться случайными заработками, едва способными обеспечивать базовые потребности его самого и появившейся в его жизни Сьюзан. Утешало лишь наличие крыши над головой: после смерти Джоанны, оставившей внуку в наследство полуразвалившийся особняк, не пригодный для проживания, Джулиан, с горечью осознавая, что исключительно искусством прокормиться не получится, вынужден был взять роль Госпожи Клодетт на себя, на все недоуменные взгляды посетительниц загадочно отвечая, что это их семейное имя, передается из поколения в поколение.
После продажи коттеджа Мириам финансовое положение, правда, чуточку выправилось, однако и необходимость, и самое искреннее желание обрести, наконец, работу мечты не покидало Бони, все также трудившегося то официантом, то доставщиком, а в свободное время при встречах с друзьями с неподдельным энтузиазмом возившегося с Майклом, Пабло и Жанной…
По мере звучания этой эпической саги количество мартини в бутылке стремительно уменьшалось, а количество окурков в пепельнице, наоборот, росло, также как и выражение какой-то затаенной обреченности на лице madame.
- Таким образом, предполагается, что следить за моей дочерью будет человек без рекомендаций, без должного опыта работы да еще и клинический оптимист?
- Не обязательно. Ты вполне можешь продолжить развлекаться с собеседованиями и дальше – вдруг через пару лет отыщется еще подходящая натура. Ну а там уже и Эрике присмотр не понадобится!
Если бы взгляды могли убивать…
- Скажи мне хотя бы, как его зовут на самом деле – не буду же я обращаться к нему «Мистер Бони»!
- Бонифаций. Бонифаций Спейси.
- ... или буду…
Здравый смысл говорил Клариссе, что всё это очень плохая идея. О том же настойчиво вещала Мари Элен, приходившая в ужас от одной только мысли доверить Эрику такой парочке, и потому, спустя несколько дней напряженного совместного пребывания в доме, отпуская их в первую совместную прогулку заставившая, помимо gps-трекера в кармане Эрики, нацепить еще и Go-pro на коляску, не говоря уже о требовании не отдаляться от дома больше, чем на километр.
Обычно такое недоверие со стороны двуногих вызвало бы настоящую бурю негодования со стороны Сюзи, однако в этот раз для Мари Элен было сделано исключение, ибо накануне, получив аванс, они с Бони, наконец, обновили гардероб и вместо продуктов по купонам широким жестом смели с полок магазина все те деликатесы, которыми ранее лишь любовались, как музейными экспонатами. Жизнь в кои-то веки начинала радовать перспективами, и Сюзи твердо знала, что в этот раз она совершенно точно не выпустит нежданную удачу из своих очаровательных изящных лапок.
Умрите, любители минимализма!
![:]](/forum/styles/default/xenforo/smilies/pb/inlove.gif "Влюблен :]")
Я очень надеюсь, что это однажды произойдёт, эта идея со мной уже лет восемь, не меньше