TS2 Мир: Хроники SIM’ейства Пристли-Сакс

Дратути!

Это создание недаром находится в самом начале, ибо лишь спустя почти год пребывания на форуме я, наконец, решилась начать собственную тему.

Мир категории строго 18+ ибо пары разные нужны, пары всякие важны, в т.ч. и нетрадиционные + симы мои не так чтобы ЗОЖники.

Как я понимаю, многие из форумчан уже знакомы с моим SIM’ейством, как минимум, с главными его членами – скотопандами, поэтому первые посты я постараюсь сделать краткими, показав лишь основных действующих лиц, а всяческие второстепенные герои будут добавляться по мере их появления в повествовании.

Содержание:

1.

Пожалуйста, зарегистрируйтесь или войдите для просмотра ссылок!

2. Действующие лица и исполнители: Пристли-Сакс, основной состав
3. Действующие лица и исполнители: родственники и друзья ч.I
4. Действующие лица и исполнители: родственники и друзья ч.II
5. Feel the difference
6. Действующие лица и исполнители: родственники и друзья ч.III
7. Хроники - 1
8. Действующие лица и исполнители: Рик и Чарли
9. Действующие лица и исполнители: Meet the scotopandas
10. Хроники - 2
11. Хроники - 3
12. Хроники - 4
13. Хроники - 5
14. Хроники - 6
15. Хроники - 7
16. Хроники - 8
17. Хроники - 9
18. Хроники 10
19. Хроники 11
20. Хроники 12
21. Хроники 13
22. Хроники 14
23. Хроники: sim'ейный альбом
24. Хроники: guess who?
15. Хроники 15
16. Ла Пристли: закулисье
17. Madame C. - краткое био
18. Хроники 16
19. Хроники 17
20. Хроники 18
21. Хроники 19
22. Хроники 20
23. Хроники 21
24. Хроники 22
25. Хроники 23
26. Хроники 24
27. Хроники 25
28. Хроники 26
29. Хроники 27
30. Хроники 28
31. Хроники 29
32. Хроники 30
33. Хэллоуин
34. Рождество 20\21
35. Merry X-mas, Julia(n)
36. Рождество 21\22 ч.I
37. Рождество 21\22 ч.II
38. Рождество 21\22 ч.III
39. Хроники 31 ч. I
40. Хроники 31 ч. II
41. Пасха '22
42. Хроники 31 ч. III
43. Хроники 32
44. Хроники 33
45. Хроники 34
46. Хроники 35

 

«Мне вчера дали свободу – что я с ней делать буду?» ©
Разумеется, Мириам Андреа не была знакома с творчеством великого русского поэта-барда В.С.
Высоцкого, однако данная строчка самым удивительным образом сочеталась с ее текущим настроением,
ибо, вынырнув наконец из пучины быта, средний крольчонок теперь чувствовала легкую растерянность от
обилия открывшихся перед ней перспектив, ушастую тянуло во все четыре стороны одновременно, а
выбрать требовалось все же что-то одно. Хотя бы для начала. В конце концов, обдумав имевшиеся
варианты, Мириам все же приняла решение: прочие дела подождут, а ей пока нужно на встречу – ту, на
которую она приезжала не менее двух раз в год, и ту, о которой предпочитала не сообщать Максу… В
общем, на встречу с Алисой.

Хроники 15

Сюда Мириам приезжала не реже двух раз в год – на день рождения любимой и в годовщину их встречи –
а порой и куда чаще, когда просто хотелось побыть рядом и, закрыв глаза, молча рассказать обо всем,
что происходит в жизни: что Апельсинка растет настоящей красавицей, и такой похожей, что Макс для
неё замечательный папа, они искренне любят друг друга…






… и что она, Мириам, порой так сильно скучает и конечно же помнит, помнит всё и никогда-никогда не
забудет!




Обычно после подобных свиданий Мириам некоторое время не хотелось вообще никого видеть. Точнее,
никого кроме – в ее окружении все же был один человек, способный восстановить душевное равновесие
крольчонка в таких ситуациях, причем делавший это всего лишь несколькими простыми словами.






Джулиан, в отличие от остальных друзей крольчонка, ее поездки на кладбище воспринимал как нечто
само собой разумеющееся – в его личной системе координат подобное выглядело абсолютно естественным,
у Джулиана вообще были своеобразные отношения с понятиями жизни, смерти и отношений post mortem,
так что и чувства Мириам к Алисе не подлежали осуждению, потому как «это два разных измерения,
встреча астральных тел имеет метафизическую природу, и не следует ее соотносить со скоротечным
бытием нашей физической оболочки с ее радостями и проблемами» - примерно так Джулиан озвучивал свою
точку зрения на данный вопрос. Глаза у Мириам начинали слипаться уже на «метафизической природе»,
так что со временем Джуль стал обходиться более кратким и земным подходом, который, однако,
неизменно работал лучше любого патентованного антидепрессанта, так что совсем скоро ушастая обрела
возможность наслаждаться жизнью, тем более что та и впрямь была чертовски хороша!






А впереди было еще так много дел, и в частности, по возвращению себе любимой наиболее привычного, а
главное – соответствовавшего внутренним ощущениям - вида!




Слабые попытки молодого парикмахера намякнуть, что «жалко ведь, у вас такие замечательные волосы»
были моментально пресечены: Мириам, совершенно кожиданно для самой себя, решительно выдала фразу:
"Резать к чертовой матери, не дожидаясь перитонитов!"




Так что уже спустя примерно час из парикмахерской появилась куда более узнаваемая, а главное,
ощущавшая себя целиком и полностью «такой как должно быть» ушастая – коротко стриженая и
чрезвычайно этим довольная! Теперь можно было заняться и всеми остальными пунктами ее «программы
максимум»!




Макс понял, что что-то не так, едва войдя в квартиру. Не то чтобы там было тихо – когда в доме есть
два мелких ребенка, псины в количестве 2 шт., скотопанд и няня, тишина является понятием из области
фантастики. Скорее дело было в самой атмосфере дома – а она была какой-то более спокойной, нежели
обычно. Настораживающе спокойной… Предчувствия, основанные на многолетнем опыте, не подвели Макса и
в этот раз – почти сразу же ему попалась на глаза памятная записка с выведенным зеленым маркером
«I’ll be back». И если донну Эстефанью данная находка особо не впечатлила («Ну побесится немного –
и вернется!»), то Максимилиан, знакомый с крольчонком куда дольше, забеспокоился всерьез – Мириам
могла и впрямь появиться через пару часов, но могла и пропасть на неопределенное время, благо что
присутствие в доме Эстефаньи гарантировало при этом полный присмотр и самую трепетную заботу о
любимых чадах и живности. Однако самого Макса такой поворот событий, прямо скажем, не слишком
устраивал, а значит, оставался лишь один выход из сложившейся ситуации – взять ноги в руки и
отправляться на поиски ушастого сокровища, причем основываясь исключительно на собственных
предчувствиях, т.к. сотовый свой Мириам то ли нарочно, то ли в силу некоторой спешки благополучно
оставила дома.




И первым местом, куда заглянул Макс в поисках своей благоверной, была мастерская Рика и Чарли.
Рассуждал он при этом вполне логично – если Мириам так уж осточертело ее нынешнее состояние и,
видимо, хочется вернуться к прежнему, то кто может лучше поспособствовать этому, как не лучшие
друзья, знавшие ушастую еще с детства?
Очевидно, Максимилиан и впрямь неплохо успел изучить среднего крольчонка, потому как его догадки
оказались абсолютно верными – радостно встретившие его Рик и Чарли оживленно поведали, что Мири
действительно наведалась сегодня в гости!




Причем ее появление едва не стоило если не здоровья в целом, то уж во всяком случае душевного
спокойствия их секретарше, Вэнди Престон. Впрочем, сама крольчонок тут была не при чем, дело скорее
заключалось в том, что находившаяся в самых нежных отношениях с одним из хозяев мастерской, а
конкретно с Риком, очаровательная Вэнди боялась на свете только одного – супруги своего патрона.
При том никогда не видя ее воочию, Вэнди знала лишь, что это – энергичная стройная блондинка
среднего роста, весьма уверенная в себе…
А потому, когда посреди рабочего дня дверь в контору хозяев неожиданно распахнулась, и в приемной
появилась девушка, по всем параметрам попадавшая под данное описание, Вэнди от ужаса просто
пригвоздило к стулу, все ЦУ о том, как надо встречать гостей моментально вылетели из головы
перепуганного создания. Однако ее помощь и не требовалась – белокурая особа явно прекрасно
ориентировалась в офисе и ни в чьих указаниях не нуждалась.




Впрочем, и на саму перепуганную Вэнди она обратила мало внимания, та же, когда первый шок поутих,
все-таки рискнула заглянуть в кабинет патронов, и не зря – увиденное явно опровергало столь
пугавшую ее теорию о нагрянувшей внезапно супруге, ибо весь ее жизненный опыт подсказывал, что
встреча Рика с благоверной должна была бы выглядеть несколько иначе.




Не говоря уже о том, что миссис Адамс вряд ли бы плюхнулась на старый продавленный диван с
блаженным: «Бли-ин, как же я по всему по этому соскучилась!!!»




А после длительной и весьма эмоциональной беседы на тему «Ну давайте, колитесь, что новенького?» и
«Я убью того, кто еще раз меня спросит про «семейную жизнь!» она едва ли отправилась бы вместе с
Риком и Чарли в ближайший Макдональдс – наносить непоправимый вред здоровью и наслаждаться этим
самым вредом по полной программе!










По возвращении откуда гостье по ее требованию был выдан извлеченный из самых закромов родины наряд
«юного механика», в котором м-ль и отправилась вниз, в мастерскую, где произвела настоящий фурор
вначале самим фактом своего появления, а затем рвением, проявленным к работе.






- …И ты просто не представляешь, как увлеченно она орудовала гаечным ключом! Наши парни были в
ауте! Жалко, ты сам не видел, вот только представь!
Макс представлял. В красках. И очень живо. Потому как весь его многолетний опыт общения со средней
ушастой говорил о том, что с разводным ключом Мириам действительно должна управляться куда более
умело, чем, скажем, с кастрюлей или сковородкой, и что делала она это с неподдельным энтузиазмом,
чем в итоге заслужила настоящие овации от прочих мастеров.








Во всем этом без сомнения увлекательном и познавательном рассказе Макса удручало лишь одно – куда
делась ненаглядная после того, как произвела неизгладимое впечатление на суровых работников ключа и
домкрата, ни Рик, ни Чарли не знали. Единственное, что удалось им припомнить общими стараниями,
были какие-то ее слова про новую кофейню и латте с двойным сиропом. Минут двадцать ушло на попытки
вспомнить хотя бы приблизительное название заведения, и столько же на поиск по картам во всемирной
паутине.
Однако неведомый демиург сегодня явно благоволил к Максу – ценой невероятных усилий кофейня была
все же найдена, и более того, располагалась она в том районе города, где основной
достопримечательностью было немного немало здания дома моды Ла Пристли!
Вряд ли это было простым совпадением, а потому следующим пунктом назначения Максимилиана стала
fashion empire грозной madame Clariss.
Едва войдя в здание, Макс искренне порадовался, что на работу Клара принимает исключительно
вышколенных секьюрити с замечательной памятью, в противном случае его, в любимых джинсах и вполне
приличном, но отнюдь не haut couture’ном свитере, вряд ли бы пропустили дальше порога – судя по
тому, как мельком переглянулись охранники, дресс-код был нарушен просто катастрофически, и только
принадлежность к семье madame все же давала право доступа в святая святых, в приемную Клариссы, где
его ждала уже явно предупрежденная охраной весьма любезная Милагрос.




Которая и поведала, что «миссис Лихтенштейн» в самом деле сегодня «порадовала их своим визитом».
Такая формулировка, впрочем, вполне соответствовала истине – если в мастерской Рика и Чарли
появление крольчонка наделало шума, то парочка сотрудников Ла Пристли визит сестры «великой и
ужасной» сочли просто даром небес, ибо Мириам Андреа сунула свой длинный нос в кабинет Клары как
раз в тот момент, когда та осуществляла экзекуцию над двумя работниками отдела аксессуаров






Средняя ушастая по натуре была человеком вполне добродушным, а потому не имела ничего против
спасения несчастных, участь которых, судя по выражению лица madame и крайне тихому её голосу, была
крайне незавидной.




Поэтому с очень деловым «Milles pardonnes, mesdames, monsieur!» Мириам возникла в кабинете и мягко,
но твердо увлекла Клару за собой в дальний угол, где что-то очень тихо и очень увечено ей говорила
в течение четверти часа, причем, как впоследствии утверждали неожиданно амнистированные сотрудники,
они явственно различали слова «обалденные круассаны, латте с ванилью, шоколадное фондю!» Однако им
мало кто верил, ибо разве могли подобные глупости как-то заинтересовать всесильную madame?






Разумеется нет, и наверняка последующий поход Клариссы (переодетой и в парике, дабы не нарваться на
вездесущих папарацци) с сестрой в открытую неподалеку новую кофейню имел своей целью исключительно
обсуждение каких-то строго конфиденциальных дел, а всякие там круассаны, фондю и прочие
гастрономические радости служили лишь дополнением к их без сомнения важной беседе!






После которой Мириам вернулась в Ла Пристли вместе с сестрой – у нее еще оставались дела в этом
славном заведении!
Жан-Пьер Марли наслаждался жизнью – он только что закончил макет, над которым работал в течение
трех недель, причем результат наконец-то устраивал его на все сто процентов, а потому в качестве
поощрения Жан позволил себе заварить чашечку ароматного кофе, попросить ассистента сбегать в
ближайшую кондитерскую, и теперь медленно смаковал горячий напиток с густым насыщенным ароматом и
неторопливо лакомился шоколадными изделиями с различной начинкой, когда откуда-то сбоку раздалось
очень тихое, бархатное:
- Я вижу, вы не слишком перегружены работой, господин Марли?




То, что Жан ухитрился не расплескать обжигающий кофе, подлетев от неожиданности, можно объяснить
лишь чудом. Как и тот факт, что вместо того, чтобы с риском для жизни подавиться очередной
конфетой, мсье Марли лишь изо всех сил прикусил вместо нее собственный палец. Прикусил совершенно
беззвучно, ибо ужас от нежданного появления madame парализовал голосовые связки арт-директора
всерьез и надолго, особенно когда Кларисса Фредерика, пристально глядя на него, все также тихо
произнесла:
- В таком случае, полагаю, вам нет необходимости здесь более находиться!




От сердечного приступа смертельно побледневшего Жана спасла лишь быстрота реакции средней ушастой,
которая очень вовремя появилась следом за сестрой и, бросив взгляд на закадычного друга, укоряющее
вздохнула:
- Клара, заканчивай сеанс садизма, ты его так в гроб вгонишь! Жан, выдыхай, она всего лишь имела в
виду, что тебя отпускают на сегодня – со мной!




Жан приходил в себя еще долгое время, которое, однако, не было потеряно даром – в гардеробных Ла
Пристли можно было найти все что угодно для любого случая, так что в итоге все еще чуточку бледный
от недавно пережитого господин Марли, как и его неугомонная длинноносая подруга были экипированы
наилучшим образом, так чтобы и чувствовать себя, и выглядеть не просто на все сто, а даже на все
двести, ибо ночь им предстояла весьма насыщенная!




Любимый клуб, обожаемые друзья, оглушительная музыка, неоновый свет и танцы, танцы, бесконечные
танцы, которые становятся вдвойне захватывающими и приносят в два раза больше удовольствия, если
рядом партнер, идеально знающий и чувствующий, с которым вместе перепробовано столько танцполов!
Примерно так в представлении Мириам Андреа выглядел идеальный вечер – и крольчонок отрывалась по
полной, словно наверстывая за все то время, пока была лишена всех этих удовольствий.






Так что наконец-то нашедший свое ушастое сокровище Макс просто не мог не залюбоваться – в самом
центре танцплощадки, посреди вспыхивающих огней, в серебристых джинсах, более чем аппетитно
подчеркивающих ее фигуру, Мириам, захваченная танцами, выглядела сногсшибательно – юной,
соблазнительной и абсолютно бесшабашной!








Правда, посещали Макс и другие мысли, в частности о том, что если у него еще оставались какие-то
иллюзии о возможности спокойной семейной жизни, с ними можно было окончательно распрощаться – глядя
на свою любимую сейчас, Максимилиан совершенно точно понимал: спокойствие и жизнь с Мириам – вещи
абсолютно и категорически несовместимые!




Однако крольчонок выглядела такой счастливой, она буквально светилась изнутри, так что, когда
наконец ушастая заметила супруга и очаровательно нежно муркнула: «Ма-акс, но мы же еще не домой,
правда?» тот просто не смог ей отказать! Так что уже вскоре их автомобиль буквально летел по ночной
дороге – Мириам всегда обожала скорость – и фонари сливались в одну яркую линию, из динамиков
неслась столь обожаемая крольчонком «Нирвана», и примерно в таком состоянии, в полной нирване,
находился и сам Макс – Мириам была найдена и наконец-то находилась рядом, а остальное казалось не
таким уж и важным!




И прогулка по пустынной набережной лишь еще более усиливало это ощущение: прохлада и мерный плеск
воды, мириады звезд на темном небе, горьковатый запах духов Мириам и легкий ночной ветер - всё это
складывалось в одно явственное и неповторимое ощущение счастья








Так что, обнимая свое ушастое сокровище, Макс не мог не признать в глубине души, что, хотя семейная
жизнь с Мириам была подобна существованию рядом с вулканом, именно в такое непредсказуемое создание
он когда-то и влюбился раз и навсегда!

 

Мне кажется, что он любит ее любой: хоть дикой, хоть домашней

 

Очень надеюсь, что это реально возвращение к себе, а не одноразовое приключение. Мири прямо светится, по-настоящему.

 

не кажется, он прямо как чертенок тринадцатый из одноименного мультика:
- Тринадцатый, кого должен любить чёрт?
- Её!

однозначно, это back for good, ибо семейной домашней девочкой из своих персонажей я вижу только двоих, и Мириам в их число не входит.
Хотя фоткать ее с дитями мне, в принципе, нравится и не кажется диссонансом, она и с мелкими возилась в кайф, когда те тоддлерами и чайлдами были.

 

В преддверии новой серии я вдруг обнаружила, что у меня совсем здесь нет фото с показов Ла Пристли, и вообще творческого процесса в святая святых madame К. катастрофически мало, а значит, нужно срочно исправляться, посему предлагаю вам немного окунуться в мир моды и подсмотреть за трудовыебуднями и их результатом:

Fashion is my profession

 

Классно! Отлично подобраны костюмы и декорации на показах, хорошо чувствуются рабочие моменты
Давно хотела спросить, а муж Клариссу не ревнует?
Жан-Пьер отлично вписался в компанию, не скажешь, что он боится мадам

 

спасибо большое! на меня порой нападает стих именно тупо пофоткать самые тривиальные, повседневные моменты, очень рада, что это не скучно просматривать!

Жану хну для закрашивания преждевременной седины продают почти по закупочной цене, как самому постоянному клиенту, а "Афобазол" он вемсто витаминок пьет курсами

я совершенно честно хотела ответить в двух слова, кратко, всё по делу, лаконично, но... стоило начать, и Остапа понесло © Поэтому, milles pardonnes, сейчас будет натуральная простыня - я решила сразу уж пересказать биографию Клариссы Фредерики, а то про семью Мири и Макса, также как и про Миранду с Андреа, читателям известно практически всё, а про Клару, в основном, лишь о ее профессиональных достижениях. Так что см. пост ниже - про Клару, Филю и всех причастных

 

Маленькое предупреждение - с медицинской точки зрения описанные здесь события категорически
невозможны, каюсь, элемент из "чуда мыльной оперы" присутствует, но я надеюсь, читатели мне простят
это вольное обращение с реальностью, как и очень старые фото: вся эта история придумывалась очень
давно и тогда казалась мне вполне правдоподобной, ибо автор был крайне юн и наивен, а так как
дальнейшее повествование строилось именно на ее основе, то придется довольствоваться тем, что есть,
сильно тапками не кидайтесь.

Клара, Филя и все-все-все

Так вот, о Клариссе - про La Priestly и ее достижения в мире моды известно всем, а между тем, и
личная жизнь старшего крольчонка вполне заслуживает внимания, взять хотя бы тот факт, что за свои
почти 30 лет Кларисса успела побывать замужем то ли три, то ли четыре раза - в зависимости от того,
как считать, ибо ее первый супруг и четвертый являлись одним и тем же человеком по имени Филис
Ангерран Бельиль д'Арленкур.




Познакомились они с Клариссой еще в юности, когда той было 16 лет. Филис в то время был студентом
исторического факультета, который мало что видел, кроме обожаемых книг, и все мысли которого были,
в основном, посвящены исключительно учебе и дальнейшим планам, включавшим в себя написание
множества книг по истории, возможно, преподавательскую карьеру. Клара же еще училась в школе, но
уже точно знала, что ее дальнейшая жизнь будет связана с фэшн-индустрией, мама Ми уже вовсю брала
дочку с собой на показы и различные светские мероприятия, постепенно знакомя с нужными
людьми и вводя в курс дела.
В общем, чисто теоретически Филис и Кларисса никоим образом не могли заинтересоваться друг другом.
И тем не менее, случайно встретившись в кафе, куда Клариссу привел на очередное свидание ее
тогдашний парень по имени Лайонел, эти двое влюбились с первого взгляда.




Пара была весьма колоритной: Кларисса штудировала модные журналы и посещала показы, прегулярно
забивая на занятия, благо что обе мамы не сильно по этому поводу переживали (Миранда еще помнила,
как когда-то сама убежала из дома, не доучившись до выпускного всего пару месяцев), Филис же,
напротив, частенько даже забывал пообедать, увлекшись очередным докладом или просто интересным
текстом - точек соприкосновения, казалось бы, не было ни одной... и тем не менее они ни разу не
поссорились и даже не прискучили друг другу: Клара внимательно слушала длинные рассказы обо всех
нюансах правления Людовика XIV, с удовольствием разглядывая в учебнике картинки с модой того
времени, Филис же внимал ее восторгам по поводу новой коллекции женского белья, про себя отмечая,
что, например, такую пикантную деталь дамского туалета как "кальцоне" сделала популярной еще аж в XVI
веке сама Екатерина Медичи...




И некоторое время после этого жили в свое удовольствие - Филис устроился работать на истфаке, где
ему уже прочили весьма успешную карьеру на поприще науки, Кларисса поступила в колледж и, по
традиции, большую часть времени, положенного на учебу, проводила либо на показах, либо в редакции
"Подиума", где Миранда уже более детально знакомила дочку с миром моды и помогала заводить полезные знакомства.




Однако идиллия была недолгой - в один из дней Филис попал в автокатастрофу, настолько серьезную,
что она повлекла за собой глубокую кому. Кларисса, разумеется, ездила в больницу постоянно,
несмотря на все менее утешительные прогнозы врачей.
Как именно она ухитрялась днем посещать часть занятий, показы и совещания в "Подиуме", а затем еще
и несколько ночных часов проводить у постели супруга, оставалось загадкой, и тем не менее персонал
уже давно привык к тому, что для одной юной леди график часов посещения оставался ничего не
значащей бумажкой.




В карьерном плане дела тем временем шли все лучше - Миранда искренне гордилась старшей дочкой, и
мечта Клары о собственном доме моды становилась все более реальной. Однако фэшн-индустрия требует
постоянного пребывания на публике, здесь очень много значит имидж, репутация. И в случае с
Клариссой все указывало на то, что для полного успеха ей, помимо профессиональных достижений,
требуется еще кое-что, а именно выйти замуж.
Клара всегда была практичной девушкой. И крайне целеустремленной, которая, к тому же, твердо знала,
чего хочет. И раз непременно требовалось найти себе спутника жизни, значит, нужно было заняться
этим, не откладывая в долгий ящик - медицинское заключение о состоянии Филиса позволяло получить
развод без проволочек, кандидат в мужья нашелся быстро, это был обеспеченный и имевший достаточный
вес в обществе Эдмонд Монтего.




Кларисса к нему испытывала ровную симпатию, Эдмонд был вежлив, галантен, любовался супругой как
удачным вложением средств... и дипломатично закрывал глаза на то, что она как минимум раз в неделю
наведывалась в больницу к Филису.




В целом, брак с Эдмондом был вполне удачным. И очень коротким, всего лишь один год, т.к. на
жизненном пути Клариссы появился мужчина с экзотическим именем Шарль-Луи-Энрике Сантьяго,
наполовину итальянец, наполовину испанец, баснословно богатый, с замашками восточного деспота,
привыкший получать желаемое по первому требованию... И получивший категоричный отпор при попытке
соблазнить Кларисс.
Как известно, препятствия в большинстве случаев лишь разжигают желание, так что поначалу
намеревавшийся лишь развлечься, Шарль-Луи уже через месяц засыпал Клару
предложениями руки и сердца, дорогими подарками, которые возвращались к нему нераспакованными, и
страстными признаниями на помеси итальянского и испанского, в которых Кларисс улавливала лишь
смутно знакомое "амор, амур, аморе" или что-то в этом духе.
В общем, через некоторое время крепость сдалась - с Эдмондом Клариссу не связывали никакие чувства,
а Шарль-Луи был чертовски обаятелен, плюс все слухи о его незаконных делишках и связях с мафией
делали его "настоящим плохим парнем", что лишь добавляло ему привлекательности, так что Кларисса
сказала заветное: "Да!"




И не прогадала: жизнь с Шарлем была сплошным адреналином, которого на тот момент и не хватало
старшей дочери Ми и Энди: господин Сантьяго обожал супругу, ревновал ее до ужаса, заваливал
драгоценностями и темпераментно осыпал проклятиями за каждый брошенный на другого взгляд.
Что до Кларисс, то, будучи от природы девушкой умной и сообразительной, она очень скоро смогла
стать для мужа настоящим советником в делах - разговоры об аферах и прочих криминальных делишках
отнюдь не были пустыми сплетнями, супруг оказался далеко не последним человеком в "соответствующих
кругах", так что с его помощью Кларисса завела много весьма интересных и полезных знакомств.
Саму Клару искренне забавлял тот факт, что, ревнуя жену к постоянно появлявшимся рядом поклонникам,
Шарль и не думал проявлять беспокойство, когда речь заходила о поездках Клариссы в больницу к
бывшему мужу.




Однако Шарль, по вполне понятным причинам, Филиса соперником не считал, даже когда, вопреки
прогнозам врачей, тот неожиданно пришел в сознание - в самом деле, с точки зрения вполне
здравомыслящего синьора Сантьяго, не было никакого смысла ревновать прекрасную Кларисс к человеку,
который не в состоянии встать с постели (и не факт, что
когда-нибудь сможет это сделать), и который саму Клару не узнает в связи с потерей памяти.
У Клариссы на этот счет было иное мнение, с которым Шарля непременно бы ознакомили... Если бы буквально через пару месяцев после "воскрешения" Филиса Клара не осталась вдовой - Шарль и его "коллеги" что-то не поделили, а в их кругах такие споры частенько решались методом физического устранения.
Таким образом, Кларисса осталась с прекрасными воспоминаниями о коротком, но бурном периоде семейной жизни, более чем существенной суммой на тайных счетах и несколькими чрезвычайно влиятельными друзьями.
Подобный расклад выглядел вполне оптимистично, так что, некоторое время искренне погоревав о
супруге, к которому Клара испытывала самые теплые чувства, теперь старшая дочка Миранды и Андреа с
утроенной энергией носилась из La Priestly в больницу и обратно, в коротких перерывах на отдых мечтая о будущем рядом с обожаемым Филисом, которое медленно, но верно становилось все более реальным - сколько именно средств Кларисса потратила на лечение бывшего супруга, не смогла бы точно подсчитать даже она сама, однако
физиотерапия вкупе со множеством других процедур постепенно начали давать результат, к тому же,
едва позволило состояние Филиса, наняв ему лучших сиделок, Клара отправляла его на курорты, сама приезжая туда при первой же возможности.




Через пару лет Филис уже достаточно оправился после комы, и морально, и физически, хоть и
вынужден был передвигаться с опорой на трость, а также не пропускать регулярные занятия по
лечебной гимнастике, а еще примерно через полгода Кларисса в четвертый раз надела белое платье:




На всякий случай в доме с ними поселилась и присматривавшая за Филисом еще в больнице медсестра по
имени Мари Элен Лоджер, которая затем как-то незаметно переквалифицировалась в некоторое подобие
домработницы, правда, с куда более широкими полномочиями.




Ее саму подобная роль более чем устраивала, Мари Элен по жизни была очень хозяйственной и
домовитой, к тому же весьма сердобольной и отзывчивой, так что, оставшись в семье, она с
удовольствием присматривала за горничной, отвечавшей за
уборку, потихоньку занималась небольшим садом перед домом, ухаживала за многочисленной живностью и
лично готовила для хозяев, втайне мечтая откормить уже, наконец, "такую тощую мадам Клариссу!"




А с рождением Лео Мари Элен с энтузиазмом вжилась в роль няни, своего воспитанника она просто
обожала, так что вечно занятая Клара могла быть на этот счет совершенно спокойна: за её сыном
присмотрят самым лучшим образом. Что, безусловно, было очень кстати, ибо самой Клариссе было
постоянно и катастрофически некогда.
Что, конечно, не могло не отражаться и на ритме жизни ее любимого детища – в La Priestly трудовой
день начинался ни свет ни заря, преимущественно с того, что полусонные сотрудники опасливо
вжимались в стены, когда мимо них проходила грозная madame Clarissa в сопровождении любимого
добермана Шарлотты:




Стоит признать: преданные сотрудники боялись Клариссу практически до судорог и только что не
крестились при упоминании ее имени, причем это желание подкреплялось не только всем известным
тяжелым характером старшей дочки dragon lady, но и присущей ей, по мнению работников, совершенно
сверхъестественной способностью появляться внезапно именно там, где ее меньше всего ждали, а
главное, успевать сразу в несколько мест одновременно. Во всяком случае, именно так все и выглядело
со стороны, ибо в течение рабочего дня глава La Priestly непостижимым образом ухитрялась
проконтролировать практически все стадии работы в своем доме моды:












Стоит ли говорить, о том, что каждое подобное посещение сопровождалось тихим ужасом несчастных
сотрудников – madame Clarissa обладала талантом подмечать даже малейшие недостатки… и указывать на
них самым недвусмысленным образом!
Такой стиль руководства, безусловно, не мог не вызывать ассоциации с другой madame, столь же
известной своим гуманистическим подходом к работникам, а потому вначале пресса с удовольствием
смаковала тему «заимствования и подражания»… Но недолго, ибо Кларисса, вопреки ожиданиям, сравнение
с maman не только не отвергала, но и при каждом удобном случае сообщала, что ее мама – гений в
своем деле, и потому ей только лестны подобные параллели! Эта тактика, несмотря на свою очевидную
простоту, оказалась на удивление эффективной!




Что же до всего остального, то результаты, демонстрируемые La Priestly, говорили сами за себя!



В такие моменты, кажется, даже сами работники несколько забывали об испытанном во время подготовки
всего этого великолепия, т.к. несмотря на тяжелый характер своей «леди-босс», ей нельзя было
отказать в профессионализме и преданности своему делу… Которое сводилось не только непосредственно
к руководству над домом мод: по вечерам (ну или порой уже ближе к полуночи, если время подходило к
очередным показам) сотрудники уже спешили по домам, а для Клариссы продолжался рабочий день. И
порой ничуть не менее напряженный, чем в стенах La Priestly, ибо старший крольчонок был полностью
солидарен с Бриджит Бардо в том, что «нет тяжелее работы, чем стараться выглядеть красивой с восьми
утра до полуночи»






Впрочем, следует признать, что если на 80% модных тусовок и soiree Кларисса откровенно скучала,
даря дежурные улыбки, то оставшиеся 20% приносили столько же откровенное удовольствие, возможно, и
потому, что на них старшую дочку Миранды и Андреа сопровождал почетный эскорт в виде главы
корпорации "Элиас КЛарк" Лайонела Форсайта:






Несмотря на наличие официальной супруги и практически столь же официальной любовницы, президент
"Элиас Кларк" регулярно и совершенно невозмутимо появлялся на публике под руку со своей «давней
подругой», причем порой давая своим поведением прекрасные поводы для тихих пересудов в кулуарах:






Подобные сплетни были тем более живучи, что супруга Клариссы публика видела от силы пару раз… и,
несмотря на безупречные манеры и прекрасные костюмы Филиса, большинство присутствовавших оставалось
в глубоком недоумении, как яркая и ослепительная Кларисса могла предпочесть этого далекого от
суетного мира историка всем многочисленным претендентам на ее руку и сердце, и в частности, самому
Лайонелу.






Саму Клариссу Фредерику подобные сплетни, кажется, никоим образом не волновали, несмотря на то, что
ей было прекрасно известно о том, что говорится за спиной – но, вернувшись домой около полуночи и
тихо проскользнув в кабинет своего обожаемого историка, Кларисса меньше всего на свете задумывалась
о том, насколько они подходят друг другу…




И, хотя в это не поверил бы никто из ее коллег и подчиненных, поздним вечером Кларисса с огромным
удовольствием слушала избранные стихотворения Бодлера в оригинале, влюблено глядя на цитировавшего
их Филиса.










Впрочем, порой одной поэзии ей все же было мало – и тогда Кларисса нежно шептала: «Я тебе тоже
сейчас прочту стихотворение…» после чего самым бархатным голосом цитировала строки Джона Донна:
« Придержи свой язык и позволь мне заняться любовью!
Проклинай мою дрожь и с проклятой судьбой нелады
Обсуждай королевский наклон головы,
Занимай свое место согласно сословью,
Но позволь, наконец, мне заняться любовью!»
Такие слова трудно воспринять иначе, чем призыв к действию!




Столь непонятный для большинства окружающих выбор спутника жизни для самой Клариссы объяснялся
очень просто. И, помимо романтического и несомненного фактора любви, которая. как известно, логике
и здравому смыслу мало поддается, там присутствовали и другие, ибо Филис с точки зрения Клариссы и
ее образа жизни представлялся идеальным супругом: он никогда не мучил ее вопросами на тему «почему
так поздно?!», не ставил в укор безраздельную преданность работе лишь с редкими перерывами на себя
и домашних, не ревновал, видя газетные сплетни, ну и конечно, не упрекал по поводу «ты совсем не
занимаешься ребенком!» Хотя, в общем-то, мог бы, т.к. Кларисса от образа идеальной мамы была крайне
далека – обычно возвращавшаяся уже глубокой ночью, она успевала лишь на пару минут заглянуть в
полутемную детскую.




И если Филису не приходило в голову как-либо упрекнуть своего bel ange, то обожавшая маленького Лео
Мари Элен порой частенько с укоризной смотрела вслед хозяйке, вновь летевшей на любимую работу.
Правда, сказать ничего не решалась, ибо, подобно сотрудникам La Priestly, она испытывала перед
Клариссой одновременно страх и некое подобие благоговения – Мари Элен с трудом могла представить,
как с виду такая хрупкая Кларисса ухитрялась железной рукой управлять целым домом моды, да еще и
столь успешно.




Впрочем, бывали свободные минуты и у неё – в редкий полноценный выходной Кларисса частенько
становилась на некоторое время нежной и заботливой и даже под бдительным надзором Мари-Элен
осуществляла процесс кормежки наследника - в общем, вела практически семейный образ жизни:




С тем, чтобы уже следующим утром, отдохнувшей и полной сил, вернуться в любимый офис и полностью
отдаться водовороту новых дел и проектов!






И если со стороны вся эта жизнь могла показаться кому-то слишком динамичной или даже слишком
странной, то сама Кларисса считала ее абсолютно и полностью удавшейся!

 

За взвращение Мириам к самой себе. Никакого одомашнивания!

 

- Это всего лишь бизнес, любимый

- А ты точно мафиози?

Деньги почившего супруга-мафиози?!

Не получилось

Он блистал не внешностью, а умом?!
Какая же чудесная пара!

 

автор полностью "за" - мы с Мири честно попробовали, но не её это и не авторово

тщорт побьери, Клара, мы спалились!

в этой семейке на диете вообще вынуждена сидеть только бедолага Андреа, а остальные - ведьмы (включая Кевина), в смысле, едят и не столстеют, двойняшки и Клара- благодаря генетике Миранды, Мири - благодаря шилу в... там, где оно обычно бывает, короче.

и вот тут я задумалась, на самом деле, потому что внешность такая штука... субъективная. Я Фильку изначально создавала, не особо задумываясь, тяп-ляп - и готово, вообще, не слишком на него обращала внимание, а потом вдруг ка-ак прониклась, и внешностью в т.ч., как по мне, что-то в нем есть приятное, интеллигентное в хорошем смысле, хотя понятно, что он не обладает яркой внешностью, но он мне видится высоким. чуть худощавым, с красивыми "породистыми" аристократичными руками, плюс. безупречные манеры, плюс воспитание... Вообще, я как-то в одном фильме видела мужика, который, если его чуть похудеть, побрить и нормально одеть, выглядел как воплощение Фили в реальной жизни в соответствующем возрасте:

real life Филя

пасиба! У меня, как у автора, стабильно есть 3 любимых пейринга, и они поочередно друг друга сменяют на пьедестале авторского предпочтения.

 

О том, куда именно ведет дорога, выложенная благими намерениями, известно, пожалуй, всем. Однако, несмотря на эту прописную истину, всегда находятся индивиды, готовые в очередной раз подтвердить справедливость данного высказывания. И Меган Крид явно относилась к ним.
После окончания университета, несмотря на диплом, ни о какой карьере девушка не думала – устроившись продавцом в бутик, Мегг считала это большой удачей и была местом работы совершенно довольна: можно тишком просматривать обожаемые модные журналы, лежавшие на столиках специально для клиентов, порой после закрытия удавалось тайком померить тот или иной наряд или обувь баснословной цены, а затем со знанием дела говорить подругам о том, что в этом сезоне модно носить та-акие красивые, но страшно, ну просто ужасно неудобные ботильоны…
В общем, в профессиональном плане Меган была всем довольна. Не ладилось у неё в другом, а именно в личной жизни, ибо перспективные молодые красавцы в бутик, понятное дело, если и заглядывали, то исключительно в качестве сопровождающих для своих дам, ну а в тех редких случаях, когда они появлялись там в одиночку, почему-то ни один из них не желал падать сраженный чарами юной мисс Крид, скупать к ее услугам весь ассортимент и немедленно предлагать заветное колечко с увесистым камушком.
Однако уныние не входило в привычки Мегг, так что все свои нерастраченные силы она предпочитала перенаправлять в другое русло – раз с собственной личной жизнью нелады, надо постараться хотя бы помочь подруге, которая, по мнению Меган, в этом более чем нуждалась!

Хроники 16

Также как и подруга, Штеффи была вполне довольна тем, как складывалась ее профессиональная судьба: после окончания университета и моральной реабилитации от встречи с грозной madame К. Штеффи стараниями своего любимого профессора смогла остаться на кафедре, где теперь и проводила дни – первую половину посвящая работе, а вторую просиживая в библиотеке или занимаясь прочими научными изысканиями, необходимыми для написания докторской.




Такое положение дел ее более чем устраивало, ибо работа была совершенно необременительной, времени на учебу оставалось предостаточно, а главное – была гарантирована непосредственная близость к предмету обожания: мягкая улыбка и приветствие Филиса ждало ее по утрам, в течение дня, исполненная гордости, Штеффи лично заваривала для ненаглядного профессора его любимый чай с корицей и яблоком, а по вечерам частенько млела от удовольствия, когда для обсуждения работы над ее докторской они оставались вдвоем в таком уютном кабинете!




Кабинет Штеффи действительно очень нравился, за исключением одной маленькой детали в виде фото на столе профессора: запечатленная на нем особа, по мнению Штеффи, взирала на неё как-то слишком уж выразительно и крайне недобро, так что, оставаясь порой в кабинете в одиночестве, Штеффи предпочитала зловещее фото поворачивать лицом вниз – так ей становилось куда спокойнее.




В остальном же поводов роптать на судьбу, с её точки зрения, не было ни малейших. У Меган, однако, было на этот счет свое мнение, так что, придя в гости и отсидев дежурные полчаса за общим столом с родителями Штеффи, она, едва девушки остались в комнате одни, безапелляционно заявила, что дальше так жить нельзя и ее долг как лучшей подруги все-таки помочь Штеффи устроить личную жизнь, ибо: «Ты ведь все еще по этому своему профессору сохнешь?»
Вопрос был из разряда риторических – стоявшая на столе фотография профессора и так довольно красноречиво свидетельствовала о наличии по отношению к нему нежных чувств. Так что Штеффи оставалось лишь молча кивнуть и опасливо взглянуть на подругу. Та выражение её лица истолковала совершенно верно и поспешила успокоить: «В этот раз точно получится, я тебе обещаю, история с журналом не повторится!»
История с журналом имела место не так давно, и о ней Штеффи до сих пор вспоминала, мучительно краснея: после памятного визита в дом профессора, в ходе которого выяснилось, кем является его законная супруга, Штеффи некоторое время предпочитала не вспоминать о данной особе, лишь иногда жалуясь Мегги, что такая женщина – отнюдь не пара ее любимому профессору. «Такая» значило: вечно занятая, стервозная, ничего не понимающая в истории и далее по списку. Впрочем, наибольшее негодование вызывал у Штеффи тот факт, что мадам К. совершенно точно не ценит свое положение в качестве супруги такого замечательного человека как профессор, в то время как сама Штеффи другие с радостью бы поменялись с ней местами. В общем, легко себе представить, как на неё подействовала обнаруженная в одном из журналов фотография мадам рядом с неизвестным мужчиной, сопровождаемая звучным заголовком «Madame C. - another affair du coeur?»






Меган, с которой этой находкой нельзя было не поделиться, посчитала данную статью просто подарком судьбы. План созрел мгновенно и был тут же приведен в исполнение – бедный профессор наверняка просто не в курсе, как обстоят дела на самом деле, так что долг Штеффи – открыть ему глаза, показать супругу в истинном свете и так далее в том же духе, для чего предполагалось положить вышеупомянутый журнал среди остальной корреспонденции Филиса, с тем чтобы он непременно наткнулся на статью и фото, а далее… Мысли о том, что могло произойти далее, вызывали у Штеффи самую мечтательную улыбку и заставляли поминутно оглядываться на часы – профессор всегда просматривал почту незадолго до ланча, так что журнал должен был обнаружить довольно скоро.




И Филис действительно обнаружил, более того, внимательно изучил и статью, и фото…. Вызвавшие у него даже легкий приступ ностальгии – среди череды ничем для него не примечательных поклонников madame К. попадались и запоминающиеся экземпляры, и данный мужчина был как раз одним из них, так что Филис прекрасно помнил и саму историю, и то, чем она завершилась:




Джентльмена на фото звали Эдгар Ланн, и познакомился он с Клариссой на одном из светских приемов, устроенных в особняке Карлоса Манчетти. Карлос сам по себе был фигурой, достойной подробного описания: начавший свою карьеру в качестве модели, эффектный и бедный, как церковная мышь, паренек довольно скоро смог влюбить в себя престарелую вдову-миллионершу, которая после кратного и бурного периода ухаживаний с радостью приняла предложение руки и сердца. Правда, наслаждаться семейным бытом ей удалось лишь пару лет – потом тетушка мирно отошла ad patres, оставив Карлоса единственным свои наследником. С модельной карьерой он распрощался еще раньше, потому как сытая жизнь способствовала тому, чтобы на смену томной бледности пришел здоровый цветущий вид, а также совсем не модельные параметры фигуры. Впрочем, Карлоса это всё не сильно расстроило – повесив в гостиной парадный портрет себя любимого в лучшие годы как доказательство профессионального успеха, он занялся тем, о чем давно уже мечтал, а именно организацией и проведением всевозможных светских мероприятий, большинство которых являлись строго закрытыми и предназначались для наиболее привилегированных особо высшего света – о подобных soiree и о том, что на них происходило, остальные могли лишь тихо судачить, многозначительно закатывая глаза и «вспоминая» все новые пикантные подробности…




Посещала ли такие импозантные собрания madame К., история умалчивает, однако доподлинно было известно о том, что Кларисса Фредерика являлась довольно частым гостем на других приемах, проводимых Карлосом, в частности присутствовала и на том, где находился недавно приехавший из Великобритании известный адвокат Эдгар Ланн.








Интерес был явным и полностью взаимным, Эдгар стал кавалером madame на весь вечер – к вящей досаде Лайонела и к интересу остальной публики, никогда не упускавшей случая посплетничать, благо что почва для разговоров в данном случае имелась весьма обильная.






Особенно в контексте последовавших за этим вечером встреч – папарацци с удовольствием снимали парочку у входов в рестораны и казино, пресса радостно смаковала подробности нового сенсационного романа, а сами главные действующие лица эти слухи не слишком-то опровергали.










И причина тому была весьма простой – роман действительно имел место быть, весьма приятно волнующий и многообещающий: Эдгар обладал прекрасными манерами и опытом в общении с дамами, был галантным, а когда нужно и напористым, в общем, имел в своем арсенале полный набор качеств, которыми можно было ба заинтриговать избалованную madame. И madame действительно была заинтригована, правда, при этом намекнув, что для продолжения отношений и перехода их в иную стадию придется постараться – такую женщину не удастся покорить банальными цветами и подарками. Эдгар намек понял верно – цветы действительно были, однако вместо привычных роз, лилий или орхидей он присылал Клариссе куда более оригинальные варианты… Что его в итоге и погубило.




Вопреки мнению публики о том, что супруг madame «ничего не видит из-за своих книг», Филис практически всегда был в курсе, если рядом с его благоверной появлялся очередной воздыхатель. Однако хорошо зная Клариссу, он обычно предпочитал закрывать на это глаза – madame всегда любила флирт, любила чувствовать себя привлекательной и желанной, при этом не переходя определенных границ, а потому Филис искренне не видел причин ограничивать ее в этом развлечении или переживать по данному поводу. Тревожиться следовало лишь в тех случаях, когда очередной поклонник вызывал у Клары несколько больше, чем просто приятное волнение – как, например, это происходило с Эдгаром.




Но и здесь господин профессор обычным и весьма банальным расспросам или прямым запретам предпочитал куда более тонкие методы воздействия, так что, улучив момент, когда Кларисса с удовольствием обозревала очередной подаренный букет, он лишь самым дружелюбным тоном поинтересовался:
- Очаровательный цветок, ma belle! Это герань?
- Да, по-моему очень оригинально, не то что какие-то там розы!
- Действительно, очень оригинально… я бы даже сказал, несколько эксцентрично… Учитывая значение данного цветка!
- А какое у него значение?
- На языке цветов, mon ange, герань означает глупость и безрассудство. Несколько странно дарить подобное даме, ты согласна?




Кларисса была согласна, однако признавать, что подарок оказался не особо удачным, не хотелось. К тому же мог ведь человек один раз ошибиться? Конечно мог, особенно если потерял голову от любви к ней!
- Действительно, несколько не comme il faut… Однако в прошлый раз это были очаровательные герогины!
- "Каприз, непостоянство, мимолетное увлечение"!
- Цикламен?
- «Прощание, усталось, скука»!
- Ну а иберийка?!
- «Равнодушие и безразличие»…




На этом месте беседу пришлось ненадолго прервать – явившейся на зов служанке было велено немедленно выкинуть «этот веник», в то время как явно изменившееся настроение madame красноречиво свидетельствовало о том, как безнадежно низко пали в ее глазах акции Эдгара, ибо согласно одному из ее любимых изречений: «Можно сглупить раз, можно два, но нельзя же это обращать в привычку!» Для Филиса же всё это означало одно – победу, полную и безоговорочную. Которую, однако, следовало все же закрепить – к обоюдному удовольствию, ибо madame была явно не против услышать произнесенное бархатным голосом ей на ушко:
- Если данному господину хотелось быть оригинальным, ему стоило бы выбрать не менее "говорящие цветы".. которая так подошли бы тебе, mon ange…
- Например?
- Белая камелия - "ты восхитительна"… Жасмин - "чувственность и элегантность"…




- Каллы - "восхищение, ты великолепна!"..
Стоит ли говорить, что еще через пару наименований, сопровождаемых более чем нежными прикосновениями, цветы были прочно забыты, да и сам Эдгар уже виделся каким-то досадным недоразумением – ненужным и совершенно лишним…




Штеффи все эти увлекательнейшие подробности, разумеется, известны не были, а потому вдвойне неожиданной выглядела для неё реакция профессора, когда она в следующий раз зашла к нему в кабинет и услышала очень мягкое: «Штеффи, Вы, очевидно, по ошибке забыли среди моей почты свой журнал»… а на слабые попытки пробормотать что-то вроде смущенного: «Да, профессор, извините» - еще более мягкое: «Ну что Вы, я Вас должен поблагодарить, одна из статей доставила мне искреннее удовольствие, взгляните сами, не правда ли Кларисса великолепно получилась на этом фото?»..
После чего Штеффи, теперь уже совсем пунцового цвета, испытывала лишь одно желание – смыться из кабинета профессора и как можно скорее!




Однако теперь, по уверениям Мегги, всё должно было получиться, и, слушая очередную идею подруги, Штеффи незаметно для себя потихоньку проникалась ею, тем более что звучала она до неприличия соблазнительно: по мнению Мегг, главная причина их со Штеффи неудач заключалась в том, что все это время madame находилась слишком близко, и именно это мешало профессору обратить должное внимание на свою замечательную аспирантку. А потому для достижения желаемого результат следовало либо удалить на некоторое время Клариссу… либо же отправить куда-то Штеффи с профессором. Второй вариант выглядел, разумеется, куда более реальным, тем более что хорошо подготовившаяся к встрече Мегг не преминула заглянуть во всемирную паутину и выяснить, что всего через 3 недели начинается конференция, тематика которой близка изучаемой Штеффи, и участие в которой примут представители нескольких университетов по всей стране. Всё вместе это выглядело отличным предлогом, чтобы подать заявку на участие и отправиться туда, конечно же вместе с научным руководителем!




Энтузиазм Мегг всегда был весьма заразительным, к тому же нарисованные ей картины пребывания в другом городе вдвоем с профессором выглядели слишком заманчиво… Так что Штеффи не оставалось ничего другого, кроме как согласиться и начать готовиться – и первым делом следовало, по уверениям Меган, должным образом привести себя в порядок перед разговором с профессором, так что на следующий день после изматывающей прогулки по магазинам Штеффи с легким недоумением рассматривала свое отражение в платье, которое по словам подруги должно было произвести на профессора неизгладимое впечатление!




И профессор действительно был впечатлен, причем не раз – для начал появлением Штеффи в крайне необычном для неё наряде, вопреки обыкновению накрашено и на каблуках, а затем – когда она изъявила желание принять участие в конференции. Выбранная ею тема доклада, сказать по правде, к ее докторской имела лишь отдаленное отношение, однако демонстрируемый энтузиазм и тот факт, что сам Филис уже довольно давно не посещал подобных мероприятий и был отнюдь не против встретиться с коллегами, сыграли свою роль, так что предложение Штеффи было принято, и теперь ей предстояло заняться подготовкой доклада, всю бытовую часть поездки брала на себя Меган, в то время как Филиса ждало, пожалуй, наиболее серьезное испытание – разговор на тему отъезда с супругой.




А в том, что Клара воспримет новость не особо радостно, у г-на профессора не было никаких сомнений, он слишком хорошо знал свою благоверную. Впрочем, это же давало ему и надежду на благоприятный исход разговора – Филис неплохо умел обходить «подводные камни» и нейтрализовать тяжелый характер «железной леди», основываясь на бесценном и длительном опыте общения с нею, с самого начала их знакомства, которое, надо признать, было весьма запоминающимся…
В тех редких случаях, когда Филису приходилось говорить о первой встрече с будущей супругой, он всегда предпочитал использовать более-менее одинаковый набор эпитетов – элегантная, изящная, стильная – в общем, то, что от него примерно и ожидалось, привычный образ эталона моды, madame К., - тем временем вспоминая, что встреченная им много лет назад девушка было крайне далеко от образа не только «железной», но и просто «леди» - шестнадцатилетняя Кларисса Пристли-Сакс обожала носить парики, преимущественно черно-красных оттенков, из нарядов же отдавала предпочтение весьма откровенным и ярким, а также с подростковым энтузиазмом накладывала на себя каждое утро «полную боевую раскраску», мечтая, как и многие ее сверстницы, выглядеть постарше и сексуальнее. Именно такое создание и вошло однажды в кафе, где коротал время между лекциями Филис. Вошло не одно – под руку с парнем, который смотрел на Клару с обожанием, но кажется, без взаимности.






Возможно, именно это наблюдение и подтолкнуло обычно не завязывавшего знакомства в кафе или на улице Филиса подойти к столику незнакомки, как только ее спутник отправился делать заказ. Длиннющие черные ногти девушки травмировали эстетическое чувство, зато зеленые глаза были совершенно восхитительны, к тому же некоторый имеющийся опыт подсказывал Филису, что без такой глобальной раскраски данная особа будет выглядеть в высшей степени привлекательно.
Надо признать, что и Клара взирала на него с некоторым интересом, гадая, какой из способов знакомства выберет данный субъект – всё предшествующее общение с молодыми людьми показывало, что вариантов было немного, а большая часть и вовсе предпочитала незатейливое: «Привет, как дела, познакомимся?» А потому легко себе вообразить, насколько неожиданно прозвучала фраза:
- Mademoiselle, вы позволите нарушить ваше одиночество?




Mademoiselle вначале слегка опешила, а затем прикинула, что такой вариант ей встречается впервые, да и вообще весь этот «закос под аристократизм», как про себя назвала Клара манеры Филиса, выглядит довольно оригинально, а потому субъект заслуживает некоторого внимания.
- Ну попробуй…те. Правда, мой парень это вряд ли одобрит!
- Да, ваш молодой человек… боюсь, он вам совершенно не походит в качестве спутника и собеседника, m-lle!
От такого заявления Кларисс опешила вторично. Разумеется, она и сама не считала Лайонела достойной парой, да, в общем-то, и себя не рассматривала в качестве его девушки, но услышать такое от постороннего…
- Вот как, а вы, вероятно, подходите?
- Как бы нескромно это ни прозвучало, но да!
- Ну и почему же?
- Хотя бы потому, что в моем обществе вам не придется скучать так, как с ним!
- Докажи!
- С удовольствием, но для этого мне нужно знать ваше имя!




"Грамотный развод», - довольно хмыкнула про себя будущая madame К., такое определенно заслуживало поощрения, так что, достав блокнот, она послушно написала там Clarissa Frederica Priestly-Sachs, ожидая какой-нибудь фразы «комплиментного» характера про редкость имени, его красоту и т.п. Однако дальнейшие действия молодого человека вновь поставили её в тупик – придвинув к себе блокнот, он принялся внимательно изучать написанное, время от времени зачеркивая некоторые буквы, а вскоре на листке, под именем Клары, появилась новая запись, гласившая: «Paradise is here»,






В ответ же на вопросительный взгляд Клариссы Филис пояснил:
- Это неполная анаграмма, m-lle!
- Неполная ана… что?
- Неполная анаграмма, m-lle. Это греческое слово, оно обозначает слово или фразу, получаемые из других осмысленных слов или фраз посредством перестановки букв. Изобретателем считают Ликофрона из Древней Греции, однако наиболее популярны анаграммы стали во Франции XV - XVII веков. Множество анаграмм было составлено и во времена Наполеона – от самых хвалебных вначале и до уничижительных после его падения, многие поэты и религиозные деятели стремились составить анаграмму из своего имени, как например Мартин Лютер, Франсуа Рабле или Пьер де Ронсар. Особенно выделялся этим поэт Франуса Вийон, кстати, прелюбопытнейшая личность, будучи весьма талантливым поэтом, он своим современникам был известен еще и как чрезвычайно опасный вор и разбойник, с ним связаны и довольно интересные истории о тайном братстве катаров, борьбе с орденом дреговитов... Впрочем, не буду вдаваться в подробности, к тому же Вашему молодому человеку действительно вряд ли всё это понравится!




Кларисса все это время слушала в легком ошеломлении: никогда ранее ей не говорили столько новых имен и неизвестных слов за столь короткий промежуток времени. И теперь, поняв, что продолжения не будет, старшая дочка Миранды и Андреа, разумеется, чрезвычайно возмутилась - к черту молодого человека, что там за тайны и легенды? На такой результат Филис и надеялся с самого начала, так что Клариссе было предложено покинуть кафе – чтобы выслушать продолжение истории в уже более подходящем месте - на что она с легкостью согласилась.




За этой первой встречей, разумеется, последовала другая, за ней еще одна… А в итоге Лайонел возмущенно шипел, что Клара встречается с «каким-то ботаном», в то время как сама Кларисса смотрела на Филиса всё более восхищенным взглядом - чертовски начитанный и образованный, Филис к тому же был прекрасным рассказчиком, так что никогда ранее особо не интересовавшаяся ничем, кроме моды и клубной жизни, теперь Кларисса буквально открывала для себя совершенно иные измерения – Филис водил ее в театр, рассказывая о трагической и прекрасной Марии Калласс и о Лине Кавальери, которая из певички кабаре смогла вырасти до оперной дивы…








Во время посещения музея Кларисса слушала о потрете Габриэль д’Эстре, фаворитки Генриха IV, которая едва не стала французской королевой, и которая была изображена на портрете обнаженной в обществе то ли своей сестры, то ли некой неизвестной дамы, обо всех легендах и догадках, окружающих данное полотно…








И даже во время простого поедания хот-догов в парке Клара слушала забавную историю находчивом поваре герцога Ришелье, который в XVIII веке, желая хоть как–то разнообразить меню своего господина в осажденной крепости, из имевшихся в его распоряжении немногочисленных продуктов впервые приготовил соус, теперь всем нам известный как майонез….
Добавить к этому прослушивание в ночном парке адажио Альбинони, чтение наизусть в оригинале Бодлера, благо что французским Кларисса владела весьма неплохо, вежливый и вместе с тем такой волнующий поцелуй руки при встрече – легко было понять, почему очень скоро Клара сама уже стала мечтать о том, чтобы порой упоминаемое Филисом ars amandi наконец из области поцелуев перешло в нечто более существенное!




В ход для этого шли все известные Кларисс ухищрения – от откровенного флирта до провокационных нарядов, и, судя по взглядам, которыми награждал ее Филис, ее мини-юбки находили самый живой отклик. Однако, устроившись подобной юбке на перилах на вечерней набережной, Клара против ожидания получал не обоюдоприятный телесный контакт, а нежное:
Я расскажу тебе, изнеженная фея,
Все прелести твои в своих мечтах лелея,
Что блекс твои красот
Сливает детства цвет и молодости плод!..




Стихи были очень красивыми, шепот на ушко – бархатным и таким волнующим… Так что по возвращении домой Кларе требовался весьма продолжительный холодный душ, а затем чистые девичьи грёзы о том, что Филис наконец пригласит её к себе не только для совместного просмотра иллюстраций в альбоме о Сальвадоре Дали, что было на удивление интересным и весьма приятным, однако уже совершенно недостаточным, и если ранее, представляя первую в жизни ночь любви, Кларисса непременными условиями считала номер-люкс отеля, свечи и черное шелковое постельное белье, то теперь она все более склонялась к мысли, что свечи – это китч, шелковые простыни наверняка ужасно неудобные и скользкие, а вместо люкса вполне подойдет и квартира, которую сейчас снимал Филис. В общем, антураж – дело десятое, лишь бы он сам там был!
Подходящий случай наконец представился, когда, гуляя вечером по переулкам, парочка попала под проливной дождь, ближайшим спасением от которого и стала находившаяся неподалеку квартира Филиса, по прибытии в которую Клара была незамедлительно отправлена принимать горячий душ, а вся ее одежда и неизменный парик отправились сушиться, что само по себе было уже знаменательнейшим событием, т.к. до этого Филису еще ни разу не удавалось увидеть крольчонка с «родным» причесоном и без боевой раскраски, так что теперь Клара несколько нервничала, рассматривая свое свежеумытое лицо, и надеялась, что недостаток косметики компенсируется коротким – соблазнительно коротким – полотенцем, и Филис все же «впечатлится»




Филис в самом деле «впечатлился» – и полотенцем, и тем, что его ожидания оправдались: без «штукатурки», с распущенными черными волосами Клара выглядела очаровательно нежной и очень юной, как раз такой, как ему мечталось, и свое восхищение крольчонком он выразил самым недвусмысленным образом.






Который, по мнению Клары, должен был наконец привести к желанному и неизбежному финалу… Однако не привел – полотенце целомудренно оставалось на своем месте, а на весьма требовательный вопрос Клариссы «Ну когда?!» последовал мягкий, но твердый ответ: «После свадьбы, mon ange, только после свадьбы!»
Сказать, что Клара была удивлена, значило бы сильно преуменьшить – старший крольчонок был попросту в шоке, ибо
А) кто сейчас ждет до свадьбы
В) про свадьбу вообще ни разу речи не шло
и, наконец,
С) если уж на то пошло, то это она должна была бы ломаться и отказывать, но никак не ей!
Аргументы Филиса на тему: «…но, ma belle, это традиции семьи, ложиться в постель со своей избранницей до свадьбы – ужасный mauvais tonne и вообще неприлично, в аристократических семьях так не поступают», разумеется, услышаны не были, Кларисса воспринимала лишь факт отказа… которому нашла немедленное объяснение: «Ты меня не хочешь, я тебе совсем не нравлюсь ненакрашенная?!»




Теперь настал уже черед Филиса изумленно взирать на любимую – подобная интерпретация ему не приходила в голову, и неизвестно, чем бы в итоге закончился этот скандал, если бы посреди очередных объяснений Филиса Клара не услышала, наконец, заинтересовавшее её:
- Подожди, «после свадьбы» - это в смысле... ты вроде как хочешь на мне жениться? Ну то есть предлагаешь мне за тебя выйти замуж?!
Филис лишь выразительно вздохнул, что он данный ответственный шаг планировал совершить в более подходящей и соответствующей обстановке, но раз уж так вышло, то да, смысл Клара уловила совершенно верно, ей действительно «вроде как» предложено стать мадам Бельиль д’Арленкур.




Конфликт, разумеется, был тут же забыт, как и все негативные эмоции – пусть до свадьбы оставалось еще целых полтора года (пока Кларисс не исполнится восемнадцать), однако столько нужно было обсудить, распланировать... да и закрепить примирение тоже отнюдь не мешало бы!




Этот памятный вечер, помимо прочего, имел и другие последствия – уверившись в своей привлекательности в глазах Филиса, Кларисс постепенно начала проникаться его мнением относительно своего внешнего вида, в частности, в том, что касалось париков, которые Филис считал абсолютно излишними. И хотя макияж будущей железной леди порой по-прежнему бывал излишне ярким, теперь она периодически радовала взгляд жениха куда более естественным видом – как в городе, так и во время вылазок на природу.










Которым за эти полтора года они посвятили огромное количество времени, также как и занятиям спортом – сублимируя не растраченную друг на друга энергию в «движение, движение, движение», Филис и Клара занимались теннисом, верховой ездой, совершали длительные прогулки, а несколько раз Кларисс даже удалось вытащить своего любимого историка в ночной клуб










Однако все когда-нибудь кончается, в том числе и ожидание – торжественный момент в итоге настал, и даже чуть раньше, чем было запланировано изначально: мечтавшая, как и большинство девушек, о пышной свадьбе в окружении родственников и друзей, Кларисса ухитрилась незадолго до своего совершеннолетия вдрызг разругаться с мамами, в частности, по поводу свадьбы – Миранда никоим образом не одобряла выбора старшей дочки, после чего, ворвавшись среди ночи к Филису, Клара заявила, что хочет замуж немедленно, плевать на платье и все остальное. Филису, правда, удалось уговорить ненаглядную подождать хотя бы до утра, однако это стало единственной уступкой со стороны крольчонка, так что, перетряхнув всех своих друзей, знакомых и друзей знакомых Филис все же смог договориться о том, чтобы их поженили «досрочно». Платье было куплено накануне утром, прическа сделана в ближайшей парикмахерской - но ни самого крольчонка, ни тем более Филиса такие мелочи уже не волновали








Даже отсутствие родственников и друзей не слишком расстраивало, а если честно, то и вовсе не ощущалось – наконец ставшие официально мужем и женой, Кларисса и Филис были слишком поглощены друг другом…










Разумеется, нынешняя «железная леди» мало чем напоминала юную Клариссу, однако некоторые нюансы все же оставались прежними – и в частности, умение Филиса убеждать и уговаривать грозную la diavolessa.




Разговор с которой, как он и предполагал, был не из легких – Клара в целом негативно относилась к его отъездам, но особенное её негодование вызывал факт поездки в компании этой девицы, как неизменно называла Штеффи madame К.




Впрочем, на этот случай у Филиса были особые аргументы, призванные убедить супругу в том, что она – единственная и неповторимая, сравниться с которой никому не под силу.






Очевидно, приведенные доводы возымели свое воздействие на грозную madame, потому как спустя несколько дней в назначенное время Филис стоял в аэропорту, а спустя еще пару часов Штеффи украдкой бросала влюбленные взгляды на сидевшего в кресле рядом с ней профессора, предвкушая предстоящее им путешествие.




Программа пребывания в городе была расписана до мелочей, так что, отдохнув пару часов после перелета и тщательно приведя себя в порядок, Штеффи отправилась в номер профессора обсудить предстоящую конференцию и свои планы - на неё и на ожидающую их культурную программу.




Забронированные для Филиса и его аспирантки комнаты отеля были смежными, что в глазах подруг являлось неоспоримым преимуществом, так что, открыв дверь, Штеффи оказалась в просторной и красиво обставленной гостиной, интерьер которой был подобран с большим вкусом. Однако Штеффи было совсем не до красот – на обитом красным бархатом диване в вальяжной и расслабленной позе расположилась женщина, пребывание которой в этом городе было совершенно невозможным. И тем не менее она находилась здесь, в комнате профессора, и от одной ее улыбки хотелось провалиться сквозь землю, когда своим неизменно тихими бархатным голосом Кларисса Фредерика произнесла:
- Добрый день, мисс Гри!.. Вы, кажется, не ожидали меня увидеть?

 

Специально залезла в поисковик посмотреть значение и обнаружила, что герань выражает чувство влюбленности. Ай да профессор

Запретный плод особенно сладок

Доверяй, но проверяй! Молодец Кларисса! Штеффи, без обид, но это - не судьба

 

*скромно* автор, когда писал, аж несколько вариации нашел... и решил по-тихому выбрать те, что нам с г-ном профессором оказались более по душе. Всё равно Клара проверять уж точно не будет!

Клархен по отношению к Филе одной картинкой

 

«Как вы яхту назовете, так она и поплывет!» © Если перефразировать эту известную фразу, то
получится: как начнете путешествие, так оно и пройдет. Именно такие мысли в различных вариациях
мелькали в голове Штеффи Гри, когда в погожий летний день она в открытом авто неспешно ехала по
улицам в ходе небольшой обзорной экскурсии по городу. Экскурсия эта была запланирована еще в Нью-
Йорке, заранее, однако суровая реальность внесла в неё определенные коррективы.

Хроники 17

Так, в частности, вместо того, чтобы любоваться красотами города сидя возле профессора, Штеффи
занимала место на переднем сиденье, а рядом с Филисом расположилась мадам Кларисса, и несмотря на
то, что она казалась поглощенной экскурсией, Штеффи почти физически ощущала на своей спине тяжелый
взгляд «железной леди».




В такой обстановке ей самой было категорически не до городских пейзажей – взгляд мадам вызывал
пренеприятнейшие ощущения, а все мысли занимал один-единственный вопрос: как Кларисса оказалась
здесь, с ними, в этом городе, учитывая, что даже сам профессор был не в курсе ее прибытия? Сейчас
Филис выглядел абсолютно безмятежным, однако Штеффи готова была поспорить на что угодно, что приезд
супруги отнюдь не был спланирован заранее. И, надо признать, в этом мисс Гри не ошибалась!




Не только Филис, но и сама Кларисса изначально не допускала и мысли о том, чтобы поехать вслед за
супругом. Вместо этого, дав согласие на его отъезд, весьма мрачная и обуреваемая чувством,
подозрительно похожим на ревнивое собственничество, мадам занялась любимой работой с удвоенным
энтузиазмом. Однако учитывая настроение железной леди, для сотрудников этот боевой настрой все
более грозил обернуться глобальной катастрофой, потому как всё, что они делали, было категорически
неправильным – скучные декорации, явно выполненные дефективными пациентами на занятиях по трудовой
терапии, фото новой коллекции, очевидно, снимались на одноразовый поларойд эпилептиком в момент
приступа, ну а самих моделей, судя по всему, набирали по принципу «чем хуже тем лучше»!








Клара в общем-то и сама понимала, что еще пара-тройка дней подобного настроения могут привести к
самым плачевным последствиям, однако поделать с собой ничего не могла – при мысли о грядущей
командировке супруга в обществе этой девицы железной леди хотелось немедленно связаться с друзьями
ее третьего, ныне покойного супруга, которые находились слегка по ту сторону закона и которые свято
веровали в формулу «Нет человека – нет проблемы». В том, что эти благородные синьоры не откажутся
помочь, Кларисса не сомневалась ни на секунду, и останавливало ее, пожалуй, лишь смутное
подозрение, что сам Филис не одобрит столь радикальных методов в отношении своей аспирантки. А
потому требовалось срочно найти какое-то другое решение, некий патентованный антидепрессант, и весь
жизненный опыт мадам К. подсказывал ей, что таковым может являться только один человек…
Мириам Андреа в последнее время практически не вылезала из своей мастерской, увлеченная новым для
себя видом живописи, а именно росписью зеркал. Крольчонку уже виделась новая выставка – зеркала с
изображениями скотопандочек, а также украшенные излюбленными афоризмами средней ушастой, а потому
появившуюся сестрицу Мирра, наскоро поприветствовав, потащила за собой в мастерскую – хвастаться
результатами и грядущими планами.




Кларисса планы и результаты оценила. Не обошла она вниманием и приготовленные донной Эстефаньей
пирожные, почесала за ухом Лесли, угостив того кремом, и лишь затем, устроившись так, чтобы по
возможности не вляпаться своим дизайнерским рукавом ни в одно из многочисленных пятен краски,
позволила себе закурить и выразительно взглянуть на сестрицу, в надежде, что та и сама догадается
спросить, что же привело ее в гости. И Мириам действительно догадалась, правда, заданный ею вопрос
звучал куда более конкретно:
- Ну а теперь колись, что натворил твой ненаглядный историк?
Мадам от неожиданности едва не подавилась дымом, после чего, откашлявшись, поинтересовалась, а с
чего, собственно, Мириам взяла, что дело именно в Филисе, на что получила совершенно исчерпывающий
ответ:
- Ты приехала в восемь вечера, что для тебя безумно рано, да еще и в будний день, слопала вот уже 5
пирожных, - при этих словах Кларисс машинально отдернула руку от шестого безе, - то есть по всем
признакам явно нервничаешь. А по-настоящему нервничать тебя в этой жизни заставляют всего два
фактора: Ла Пристли и Филис. Если бы проблема была в первом, то ты бы сейчас находилась в кабинете
и решала её, однако ты здесь, следовательно… Короче, колись!




Крыть было нечем и пришлось «колоться». Суть долгого и весьма эмоционального шипения железной леди
можно было свести к следующему: я уже согласилась на его поездку, но я очень не хочу, чтобы он
ехал! С этой девицей! Вдвоем!
Мириам слушала вдумчиво. Можно сказать даже сочувственно, правда сочувствовала она скорее не данной
ситуации, а сестренке в целом, потому как с точки зрения средней ушастой испытывать ревность в
случае с Филисом было как минимум глупо, по крайней мере если дело касалось живого человека – если
уж ревновать, то к столь любимым и лелеемым профессором книгам, а не к какой-то аспирантке, о чьей
внешности мсье Бельиль наверняка имеет лишь отдаленное представление, ибо вряд ли заострял внимание
на столь незначительных деталях. Правда, озвучивать подобные умозаключения Мириам не торопилась,
что-то подсказывало ей, что сестрица вряд ли проникнется ими…
Помощь пришла совершенно неожиданно и крайне вовремя – когда монолог Клариссы был уже заверен, а
Мириам судорожно пыталась облечь в наиболее вежливую форму свои измышления, в углу раздалось
негромкое шуршание, а затем нежный девичий голосок поинтересовался:
- Клара, а почему ты сама не хочешь поехать с ним?




Трудно сказать, для кого появления «из ниоткуда» Апельсинки - а это была именно она – оказалось
большей неожиданностью: Клара о присутствии племянницы в комнате и не подозревала, Мириам же в пылу
творчества о данном факторе просто-напросто чистосердечно забыла, т.к. Апельсинка, зная, что maman
крайне увлечена работой, вначале мирно разукрашивала стену, пристроившись в уголке рядом с шумно и
уютно сопевшим Мартином, а затем также тихо задремала и проснулась уже от выразительного монолога
Кларисс. Однако обнаруживать свое присутствие не спешила – по ее собственным словам, не хотела
прерывать любимую тетушку, на деле же скорее заслушавшись, ибо когда еще будет шанс приобщиться к
взрослым делам!
Так или иначе, но появление Лауры оказалось чрезвычайно своевременным, а потому Мириам лишь
выразительно хмыкнула, что подслушивать, конечно, нехорошо, однако в данном случае устами младенца
глаголет истина, и почему бы, собственно, Кларисс не послушаться и не отправиться вслед за своим
Тацитом – и время хорошо проведет, и от работы отдохнет, а главное испортит всю малину этой девице!




Судя по всему, именно последний аргумент и стал решающим – особым человеколюбием madame К. никогда
не страдала, а уж если речь шла об определенных персонах, к коим относилась злополучная Штеффи, то
здесь железно срабатывал принцип «Нету большей радости, чем от мелкой гадости», а потому решение
было принято, и весь следующий день Кларисса занималась исключительно тем, что вводила в состояние
паники весь многочисленный штат своих ближайших подчиненных – ЦУ сыпались как из рога изобилия,
планы перекраивались на ходу, а все отдаваемые распоряжения должны были быть выполнены еще до того,
как мадам успеет произнести их до конца.
Так что лишь под вечер Клара посчитала нужным наконец оповестить о своем отъезде Алесандро, который
вместе с Милагрос должен был остаться ответственным за все происходящее в Ла Пристли во время
отсутствия madame.




Надо признать, время для визита было выбрано не самое подходящее – Сандро в компании двух своих
помощниц занимались кропотливым подгоном по фигуре Милены платья из планируемой осенней коллекции
«Remember the summer», что требовало от самой Милены всей возможной неподвижности, а от «храбрых
портняжек» - сосредоточенности и полного внимания, и уж совершенно точно в этот момент всем
участникам этого процесса было противопоказано сказанное как обычно тихим и очень ровным голосом:
«Кстати, я завтра уезжаю... в отпуск… с мужем!»




Кларисса, разумеется, понимала, что новость это как минимум неожиданная, а потому была готова к
довольно бурной реакции. Чего не ожидала «железная леди», так это весьма эмоционального и отнюдь не
совсем цензурного вскрика от обычно сдержанной и спокойной Милены, которая буквально взвилась от
слов madame, чудом не налетев на ножницы, которые держала в руке одна из помощниц. Правда, на
изумленное:
- Милена, но это всего лишь на десять дней! Право, я не ожидала, что ты так расстроишься!
Несчастная модель процедила сквозь зубы, что расстроилась бы куда меньше, если бы Сандро в этот
момент от избытка чувств не воткнул в неё булавку…




Главный дизайнер Ла Пристли в ответ лишь невинно потупил очи долу. Несмотря на то, что новость в
первый момент его и в самом деле ошарашила, Алесандро моментально смекнул, какие выгоды влечет за
собой этот отъезд и положение пусть временного, но все же главы Ла Пристли. Впрочем, помимо
профессиональных, прощание с мадам сулило еще и личностные и исключительно приятные моменты…




Безвинно пострадавшая Милена также была утешена самым нежным образом – булавка там или нет, но ее
восклицание прозвучало достаточно искренне, чтобы стало ясно: разлука с madame отнюдь не добавляла
положительных эмоций миссис Тэтчер, что, впрочем, вполне компенсировалось продолжительным
прощанием…




А на следующий день вошедший в свой номер Филис мог наблюдать там очаровательную картину – личный
самолет Лайонела доставил madame в город куда раньше, чем туда прибыли господин профессор и его
спутница, а уж получить ключ от комнаты мужа для Клары не составило труда, так что к моменту
появления Филиса его вторая половинка уже во всеоружии поджидала супруга.






Правда, вместо предполагаемого изумления на лице профессора отразилась лишь добродушно-ироничная
улыбка, когда madame нежно промуррчала:
- И ты совсем-совсем не удивлен?
- Ну почему же, ma belle, конечно удивлен, я –то предполагал, что ты присоединишься к нам еще в
самолете!.. Ты слишком быстро согласилась на мой отъезд, а сдаваться так легко в твоем характере,
chérie!




Штеффи, разумеется, всех эти подробностей не знала, да и знать особо не хотела, ей вполне хватало
одного того факта, что Кларисса Фредерика теперь находилась в непосредственной близости, что уже
само по себе было катастрофой, а также неминуемо влекло за собой полное крушение планов. Вернее,
планы осуществлены как раз были – все намеченные экскурсии, прогулки и мероприятия, только
присутствовали на них гости из Нью-Йорка в немного измененном составе: быть третьей лишней рядом с
madame и профессором Штеффи не рискнула, и потому красотами города и его окрестностей Филис
наслаждался исключительно в обществе своей супруги.
Впрочем, думается, что не меньшее удовольствие господину профессору доставляло и непосредственно
это самое общество – учитывая то, что в обычной повседневной жизни Филис и Кларисса порой виделись
всего пару раз в неделю, такой незапланированный вояж приобретал явственно романтический оттенок.












Как порой сладко мурлыкала грозная madame К.: «У нас с тобой ведь ни после первой, ни после второй
свадьбы еще не было медового месяца… надо компенсировать!»
Филис, разумеется, мог бы напомнить, что первый медовый месяц не состоялся потому, что, поспешно
помирившаяся с мамой Мирандой Клара спустя неделю после свадьбы рванула с ней в Париж на
эксклюзивный показ какого-то ультрамодного в тот год дизайнера, что же касается второй церемонии
бракосочетания, то Филис до сих пор явственно помнил, с каким лицом буквально на следующее утро
после свадьбы Клара вылетела из номера отеля с отчаянным: «Merde, они перепутали эскизы!»
Однако мсье Бельиль от природы был весьма дипломатичным человеком с хорошо развитым чувством такта,
а потому предпочитал об этих мелочах не напоминать. Тем более что процесс «компенсирования» был
таким чертовски приятным…

18+

Впрочем, кое-что из приятного, разумеется, перепадало и Штеффи: подготовленный ею доклад был
воспринят весьма благосклонно и тепло, конференция оказалась чрезвычайно интересной, во время
перерывов аспирантке удавалось провести час-другой в обществе профессора, с которым они вместе
обедали в небольшом открытом кафе рядом со зданием университета, а кроме того Штеффи ждали
интересные знакомства с коллегами Филиса, которым он представлял девушку как «свою лучшую
аспирантку и весьма многообещающего исследователя!»




Подобные моменты, конечно, очень радовали, однако и они в конечном итоге омрачались возвращением в
суровую реальность – по вечерам на выходе из университета Филиса всегда ожидали.




И хотя он сам, разумеется, вежливо предлагал Штеффи присоединиться к ним с супругой, той хватало
одного брошенного вскользь взгляда «железной леди», чтобы вежливо и крайне поспешно отказываться от
подобного удовольствия, так что и ночным городом madame К. и ее супруг любовались вдвоем.












Дополнительным источником хорошего настроения в течение данной поездки для Клариссы являлось
отсутствие в городе вездесущих папарацци – про её внезапный отъезд прессе было неизвестно, а потому
теперь madame могла позволить себе расслабиться по-настоящему, в создании, отправлявшемся на
загородную прогулку, даже самые дотошные журналисты едва ли узнали бы грозную главу Ла Пристли.








Не говоря уже о том, что в отсутствие внимания прессы Кларисс могла не задумываться над тем, что
нежное муррчание по отношению к мужу никоим образом не вяжется с ее таким тщательно продуманным
имиджем «железной леди». Кстати, именно данный факт во многом объяснял то, что в Нью-Йорке madame
предпочитала появляться на всевозможных мероприятиях не с супругом, а в обществе Лайонела,
Алесандро и прочих кавалеров, благо в желающих недостатка не было, рядом с которыми можно было без
труда соответствовать привычному образу femme fatale, не рискуя «выдать себя» влюбленными взглядами












Одним словом поездка совершенно точно оправдывала себя, Мириам оказалась права, расписывая
ожидавшее Клару в высшей степени приятное времяпрепровождение. Однако не только madame использовала
данное время на полную: оставшиеся в Ла Пристли сотрудники, заслышав об отъезде любимого
начальства, издали коллективный вздох облегчения – учитывая настроение Клары в последние дни,
теперешние почти две недели свободы казались просто милостью небес, а потому большая часть отделов
после работы устремилась отметить этот нежданный подарок судьбы. Что до «vip-компании мадам К.», то
хотя для них отъезд Клариссы не был таким уж праздником, однако отставать от коллектива все же не
хотелось, а потому было решено хорошо провести время в узком кругу, благо что облюбованная комната
отдыха для этой цели подходила замечательно.










И поначалу вечер проходил вполне цивильно и мирно – приятные разговоры, негромкая музыка, все как и
положено для компании взрослых серьезных людей. Однако по мере уменьшения запасов спиртного
атмосфера становилась все более нежно дружеской, принесенный откуда-то Энтони кальян был воспринят
на ура, так что вскоре скромно пылившаяся в углу установка для караоке ожила и весьма громогласно,
в то время как главные лица Ла Пристли демонстрировали удивительную слаженность движений в полу-
народных танцах.








Впрочем, что касается танцев, здесь пальма первенства однозначно принадлежала Энтони и рыжеволосому
арт-директору - их заключительный канкан на столе стал просто гвоздем вечера, впечатлив и самих
исполнителей данного номера, и восторженных зрителей.




Чего не могли предположить бравые танцоры, так это что их выступление впечатлит также и madame К…
Вышедший утром из душа Филис обнаружил свою вторую половинку в кресле, где она с величайшим
удовольствием рассматривала что-то в телефоне, и судя по вообще-то совершенно не свойственному
Кларисс хихиканью, зрелище доставляло ей немалое удовольствие.




Автором данного «презента» был, разумеется, Алесандро – пока Милена, Эван и Марк наслаждались
зажигательным танцем, главный дизайнер Ла Пристли не терял времени даром, увековечивая данный
момент для потомства с помощью съемки на телефон. Он не сомневался, что madame видео оценит – так
оно и произошло.




О том, что «утро после вчерашнего» не бывает добрым, Жан-Пьер знал давно и не понаслышке. Однако ни
одно из предыдущих пробуждений не было для него столь запоминающимся, как в этот раз, когда из
пучин сна арт-директора вырвал звук пришедшего нового голосового сообщения. Этот сигнал Жан услышал
бы, кажется, и находясь в коме, а потому, несмотря на крайние протесты организма, проснулся
моментально. Во всяком случае попытался проснуться – открыв глаза и судорожно нащупав телефон, с
третьего раза смог попасть по нужным кнопкам и прослушать, наконец, сообщение, смысл которого дошел
до него не сразу…




А когда все-таки дошел, то заставил похолодеть: бархатно-нежный голос madame до ужаса мягко
произнес:
- Вы не перестаете удивлять меня, господин Марли, ваши таланты столь разнообразны – живопись, а
теперь еще и танцы… Ваше вчерашнее выступление было очень ярким и запоминающимся, в будущем я
постараюсь учитывать, что вы настолько многогранная личность!
Последнее предложение прозвучало для Жана как приговор. Сомнений быть не могло – возвращение
Клариссы Фредерики из отпуска обещало крайне не скучную жизнь всем ее подчиненным!

 

Как я погляжу, что позволено Клархен, не позволено профессору?

 

Очень романтическая поездка получилась, рада за супругов (только Филис жену переоценил, не было бы подсказки Лауры, не было бы приезда)!
Алесандро - серый кардинал, сам же устроил вечеринку (как главный) и сдал всех участников мадам

 

Мириам меня очень расстрогала своими "свиданиями" с прошлым. Хорошо, что она помнит его, но живет настоящим. Последние моменты и мысли Макса в слух, это так мудро. Эххх, какая же красивая эта безусловная любовь.

Просто в обмарочном состоянии от скринов светских выходов Клариссы! Столько красивой роскоши. Я не представляю даже сколько труда в это все вложено!

 

что позволено Клархен, то никому другому вообще не позволено

так все логично - и пати на хате отгулял в удовольствие, и на всякий случай еще и коллегам свинью подложил - всё по классике дружественного серпентария ЛП!

Мириамовское прошлое у меня мелькает регулярно, ибо Макс, конечно, лапочка, но авторово сердце отдано пейрингу Мириам\Алиса.

спасибо большое! Я в свое время квартировалась с sim'ейством на форуме, где все эти показы мод проводились в виде мероприятий с приглашенными симами других игроков, и снимать всё это было хоть и несколько утомительно (здравствуйте, вылеты игры!), но просто чертовски увлекательно!

 

Я понятия не имею, когда и в какую серию войдет этот маленький фото-кусочек, но он мне очень нравится, так что я решила поделиться им. пока еще свежи воспоминания об осени:

Let's paint this world