TS2 Мир: Хроники SIM’ейства Пристли-Сакс

Дратути!

Это создание недаром находится в самом начале, ибо лишь спустя почти год пребывания на форуме я, наконец, решилась начать собственную тему.

Мир категории строго 18+ ибо пары разные нужны, пары всякие важны, в т.ч. и нетрадиционные + симы мои не так чтобы ЗОЖники.

Как я понимаю, многие из форумчан уже знакомы с моим SIM’ейством, как минимум, с главными его членами – скотопандами, поэтому первые посты я постараюсь сделать краткими, показав лишь основных действующих лиц, а всяческие второстепенные герои будут добавляться по мере их появления в повествовании.

Содержание:

1.

Пожалуйста, зарегистрируйтесь или войдите для просмотра ссылок!

2. Действующие лица и исполнители: Пристли-Сакс, основной состав
3. Действующие лица и исполнители: родственники и друзья ч.I
4. Действующие лица и исполнители: родственники и друзья ч.II
5. Feel the difference
6. Действующие лица и исполнители: родственники и друзья ч.III
7. Хроники - 1
8. Действующие лица и исполнители: Рик и Чарли
9. Действующие лица и исполнители: Meet the scotopandas
10. Хроники - 2
11. Хроники - 3
12. Хроники - 4
13. Хроники - 5
14. Хроники - 6
15. Хроники - 7
16. Хроники - 8
17. Хроники - 9
18. Хроники 10
19. Хроники 11
20. Хроники 12
21. Хроники 13
22. Хроники 14
23. Хроники: sim'ейный альбом
24. Хроники: guess who?
15. Хроники 15
16. Ла Пристли: закулисье
17. Madame C. - краткое био
18. Хроники 16
19. Хроники 17
20. Хроники 18
21. Хроники 19
22. Хроники 20
23. Хроники 21
24. Хроники 22
25. Хроники 23
26. Хроники 24
27. Хроники 25
28. Хроники 26
29. Хроники 27
30. Хроники 28
31. Хроники 29
32. Хроники 30
33. Хэллоуин
34. Рождество 20\21
35. Merry X-mas, Julia(n)
36. Рождество 21\22 ч.I
37. Рождество 21\22 ч.II
38. Рождество 21\22 ч.III
39. Хроники 31 ч. I
40. Хроники 31 ч. II
41. Пасха '22
42. Хроники 31 ч. III
43. Хроники 32
44. Хроники 33
45. Хроники 34
46. Хроники 35

 

Если Жан-Пьер станет заместителем, а потом родится рыжий малыш... я бы хотела посмотреть на лица сотрудников и любовников мадам

 

а вот теперь автор в моем лице натурально завис, ибо... *барабанная дробь* я тоже не помню!
Не в смысле "кто родился", это-то да, а вот выкладывала ли?

максис великий, это было бы реально шикарно, а учитывая некоторую рыжину г-на профессора, и не так чтобы совсем невероятно, и меня тут только один момент останавливает - Жана же прикопают прямо там, среди прошлогодних коллекций, причем коллективно!

 

ВСЕМ-ВСЕМ-ВСЕМ!
Самого лучшего нового года!!!
​

 

И самого лучшего в новом году!

 

Согласно всем известному жизненному закону, вслед за праздниками неизменно наступают суровые трудовые будни. Именно они и ждали вернувшихся после замечательного пребывания на вилле Марка подчиненных madame Clariss. Впрочем, что касается Энтони и Эвана, для тех возвращение в Нью-Йорк прошло вполне спокойно - к предстоящему выпуску новой коллекции они отношения не имели, а вот Алесандро, Марку и Милене предстояло трудиться в поте лица. Особую напряженность создавал тот факт, что коллекции подобного типа – а именно для детей и беременных дам – в Ла Пристли до того не выпускали, ибо интересы madame лежали вдали от этой сферы, и потому теперь обстановка в офисах была весьма нервной, «Like mother, like daughter» имела все шансы стать самой трудо- и нервоемкой линией за всю историю дома моды.

Хроники - 21

Не добавлял оптимизма и настрой самой «железной леди», впрочем, ее можно было понять: практически каждое утро madame К. начиналось с процедуры под кодовым названием «morning sickness», после чего следовал тщательный осмотр лица на предмет непременного и неизбежного ухудшения состояния кожи, а затем, сопровождаемое обреченным вздохом, следовало становление на весы, что всегда удручало Клару чрезвычайно, даже если увиденный результат ни на грамм не отличался от вчерашнего.



Одним словом, причин для радости по утрам было мало, и пожалуй единственным положительным моментом во всей сложившейся ситуации было для madame то, что из-за своего отвратного утреннего самочувствия она теперь прибывала на работу позже обычного, завтракая дома и тем самым радуя своим присутствием мужа и сына, которые к подобным «подаркам судьбы» были весьма непривычны, а потому относились с искренним удовольствием, благо что рядом с ними железная леди имела тенденцию становится нежным мурчащим созданием, сарказм и прочие прелести своего характера приберегая для дорогих подчиненных.






В свете этой ситуации последние чрезвычайно завидовали тем счастливчикам, которые по какой-либо причине не участвовали в нынешнем марафоне по подготовке новой коллекции, хотя был среди «отлынивавших» один человек, который, кажется, с большим удовольствием погрузился бы в коллективную работу, пусть даже выполняемую в постоянном «предчувствии дедлайна». Этим счастливчиком, как легко догадаться, был Жан-Пьер Марли. После памятного диалога на побережье madame более не заводила с ним разговора на тему будущего декрета и тому подобного, зато по прибытии в Нью-Йорк самым нежным голосом сообщила, что в его услугах на время создания «Like mother like daughter» они сейчас не нуждаются, а потому Жан может посвятить все свое время давнему заданию, а именно – приведению в божеский вид приобретенного madame загородного дома. При этом в качестве рекомендаций Жану были лишь туманно сказано: «Стиль должен понравиться моему супругу, я купила этот дом, чтобы Филис мог начать там работу над новой книгой, а потому, господин Марли, я ожидаю, что вы сделаете все возможное для максимально комфортного пребывания моего мужа в особняке!»




Такие ЦУ звучали, мягко говоря, не слишком понятно, но что-либо переспрашивать у Клариссы Фредерики было, с точки зрения Жана, чревато самыми болезненными последствиями, а потому арт-директору не оставалось ничего другого, кроме как, получив у Мириам максимально полную информацию о характере «мистера Пристли-Сакс», как про себя именовал супруга Клары Жан, углубиться в изучение архитектуры и убранства всевозможных замков и старинных особняков.




Некоторую помощь в этом деле оказал ему и сам Филис, любезно предоставив в распоряжение господин Марли свою домашнюю библиотеку, весьма богатую и обширную, в дополнение к которой прилагались удобные кресла, вкусный чай со сдобой, подаваемый идеально вышколенной прислугой. Всё это делало процесс поиска довольно приятным, и несколько удручало лишь крушение надежды Жана на то, что Филис, знакомый с объектом работы, сможет описать ему свои идеи относительно убранства загородного дома: стоило ему заикнуться на данную тему, как господин профессор с явным удивлением вскинул брови:
- Так вы говорите, у нас с Клариссой есть загородный дом? Quelle surprise…




Из этого высказывания следовало лишь одно: Жану не оставалось ничего иного, кроме как, собрав недочитанные книги и, по дороге приобретя еще парочку, одним погожим утром, получив у madame ключи и разрешение взять имевшего указания насчет дороги шофера со служебным авто, отправиться в особняк лично, чтобы уже на месте оценить обстановку и, может быть, заполучить необходимый для творчества эмоциональный заряд.
Что касается последнего, с этим не возникло проблем, едва дом предстал перед глазами Жана, потому как Кларисса, приобретая недвижимость, ориентировалась лишь на
а) удаленность от города (достаточную, но не слишком большую),
б) живописность окружающей местности (чтобы понравилось обожаемому Филису)
в) размер особняка
Довольно пугающее состояние приобретаемого ничуть не волновало железную леди - ремонт был неизбежен в
любом случае, а потому подошедший по главным параметрам дом она купила без колебаний.




Что же касается Жана, у него вид данного жилища вызвал в памяти однозначную ассоциацию: «Дом Ашеров». Нечто подобное он испытывал в свое время, осматривая только что приобретенный Мириам дом Джулиана, однако на тот момент рядом находилось множество шумных друзей, теперь же ему в одиночестве предстояло провести здесь двое суток, что несколько нервировало.






Впрочем, пройдясь по комнатам, Жан несколько приободрился – особняк, конечно, находился в плачевном состоянии, но при этом был многообещающим в плане возможностей для дизайна, что позволяло рассчитывать на продуктивную работу, так что вполне возможно, что первое мрачное впечатление оказалось обманчивым…
С такими оптимистичными мыслями арт-директор перенес имевшуюся у него в запасе (и весьма обильную, благодаря Селиму) снедь в кухню, где находились как ни странно вполне рабочие раковина и газовая плита, после чего распрощался с шофером и, с остальными вещами под мышкой, вернулся в небольшую комнату, которая в ходе осмотра дома была облюбована им под место для работы… и где Жана ожидало первое неприятное открытие: сумка с ноутбуком благополучно отправилась обратно в Нью-Йорк, оставленная на заднем сиденье служебного автомобиля. Данное обстоятельство было весьма печальным, т.к. в ноутбуке хранилось несколько интересных находок по части дизайна, однако у Жана оставался запас еще не прочитанных книг, так что временную потерю ноута это вполне компенсировало, и истинный масштаб постигшего его несчастья Жан осознал лишь спустя несколько часов, когда неожиданно жалобно пискнув, его мобильный телефон вдруг погас, полностью разряженный. Трагедия заключалась в том, что зарядка находилась в боковом отделении все той же пресловутой сумки, а потому теперь арт-директор оставался полностью отрезанным от мира в особняке, который в тот же миг снова показался ему каким-то совсем не дружелюбным; и теперь, пытаясь отвлечься чтением, Жан поминутно вскидывал голову, заслышав то скрип старых половиц, то царапанье веток о стекла.




Однако все это, как выяснилось, было лишь прелюдией грядущих неприятностей, когда незаметно подкрался вечер, и везде залегли длинные тени, с каждой минутой сгущавшиеся и, как казалось Жану, становившиеся все более зловещими. Идея провести ночь в особняке теперь выглядела совсем не такой уж блестящей, как думалось ему в городе, и если бы была такая возможность, Жан с удовольствием бы покинул неприветливые мрачные комнаты, наплевав на то, что это могло выглядеть как самое позорное бегство. Но в отсутствие средств коммуникации оставался лишь один выход: лечь и постараться как можно скорее уснуть, чтобы завтра при свете дня с легкой душой посмеяться над собственными страхами. Что Жан и попытался претворить в жизнь, наскоро переодевшись в старую любимую пижаму, которая за давностью лет стала для него чуть ли не талисманом, и юркнув под одеяло…




Лишь для того, чтобы спустя сорок минут бесцельного переворачивания с боку на бок понять, что объятия Морфея не раскроются для него, пока он не съест что-либо.
Жан давно уже знал свою особенность испытывать приступы прямо таки волчьего голода в минуты волнения, а потому сейчас обильные запасы еды, заботливо приготовленные любимым, оказались бы очень кстати, если бы не одно «но» - все они с педантичной аккуратностью были убраны Жаном на кухню. На казавшуюся сейчас такой далекой кухню, путь в которую лежал как минимум через два коридора, темных, чужих и чертовски пугающих не внушающих доверия.




Одна мысль о подобном «путешествии» вызывала у Жана непреодолимое желание накрыться одеялом с головой, однако чувство голода, особенно на нервной почве – не из тех, с которыми можно спорить, а потому со вздохом обреченного, рыжеволосый арт-директор мужественно откинул одеяло, взял фонарик и шагнул в темноту….
До этого момента Жан-Пьер всегда гордился своей отличной памятью, искренне считая ее достоинством – он всегда с легкостью запоминал прочитанное, а любимые произведения цитировал по памяти без труда даже спустя довольно большое время после прочтения, не говоря уже о книгах, попавших ему в руки совсем недавно. И вот теперь, осторожно и крадучись передвигаясь по коридору, Жан изо всех сил старался изгнать из своей такой превосходной памяти отрывки из сегодняшнего сборника «Легенд и рассказов о приведениях». Обиднее всего был тот факт, что эта книга, купленная вместе с парочкой других, повествующих о быте, нравах и интерьерах дворянства в XIX веке, была для него совершенно бесполезной, он прихватил ее исключительно для собственного удовольствия – просто чтобы скоротать время в поездке забавными и совсем не страшными историями о призраках и прочей нечисти, облюбовавшей старинные особняки.
Однако теперь, в темноте пустынного дома, наполненной странными шорохами и скрипами, прочитанные накануне абзацы выглядели совсем такими веселыми, как днем.




«…Коридоры и галереи, как геометрические линии, тянулись в бесконечность, не иначе как перед архитектором была поставлена задача соорудить здание, где можно бродить, не поворачивая назад, целую вечность. Интерьеры казались мрачными не из-за громадных размеров, а из-за полной и жутковатой наготы. Что словно бы заполняла собой все уголки. Пустыня царила повсюду: на лестничных клетках, в коридорах, залах, вестибюлях. На голых стенах не было ни единого украшения, чтобы оживить тонущие в полумраке перспективы…
…Я шел все дальше и дальше, и эхо моих шагов на замшелой, не посыпанной гравием тропинке вызывало у меня двоякое чувство. Я был один и в то же время словно бы не один. Глубокая тишина, нарушаемая лишь глухим стуком шагов, свидетельствовала, что здесь никого, кроме меня, нет, но те же звуки вселяли в меня и противоположное ощущение..» *




Пожалуй, ни один еще путь в жизни господина Марли не казался ему столь же длинным, как эти пресловутые коридоры, и потому хотя маленькая и весьма скромная кухня выглядела не самым лучшим образом, для Жана она стала буквально долгожданным оазисом, который к тому же содержал столь желанные сокровища в виде еды.
Первым делом храбрый арт-директор начал с того, что схомячил шоколадку, и лишь затем, зарядившись гормонами счастья, коими, если верить когда-то полученной информации, был богат данный продукт, принялся методично собирать припасы, которые могли понадобиться ему до утра (что-то смутно подсказывало Жану, что заставить себя повторить подвиг прохода от спальни до кухни будет затруднительно).




То ли шоколадка и впрямь подействовала на Жан-Пьера ободряюще, то ли просто слегка удовлетворенное чувство голода придавало сил, но теперь двигался он куда более уверенно, нежно прижимая к себе провизию и шагая почти что бодро, едва ли не самоуверенно, с улыбкой вспоминая свои изначальные страхи.
Таким образом Жану удалось преодолеть примерно половину пути, когда, достигнув одного из поворотов, он неожиданно замер, услышав… что-то. А потом - скрип открываемой двери… и будто бы шаги, всё более приближавшиеся, неумолимые и жуткие, особенно теперь, когда, казалось, вся окружавшая его темнота, наполнилась непонятными звуками, скрипами, и словно бы даже голосами…
В прыгающем свете фонаря, который Жан все еще судорожно сжимал истерически дрожащей рукой, неожиданно мелькнул чей-то темный силуэт, и это стало последней каплей: вскрикнув вдруг всплывшее из самых глубин памяти: «Vade retro!» Жан инстинктивно шарахнулся назад… после чего всё вокруг поглотила тьма.




Жан-Пьер даже в детстве не особо жаловал активное времяпрепровождения, и занятиям спортом предпочитал танцы. Однако сейчас он совершенно точно знал, что именно должны чувствовать любители бокса, приходя в себя после весьма качественного нокаута: голова раскалывалась нестерпимо, зрение фокусировалось медленно и явно с крайним нежеланием, и ко всем этим прелестям добавлялись явственные слуховые галлюцинации, причем галлюцинации из трех весьма и весьма знакомых голосов, два из которых были просто хорошо известны господину Марли, а один вызывал желание сию же минуту провалиться обратно в небытие.

Впрочем, долго размышлять над природой данного явления Жану не удалось – если все прочие ощущения можно было списать на последствия удара головой, то неожиданно ударивший в нос резкий, но весьма приятный запах, а затем прикосновение к губам чего-то прохладного, сопровождаемое насмешливым: «Пей, неврастеник!» были более чем реальны. Также как и явно знакомый вкус напитка, после нескольких глотков которого Жан все же рискнул открыть глаза, чтобы убедиться в материальности и абсолютно земной сущности своих «видений», одно из которых бархатным тоном произнесло:
- Судя по тому, с какой легкостью вы поглощаете коллекционный виски, господин Марли, можно сделать вывод о том, что состояние ваше не внушает опасений!




Жану оставалось лишь порадоваться, что его лимит страха на сегодня был полностью исчерпан, и сил на то, чтобы испугаться madame уже попросту не было - вполне логично, ибо этим вечером Жан и так уже совершил с его точки зрения невозможное – упал в обморок от страха – происшествие, каковое он сам всегда полагал лишь литературным ходом, не встречающимся в реальной жизни. Мириам, правда, на это признание отреагировала лишь выразительным смешком:
- Ну и правильно делал, что считал – ты вырубился после того, как башкой об полку приложился, шарахнувшись от Клары! Кстати, я так и не поняла, что ты тогда проорал?
- Vade retro, что в переводе с латыни означает «изыди!»… Должна признать, господин Марли, на моей памяти Вы – первый из всех моих сотрудников, кто так откровенно выражает свои эмоции от встречи со мной!
Господина Марли хватило лишь на то, чтобы покраснеть под цвет своей шевелюры и пристыжено зажмуриться. Большего, впрочем, от него и не требовалась, т.к. всем присутствующим не терпелось поскорее покинуть особняк и вернуться по домам, откуда их так неожиданно выдернули: Мириам – звонок встревоженного Селима, которому никак не удавалось связаться с любимым, ну а Клару – визит сестренки вкупе с все тем же Селимом, которым madame понадобилась в качестве живого GPS навигатора, ибо только она знала дорогу к месту, где столь таинственным и непонятным образом исчез рыжеволосый арт-директор.






Стоит ли говорить, что по возвращении домой Жан еще несколько дней не мог без дрожи вспоминать о произошедшем, а потому когда Мириам заговорила о грядущем Хэллоуине, господин Марли категорически отказался принимать в нем участия, весьма эмоционально объяснив среднему крольчонку, что страшилок и ужастиков в его жизни и так хватает, и в дополнительных лично он совершенно не нуждается. Однако спорить с Мириам Андреа, когда она уже приняла решение – занятие априори бесполезное, и потому, разумеется, когда настал «день Икс» Жан был частью развеселой компании, которая готовилась встретить праздник во всеоружии, т.е. в соответствующем антураже и, разумеется, в подобающих костюмах!


























Особую прелесть ему придавала гастрономическая область, где стараниями Селима и его талантливого ассистента Корделии возникали подлинные шедевры «кулинарии ужасов», в духе вечера подходившие под описание «На лицо ужасные – вкусные внутри!»
Особой популярностью у собравшихся пользовался коктейль, состав которого Селим держал под строжайшим секретом. Правда, данный вопрос переставал волновать дегустировавших уже после первого глотка-двух, ибо вкусовые и веселящие свойства напитка были выше всех похвал, а это являлось главным критерием оценки.





Что же до особняка, то, разумеется, позорная эскапада Жана никак не могла служить оправданием невыполненной работы, так что, спустя некоторое время, рыжеволосый арт-директор вновь отправился в загородный дом, правда, теперь уже не один - и итоговый результат их совместных с Мириам усилий отвечал даже самым взыскательным вкусам железной леди:

*

О'Брайен Фитц-Джеймс "Потерянная комната"

 

Бедный-бедный Жан Но до чего ж приятно таких заюшек немного мучить, скажи?
Но дом прямо шикарный, что до, что после
А ещё у Жана классная пижамка!

 

Я уже боюсь сюда заходить, опять Жанчику инфаркт устраивают.

А что, они с Мири вдвоем ремонт в особняке сделали? Могу поспорить на что угодно, ты это писала до того, как начала приводить в порядок свою квартиру!

 

я тут, конечно, должна возмутиться и сделать вид, дескать, фи, да янитакая, но... кому я вру, ибо - да!!!!

ну не, не настолько автор была оторвана от жизни даже в том юном возрасте Предполагалось, что они вдвоем - это общие гранд-идеи, а потом шла нудная работа с дизайнером, который тихо рвал на себе волосы и надцатый раз объяснял. почему гениальная задумка Мириам противоречит всем законами физики

 

Зря. Если дом в аварийном состоянии, то проще его снести и построить новый, а нахождение в таком доме может представлять угрозу жизни.

Авантюрист, однако. Откуда ему известно, что в старом матрасе не водятся клопы и мыши, а по полу не бегают крысы

Такое ощущение, что ему жизненно необходимо чего-нибудь пугаться: если не мадам, так призраков, и он просто не может в этом признаться самому себе

Потому что ночевать нужно было на кухне в спальном мешке, а еще лучше - в палатке подальше от особняка (на картинке он очарователен! )
Кларисса явно симпатизирует Жану, ведь могла с Селимом и сестрой отправить своего шофера, а поехала сама.
Хеллоуин отличный получился, не смогла лишь опознать девушку в зеленом платье на первом фото.
Шикарный загородный дом!

 

Бгг, обожаю истории с привидениями
Что ж ты так, Жанчик, с одним "Изыди!" на босса пошел...

 

где "проще", а где желания мадам?
*напевает голосом Земфиры*
"Кто мне сказал "не получится"? Если мне хочется - сбудется!" ©

*в сторону*
Жа-ан, а Жан? А мы, по ходу, безбожно палимся!

на самом деле, более чем, но это - огромный секрет! Сравниться с которым по огромности может лишь тот факт, что эта симпатия - абсолютно взаимна.
кто сказал Стокгольмский синдром?!

скиллы не прокачаны, ХП мало, мана на исходе... нуб, что поделать!

это Изадора, супруга Чарли, дружбана Мириам.

 

А как он влюбился в Селима? Тот, случайно, его до смерти не напугал при первом знакомстве?

И абсолютно невинна

 

намного проще: там его до обморока напугала перспектива, что папенька таки узнает о чувствах, ибо Селим с самого начала непрозрачно намякнул, что его интересует большее, нежели one night stand

тем и хороша - мало ли у мадам поклонников обоев обоих полов, желающих комиссарского тела, а тут что-то абсолютно новенькое!

 

Бедный Жан! Но я не перестаю угарать от его встречи с начальством )))

 

Жан, по ходу, фатально нагрешил в прошлой жизни, так что в этой - сплошная карма в лице железной леди

 

Высказывание о прямой зависимости между размерами проблем и возрастом детей, звучащее как
«Маленькие детки – маленькие бедки» возможно кому-то и кажется спорным, однако что касается Миранды
и Андреа, они готовы были подписаться под этим выражением неоднократно, может быть лишь несколько
уточнив, что совсем маленькие и совсем уж взрослые детки – это так себе, локальные катастрофы по
сравнению с дивным периодом между двенадцатью и восемнадцатью годами. Разумеется, некоторый опыт в
обращении с ушастыми, вошедшими в сей знаменательный возраст, у Ми и Энди уже имелся, более того,
они полагали себя вполне опытными и просвещенными в данном вопросе.

Хроники - 21

Наивность подобных убеждений стала ясна уже совсем скоро: несмотря на наличие целых двух уже вполне
взрослых крольчат, с настоящими прелестями подросткового периода супруги Пристли-Сакс столкнулись
впервые и большей частью на примере Кристи, которой хотелось одновременно «во-он ту взрослую и
классную юбку, а еще во-от этого сладкого медвежонка!», требовалось по утрам минимум на час
запереться в ванной, мечталось о принцах, каковыми виделись старшие мальчики, и хотелось свиданий,
романтики и историй если не в духе Ромео и Джульетты, то хотя бы как в фильме «Кейт и Лео». Да, и
еще младшему крольчонку катастрофически не нравилась собственная внешность, а точнее излишняя
худоба и чудовищно, по ее мнению, длинный нос. Уговоры из серии «крольчонок, ну какой же он длинный
– вот посмотри на Мириам, она же не переживает» помогали слабо: – средняя сестренка была, конечно,
нежно любимой, но ее пофигизм в отношении внешности и возможности понравиться противоположному полу
были слишком хорошо известны Кристи, а потому по утрам, глядя в зеркало, ушастенькая лишь грустно
вздыхала.




Собственно, как подозревали Ми и Энди, основной причиной недовольства был не пресловутый нос (лично
Миранда, от которой данная выдающаяся часть тела была унаследована, считала его вполне изящным), а
наличие Того Самого Мальчика, который в лучших традициях жанра не обращал на Кристиану внимания.
Мальчика звали Дональд Грейвз, он был старшеклассником, звездой местной футбольной команды и
главным претендентом на звание «Король вечеринки» в своем выпуске. Все вышеперечисленные
достоинства, разумеется, обеспечивали юноше устойчивое внимание со стороны женской аудитории, и,
опять же разумеется, за всей это толпой накрашенных и декольтированных нимф было невозможно
разглядеть еще и нежно вздыхавшую при виде возлюбленного Кристи.




Впрочем, надо отметить, что только вздохами она не ограничивалась – как полагается безответно
влюбленным юным барышням, Кристи смотрела романтические мелодрамы, запасшись бумажными платочками и
достаточным количеством шоколадного мороженого, слушала сборники вроде «Best romantic ballads» где
главным достижение авторов были рифмы из серии «You went away o-oh won’t you stay!..» и скрупулезно
штудировала журналы для девочек со всевозможными якобы полезными советами на тему «Как
заинтересовать парня». Правда, большая их часть даже затуманенному влюбленному сознанию Кристианы
казалась весьма сомнительной, вроде почерпнутого в одном таком издании «Будь увлеченной.
Например, научись фехтовать на самурайских мечах. Любой парень мечтает встречаться с супер
девушкой»




В общем, такая ситуация скорее предполагала личные советы «бывалых», и старшие сестренки, как
вполне справедливо считала Кристи, были лучшими конфидентами в столь деликатной проблеме – богатый
опыт Мириам и Клариссы должен был послужить на пользу младшего поколения. Увы, действительность
оказалась не столько радужной: опыт, конечно, имелся и не малый, но с определенными оговорками. Что
касается Клары, то ее проблемы с мальчиками в возрасте Кристи заключались в том, чтобы выбрать
одного из нескольких кандидатов, а никак не в привлечении отдельного индивида; с Мириам поначалу
всё выглядело более обнадеживающе, но эта иллюзия быстро развеялась, когда в ходе диалога с
сестренкой средний крольчонок мечтательно улыбнулся, муррча:
- Да там всё просто: говоришь комплименты, невзначай прикасаешься, смотришь в глаза… радуешь
неожиданными маленькими сюрпризами, ну плюшевые медведи там всякие, шоколадки-мармеладки, не
устаешь напоминать, что она – самая красивая, самая желанная….
- Мири?
- …Ну конечно порой можно заставить и чуточку поревновать, только главное не перестараться. И
цветы, обязательно дари цветы, по поводу и без, это…
- Мири!
- А?
- Я спрашивала про мальчиков!
- Что? А, ну да… ну... мальчику, конечно, цветы дарить необязательно….




В таких условиях оставалось рассчитывать лишь на себя и свои силы, что крольчонок и делала,
старательно выводя в тетрадках милый профиль, засыпая объект воздыхания валентинками на День
Святого Валентина и, разумеется, как положено всем влюбленным, пыталась оседлать Пегаса, чтобы
воспеть свое чувство в стихах. Увы, пресловутое крылатое создание оказалось весьма норовистым,
зарифмованные строчки получались редко и были подозрительно краткими. Кристиана, однако, утешала
себя родством краткости и таланта и добросовестно переписывала на розовую бумагу с сердечками вирши
с рифмами "крочь-любовь" и "мою-твою".
Некоторые из них даже попадали в руки адресата. Тот, правда, то ли был ценителем исключительно
высокой поэзии, то ли просто предпочитал иные литературные формы, но особого отклика у него эти
анонимные послания не вызывали.




Разумеется, такое положение дел не могло не удручать, особенно на фоне полнейшего успеха брата, ибо
если кто и не знал неудач в личной жизни, так это Кевин Эммануил. Всегда прекрасно одетый и
обеспеченный, саркастичный и при этом чертовски обаятельный и до неприличия уверенный в себе, Кевин
имел в школе репутацию местного Казановы, девушки, делая страшные глаза, рассказывали друг другу,
как он «разбил сердце бедняжке [одно из многочисленных имен]», после чего, втайне от все тех же
заклятых подруг, бросали заинтересованные взгляды на «этого ужасного Пристли-Сакс». Объяснялась
такая тенденция очень просто: несмотря на недолговечность ухаживаний Кевина, в тот период, пока они
все же длились, избранница чувствовала себя настоящей королевой: представитель младшего поколения
Пристли-Сакс умел и любил кружить голову прелестным юным феминам и делал это для своего возраста
поистине виртуозно. Дополнительным же бонусом для барышень была и явственная зависть менее
удачливых подруг.




Однако такой подход нравился, разумеется, далеко не всем прелестницам, среди них периодически
находились те, кто желал бы подольше задержаться в статусе «официальной дамы сердца» и вообще стать
единственной, и тогда юному Казанове приходилось несладко. Кристи особенно любила историю о том,
как трое пассий, подкараулив ничего не подозревавшего кавалера после уроков, заперли его в классе с
целью немедленного выяснения, так с кем же из них он на самом деле встречается. Увы, роль Париса
при трех новоявленных богинях Кевину совершенно не улыбалась, а потому пусть не совсем
джентльменским, но зато надежным выходом стал для него красивый прыжок через открытое окно на
задний двор школы, благо что физическая подготовка вполне позволяла осуществить сие действо: Кевин
вообще к спорту относился с большим вниманиям, особенно к тем его областям, которые касались
самозащиты, ибо у его кратковременных подружек порой находились парни, отчего-то желавшие лично и
весьма близко познакомиться с Кевином, чего ему в свою очередь категорически не хотелось.




Впрочем, данные небольшие инциденты разумеется не могли стать причиной поменять образ жизни,
приносивший столько удовольствия, точно также как не оказывали на Кевина воздействия укоризненные
взгляды сестренки, считавшей подобное поведение очень-очень нехорошим и вообще неправильным. Кристи
сама предпочитала поступать правильно и так как нужно всегда и везде. Ну или почти всегда. За
редким исключением, которое, например, представляло собой несанкционированные вылазки в ночной
клуб. Методика этих побегов была разработана еще в то время, когда сами ушастые были совсем
мелкими, их сестренкой – белокурой, длинноносой и абсолютно неугомонной, и до сих пор «способ
Мириам» еще ни разу не давал сбоя, несмотря на всю свою явную простоту: в день икс подготавливался
наряд для вечернего времяпрепровождения и складывался в сумку, которая ближе к вечеру надежно
пряталась под крыльцом на заднем дворе, после чего ушастые чинно ужинали, желали мамам спокойной
ночи и разбредались по комнатам… Чтобы через пару-тройку часов, когда родительницы уснут,
прокрасться вниз, на кухню, откуда можно было совершенно спокойно выйти во дворик. На случай
встречи с одной из мам была заготовлена чудесная отмазка: умильно прижатые уши, сонное выражение
лица и вялое: «Я только спустился водички попить!»




В сочетании с пижамой и взлохмаченным спросонья видом выглядело все это вполне достоверно, так что
у старшего поколения не было поводов беспокоиться, в то время как представители младшего,
беспрепятственно прокравшись на внутренний двор, облачались в припасенные клубные наряды. Затем
следовало небольшое препятствие в виде забора, которое, впрочем, легко преодолевалось при наличии
некоторой физической подготовки у Кевина и стремянки для Кристи, к дому тем временем подъезжал
автомобиль приятелей, и вскоре всю компанию уже ждали громкая музыка и неоновые огни...










Единственным недостатком данного способа было то, что подходил он исключительно для теплого (ну или
для не совсем холодного) времени года, в то время как зимой приходилось довольствоваться лишь
обговоренными с родителями гуляниями. Впрочем, на скуку крольчата все равно пожаловаться не могли,
как и остальные представители ушастого семейства - очевидно, это являлось фамильной чертой, так что
времяпрепровождение Кевина и Кристи всегда было интересным и увлекательным даже в отсутствие
адреналина по поводу ночных побегов. Кевин, к примеру, полагал, что спорт – это, конечно, хорошо,
но танцы – еще лучше, да и девушки «ведутся» на такое охотно, так что, взяв в качестве партнерши
сестренку, дважды в неделю кружил ту по залу, несмотря на то, что сама Кристи, также горевшая
желанием научится танцевать, в отличие от брата порой начинала верить, что у неё и в самом деле обе
ноги левые, когда только хорошая реакция Кевина спасала ее от чересчур близкого знакомства с полом
студии.




Поэтому в свободное время Кристиана отдавала предпочтение более спокойным занятиям, где не
требуется особая грация, а именно – цветам. По просьбе младшего крольчонка часть балкона была
отдана ей и оборудована соответствующим образом, так что получилось что-то вроде крохотного зимнего
сада, где Кристи самозабвенно сажала, поливала, удобряла и выращивала разнообразные цветы, в
большинстве своем, правда, вполне привычные, без каких-то экзотических диковинок, но тем не менее
вполне симпатичные, а главное искренне радовавшие крольчонка.




Увы, такие радости, также как и цветочная компания, не слишком помогали в налаживании личной жизни,
а потому, несмотря на всё это, порой Кристиана впадала в мрачную меланхолию, особенно когда объект
воздыханий в очередной раз не замечал усилий, направленных на привлечение его внимания и во время
перерыва в тренировке, как обычно, проходил мимо, а крольчонок оставалась сидеть на трибунах весьма
понурая.
Так было и в один осенний день, когда грустные размышления на тему возможной пластической операции
по уменьшению носа прервало вдруг прозвучавшее рядом:
- Привет, Кристи!
Подняв голову, крольчонок обнаружила рядом с собой парня, судя по всему ее ровесника, лицо которого
ей было явно знакомо, но сходу вспомнить, где же она видела его раньше, не получалось. В ответ на
ее явное замешательство тот пояснил:
- Я Ник, Николас Каслоу, помнишь? Мы с тобой еще учились в одном классе в начальной школе!




Кристи действительно вспомнила – если не начальную школу, то уж во всяком имя парня, потому как
довольно часто слышала о нем от мамы Энди. Андреа работала с отцом Николаса, Дэвидом, уже много
лет, и хотя по не понятным для Кристи причинам мама Ми всегда сердито поджимала губы, когда речь
заходила о нем, сама Энди считала его своим хорошим другом, а его сына – весьма «перспективным
молодым человеком».




...И тут нам просто необходимо сделать краткий экскурс в прошлое, дабы прояснить отдельные деликатные
моменты:
Заходя в домашний кабинет Дэвида Каслоу, главы новостного отдела Нью-Йорк Таймс и своего ближайшего
друга, Андреа всегда чувствовала себя одновременно слегка неловко и чрезвычайно польщенной.




Объяснялось это крайне просто: Энди была очень хорошо знакома миловидная особа, улыбавшаяся с
фотографий, в обилии украшавших стены вышеупомянутого кабинета и недвусмысленно намекавших на
чувства его хозяина к данной особе…

Которые, впрочем ничуть не мешали ни Энди, ни Дэвиду посвятить часть вечера достаточно продуктивной
работе над новым номером газеты. И даже наоборот, как всегда, сделали это работу не только продуктивной, но и чертовски приятной!
Кто и бы что ни говорил по поводу несовместимости дружбы и более нежной привязанности, Энди в
обществе Дэвида всегда чувствовала себя замечательно:









И лишь крайне редко испытывая смущение - например, когда в комнату заходила Катарина Каслоу… Ибо
для той чувства супруга к его обворожительной начальнице также не составляли секрета.

Впрочем, не следует считать Дэвида бездушной сволочью, которая ничуть не принимает в расчет наличие
супруги. Будучи от природы созданием деликатным, Дэвид, напротив, старался в присутствии Кати
не упоминать имени Андреа. А ее осведомленность объяснялось тем простым фактом, кто, когда
Андреа возглавила один из отделов газеты, сделав своим заместителем Дэвида, Катарина работала там
секретаршей.




А уж о влюбленности Дэвида в очаровательную мисс Сакс в офисе, кажется, знали даже уборщицы. Как,
впрочем, и о том, кому отдает предпочтение Энди: изредка, но в коридорах газеты раздавался стук
каблуков на туфельках Prada, мелькали тонкий силуэт и всполох белоснежных волос…




У самой Катарины происходящее вызывало всегда только искреннее недоумение: как можно Такому
Мужчине! (с большой буквы и непременно с восклицательным знаком) предпочитать женщину, старше на 15
лет, чья репутация служит основой для «офисных страшилок» как среди сотрудников ее журнала, так и
для многих других, оставалось за пределами понимания Кати. Что, впрочем, ей самой было только на
руку, а потому, когда представился случай, она сделала все, что в ее власти, чтобы получить от
Дэвида заветное колечко. О чем до сих пор ни разу не жалела - Дэвид был с ней неизменно заботлив и
внимателен, хорошо зарабатывал, просто обожал их двоих детей, Веронику и Николаса.






Касательно нежных чувств супруга, Катарина демонстрировала достаточно прагматичный подход:
единственная, с кем он мог бы ей изменить, была Андреа, но та, к глубочайшему удивлению Катарины и
многих других, продолжала довольно счастливо жить со своей белокурой мегерой.
А потому редкие визиты Энди в гости Кати воспринимала спокойно, втайне даже наслаждаясь легким
смущением Андреа, которая с ней была неизменно приветлива, а с Николасом даже завязала подобие
дружбы, во всяком случае, последний искренне радовался, когда Энди приходила в гости.




Что до самой Энди, то она даже завидовала Дэвиду в этом отношении: в отличие от спокойствия Кат
и, реакция второй половинки Андреа была известна заранее: Миранде было достаточно одного
упоминания имени Дэвида, чтобы включались все ее собственнически инстинкты; несмотря на прошедшие
годы, на радаре всесильной Дэвид до сих пор означал «Опасность номер один». А потому Энди обычно
благоразумно старалась держать их встречи за пределами офиса газеты втайне – хватало и того, как
Миранда косилась на нее во время телефонных разговоров с Дэвидом, которые отнюдь не всегда касались
только работы.Впрочем, все эти нюансы, конечно же, не мешали им проводить время от времени
замечательные вечера в компании друг друга; Николас же, когда подрос, довольно часто появлялся в
редакции, где работали его отец и Энди, он выглядел искренне заинтересованным журналистикой, а
летом даже пару месяцев подрабатывал там, выполняя мелкие поручения и, когда у Андреа было
свободное время, вместе с ней изучая принцип работы такого сложного механизма как составление и
издание новостной газеты.
Пару раз Кристи видела его там, приходя к маме на работу, правда, все эти встречи были такими
мимолетно краткими, что практически не задерживались в памяти крольчонка.
Теперь, когда повторное знакомство состоялось, по мнению Кристианы должна была прозвучать одна из
двух фраз: либо «Что ты тут делаешь?» либо чуть более интеллектуальное «А ты чего такая грустная?»
Однако вместо этого Ник, присев рядом, произнес:
- Чупа-чупс будешь?
Вопрос оказался неожиданным, а конфета – любимой крольчонком «клубникой со сливками», поэтому ответ
был дано положительный, после чего некоторое время Николас и Кристи молча наблюдали за игрой,
точнее за игроками. А еще точнее – за одним конкретным игроком: то, сколько внимания Кристи уделяла
капитану команды, невозможно было не заметить, также как и грустные вздохи, время от времени
сопровождавшие нежные взгляды младшей Пристли-Сакс.






Для неё же самой, кроме присутствия Ника, все происходящее ничем не отличалось от множества других
тренировок, когда после сеанса созерцания предмета нежной страсти оставалось лишь последний раз
вдохнуть и побрести домой. В этот раз, однако, Кристи остановил голос Николаса:
- Я знаю, в чем тут дело!
В ответ на вопросительно приподнятые брови он тут же пояснил:
- Ну почему он на тебя не обращает внимания.
Конечно, после такого высказывания следовало бы как минимум возмутиться, а заодно и
поинтересоваться, с чего этого Николас взял, что ей нужно чье-то там внимание и вообще кто это
«он», однако все эти замечательные мысли были пересилены куда более явным чувством, а именно –
любопытством, смешанным с некой иррациональной надеждой, потому вместо гневных возгласов крольчонок
лишь воззрилась на юношу с явственным вопросом во взгляде.
- За ним и так бегает полшколы… ну в смысле та половина, которая не бегает за твоим братом… вот он
тебя и не замечает – ты же для него «одна из многих», а надо выделиться показать, что ты не такая,
и что тебе-то он как раз и не нужен, и вообще у тебя и парень есть, а какие-то там футболисты для
тебя не представляют интереса!..
На резонное замечание Кристи о том, что этого самого парня у неё как раз и нет, Николас глубоко
вздохнул и сделал вид, что задумался, после чего благородно предложил свою кандидатуру на роль
ухажера. Разумеется фиктивного, нужного лишь для того, чтобы заинтриговать и заставить ревновать
Дональда…




Разумеется, будь на месте Кристи кто-либо другой из крольчат, он бы моментально насторожился:
Кларисса, Мириам и Кевин к неожиданно альтруистически настроенным окружающим относились с некоторым
подозрением, вполне здраво полагая, что под этой заботой скрываются какие-то личные мотивы. Однако
Кристиана от подобных мыслей всегда была чрезвычайно далека, предпочитая видеть во всём и во всех
только хорошее, а потому, искренне обрадовавшись предложению Николаса и обдумав его не более
минуты, согласилась «сделать вид, что они встречаются». И первый этап данной операции решено было
начать в тот же день: Ник вполне справедливо заметил, что для наибольшей достоверности им следует
сначала получше узнать друг друга, а заодно по ходу дела уточнить и всяческие детали, необходимые
для успеха затеи.
Процесс «узнавания» начался с проулки в парке и поедания столь любимого крольчонком мороженого и
продолжился на следующий день походом в кино, через пару дней – посиделками в кафешке, посещением
городского музея, катанием на аттракционах и прочими приятностями.




То, что изначально Кристи принимала как необходимую часть плана, нежданно-негаданно превратилось в
самое увлекательное времяпрепровождение: Николас оказался остроумным и внимательным собеседником, у
которого в запасе имелась масса забавных историй об общих одноклассниках или коллегах родителей, к
тому же он очень любил животных, но из-за аллергии сестры на шерсть не мог позволить себе завести
питомца, а потому теперь по вечерам Митци чинно вышагивала на поводке между ним и Кристианой, по
утрам же она сопровождала парочку на пробежках:






У всех этих мероприятий был лишь один весьма существенный недостаток, а именно полная их
неспособность как-либо привлечь внимание Дональда: ни прогулки под руку к Николасом по школе, ни
демонстративное ( и при этом абсолютно искреннее) веселье на трибунах во время тренировок на
«мальчика мечты» не действовали, правда, как с изумлением понимала Кристи, этот факт почему-то
расстраивал ее вовсе не так сильно, как можно было ожидать, и вместо разочарования крольчонок
чувствовала даже некий прилив энергии и желание «бороться и искать», а точнее перейти к более
действенным мерам, каковые она и озвучила Нику во время очередной прогулки, когда, покончив со
своим пакетом чипсов и повернувшись к «напарнику», Кристиана заявила:
- Я знаю, в чем проблема! Он просто не верит, что мы и вправду встречаемся, поэтому и не обращает
внимания!
Правда, в ответ на вполне закономерный вопрос, в чем же по ее мнению они выглядели недостоверно,
Крис выразительно покраснела и пробормотала что-то невразумительное типа:
«нутыжеменяещениразунепоцеловал!»
Следует отдать должное догадливости Николаса (или просто его хорошему слуху), который это сумбурное
предложение все же смог расшифровать… и в свою очередь несколько смутился, хотя, признаться,
озвученный Кристи недочет, а вернее способ его исправления выглядел более чем привлекательно.
По счастью следующую, совсем тихую фразу крольчонка: «Ну и заодно научишь меня, как это вообще
делается…» Ник уже не расслышал, а потому ничто не помешало ему перейти непосредственно к действиям:




Которые обеим сторонам понравились чрезвычайно, а потому в последующие встречи теперь было внесено
существенное разнообразие, тем более что для достоверного изображения данного действа перед
Дональдом, по мнению Николаса, требовались репетиции, желательно множественные. Что до Кристи, то
она совершенно не возражала: крольчонок и так буквально с каждым днем все больше уверялась в том,
что сделала совершенно правильно, приняв предложение Ника, обернувшееся такими приятными переменами
в ее жизни. Что до Кевина, с которым она делилась подобными мыслями, то ему, в отличие от Кристи,
намерения Николаса были ясны с самого начала, как и истоки его альтруизма, но, ценя оригинальность
подхода, он не спешил «заложить» кавалера сестренки, ограничившись тем, что при встрече в
пространных фразах намекнул тому, что лично закопает его, если он посмеет чем-либо огорчить
драгоценную Кристи: будучи саркастичной заразой с большинством посторонних, к сестренке Кевин
относился более чем нежно, предпочитая по возможности ограждать не в меру наивную младшую ушастую
от всяческих разочарований. Впрочем, судя по всему, в этом их с Николасом намерения полностью
совпадали.








А серьезность и «далеко идущесть» этих самых намерений доказывало то, что, спустя несколько месяцев
Кристи была приглашена домой к семейству Каслоу, причем по странному совпадению (разумеется, чисто
случайному!) там в этот момент находились и мама, и отец Ника, так что крольчонок была им
представлена, и если Дэвид уже несколько раз виделся с Кристианой, когда та приходила на работу к
Энди, то для Катарины это была первая встреча с девушкой, чье имя подозрительно часто звучало в их
доме в последнее время, и к которой сама Кати относилась несколько с опаской как к дочери великой и
ужасной Миранды Пристли. Однако личное знакомство данные тревоги развеяло моментально: судя по
всему, гены всесильной Миранды достались остальным ее детям, в то время как Кристи унаследовала
лишь фамильный профиль. Это безусловно успокаивало, так что вечер прошел в самой теплой и
непринужденной атмосфере. Он и оставался бы таким же приятным и безмятежным, если бы по возвращении
домой переполненная эмоциями Кристи не заявила с порога о том, что она была в гостях у мистера и
миссис Каслоу, и что оба они – замечательные люди, и что…
- Мам, а у мистера Каслоу в кабинете есть несколько таких классных твоих фоток, я некоторые из них
еще раньше не видела!
Дальнейшие события для Кристианы развивались стремительно: побледневшая Энди, гневно сверкнувшие
глаза Миранды и очень крепкое пожатие руки Кевина, уже тащившего Кристи из гостиной и тихо
шипевшего:
- Если ты решила осиротеть, то могла для начала хотя бы посоветоваться со мной!..
Последнее, что услышала крольчонок, прежде чем за ними с братом захлопнулась дверь, было крайне
угрожающее:
- Значит, фото, Ан-дре-а?
И нежно мурчащее
- Ми, родная, я тебе сейчас всё-всё объясню!..

 

В первую очередь по 21 и переменам в жизни madame K. На заглавной картинке по позе и выражению лица Клариссы, я даже сама почувствовала ту самую жесткую волну от которой хочется упасть-отжаться.

Марку респект, текст ярко характеризует его храбрость. Рисковый парень. Выброс адреналина получил конкретный, это как прыгать с парашютом будучи не уверенным, что он раскроется. Так что считай - это был экстремальный отпуск, который может только лишь сниться.

Очень понравились детали в описании состояния Клариссы, про весы часть особенно улыбнула.

Что сказать про Жана? Эта часть увлекла полностью, у меня глаза разбегались от количества красивого старинного декора. Атмосферно. И было бы жалко Жана, если не было бы так смешно. Его умилительная пижама запомнилась не хуже опустошенности и заброшенности особняка.

 

Сейчас прольется чья-то кроооовь... (Не думаю, на самом деле, но блин, Кристиииии...)

 

в случае с madame это скорее прыгать без парашюта и надеяться приземлиться на мягкое
Спасибо!!!

Кристи ваааленок, такой милый-милый, ушастый валенок

 

Если бы Кристи научилась фехтовать на самурайских мечах, она бы точно выделилась бы!

Например, к фиктивному браку и рождению пятерых детей, чтобы Дональд локти кусал от досады

Не верю. Иначе бы Дональд уже валялся связанный и сломленный у ног Кристины