Сир Ээрон пожаловал скоро и не один. Две дамы зябко ежились поодаль, пока мужчины приводили к
общему знаменателю свои разногласия. Когда итог был подведен, его скрепили суровыми мужскими
объятиями и его величество наконец жестом подозвал спутниц.
Сказать, что у Феликса отвисла челюсть — значит не сказать ничего. Стефания выглядела совсем
взрослой и вроде бы не слишком несчастной. Феликс, вспомнив о приличиях, поклонился и
почувствовал пульсирующую пустоту в животе. Компаньонка Стефании, леди Бритчестер,
показалась ему достаточно аппетитной, и он оскалился, чем изрядно напугал и ее, и родственников.
Разумеется, визитеры спешно попрощались, а новообращенный кровосос отправился на охоту.
Первой более-менее съедобной оказалась плотная блондинка. В общем-то не просто съедобной, а
вкусной, но меня от чтения подробностей первого ужина моего предка в новом обличии слегка
передернуло.
Сама блондинка ему понравилась тоже — судя по всему, побочным эффектом обращения стала
повышенная тяга к противоположному полу. Впрочем, незнакомка была не против — сложно быть
против, когда тебя загипнотизировали и выкачали из тебя кружку крови.
Поразмыслив, Феликс решил, что граф и графиня не самая подходящая компания для простого конюха,
живые от него теперь шарахаются, так что надо обзаводиться друзьями по крови в самом прямом смысле.
Он по памяти воспроизвел ритуал обращения. К его удивлению у него все получилось.
Он был крайне горд собой.
Еще немного поигравшись со своей добычей, он отпустил блондинку восвояси, забыв спросить,
как ее зовут.
Его намного больше занимали аграрные достижения. Спать под кустом теперь едва ли хорошая идея
— Феликс видел, как графиня Елена шипела и дымилась, когда ненароком вышла из дома утром.
Значит нужна хоть какая-то крыша над головой — сарай, подвал, что угодно, лишь бы хватило места
для тюфячка.
К счастью, первое утро выдалось пасмурным, и он решил, что рыба пользуется не меньшим спросом,
чем дикий чеснок. Он выменял у графа пару уроков рыбной ловли в обмен на кулек кровавых яблочек.
Ему самому эта диковинка не зашла, особенно после горячей сладкой крови той девицы. Граф оказался
неплохим учителем, и Феликс поймал пару вполне достойных рыбин. Увы, скряга-лавочник дал за
каждую всего по десятку монет.
Ночью кровопийца отправился на охоту. Было довольно безлюдно, разве что сэр Деверли возвращался
в замок из трактира, но принюхавшись, Феликс решил, что крови там меньше, чем темного эля и
смиренно захрустел яблочком. Тут его окликнули:
— Что, не везет? Тут безлюдно… Зато чаще пасмурно, чем солнечно.
Он обернулся и увидел сестренку графини. Она весело хихикала в кулачок — нормальное поведение
для подростка. По крайней мере, она выглядела как подросток.
— А ты не боишься шарахаться ночью по закоулкам, где бродят злые дяди?
Девчонка захихикала еще громче:
— Это ты, что ли, злой дядя? Вот дядя Влад — да, сожрет и не заметит, а кроме него мне тут бояться
некого, — она дружелюбно оскалила совсем коротенькие клычки и улеглась в траву,
похлопав рукой рядом.
Феликс лег на землю и уставился вверх.
— Уууууух ты…
В Винденбурге было совсем другое небо — всегда в легких облачках над водой, сизое и светящееся. А
здесь иссиня-черное с россыпью звезд, похожее на плащ его благородной мачехи, расшитый жемчугом.
— Красиво, да? Кстати, я Бетти. Эльжбета вообще-то, но уж больно много пафоса.
— Феликс — он улыбнулся и подумал, что не все члены владетельной семьи такие уж снобы.
С Эльжбетой вполне можно подружиться.
Феликс вовсю осваивался, но дела шли с переменным успехом. Ночевать, точнее, дневать, пока
приходилось в укромных уголках, где тень была достаточно густой, чтобы не пропускать ни лучика.
В один из пасмурных дней граф за руку привел к нему Стефанию. Та шла нерешительно, явно
побаиваясь. Но, увидев брата, спокойно пропалывающим грядки, успокоилась.
Феликс не стал дуться. В конце концов, сестра была в положении, и мнительность — не самое худшее,
что могло ее беспокоить. Он поздравил ее с грядущим прибавлением, расспросил о жизни в Сэн-Мишон.
О супруге она отвечала неохотно и уклончиво, зато рассказала, что Стефан взял в жены ее золовку.
К полудню она окончательно оттаяла и засобиралась обратно в замок — все же с таким внушительным
животом необходимо хоть иногда иметь возможность присесть, а этого ей Феликс предложить не мог.
От приятных раздумий о сестре его отвлек яркий всполох. Он поднял глаза и увидел девушку, каких не
видел даже при дворе отца — рыжая, с томными глазами цвета янтаря. Он так растерялся, что забыл,
сколько разных фокусов в его распоряжении. Вместо этого смущенно представился. Красотку звали
Валенсией. Заодно он узнал, что его недавнюю знакомую с золотыми косами зовут Самантой и обе
они из пансиона матушки Дюваль, что на границе этого местечка.
— Дюваль? Любопытно, я тоже Дюваль. Может мы родня? Надо будет познакомиться при встрече.
— Нет ничего проще, — Валенсия явно кокетничала, — я как-нибудь приглашу матушку погулять в
ваших местах, хоть она этого и не любит почему-то.
Тут Феликс немного очухался и решил, что под гипнозом знакомство быстрее перейдет в интересующую
его плоскость. Заодно и обратил это рыжее сокровище.
Хотя, судя по всему, подчинять волю девушки было излишне, она и так была не против продолжить
общение — настолько, что покинула огородик Феликса с уютным кустом заполночь. Вздохнув, мой
предок принялся за постройку подвальчика — выкопать яму, сделать насыпь и укрепить ее камнями
было дешевле, чем строить что-то из древесины, которой здешние места были небогаты.
Первой гостьей его подвала стала Саманта, которую мутило сразу по двум очевидным причинам.
Феликс полностью разделял ее недовольство — развлечения-развлечениями, но он вовсе не
собирался связывать себя узами брака, да и все мысли были о новой знакомой. Несмотря на это,
он призадумался. Жизнь бастарда — незавидная штука.
Кое-как успокоив Саманту, которая, как оказалось, совсем не рвалась выйти замуж за гордого
обладателя десятка пыльных грядок и подвальчика, он отправил голубя сестре, описав проблему
со всей возможной деликатностью, надеясь, что Стефания, как молодая мать, сможет разделить
страхи этой милой девушки и чем-то помочь.
Стефания появилась одна и в сумерках. Саманта проявила себя с лучшей стороны, и сестра
пообещала Феликсу, что устроит судьбу девушки наилучшим образом.
От избытка чувств, Феликс упал перед сестрой на колени. Удалились дамы вместе, и мой предок
вздохнул с облегчением.
Мдаааа, подумал я. Тяжко им жилось без контрацепции… Фигня значит, все исследования о бесплодии
кровососов. Или эта Саманта нагуляла ребенка еще где-то? Интересно.
Феликс уже подзабыл эту историю, как вдруг сестра нанесла ему неожиданный визит в компании
Саманты, представив ее, как супругу мессира д’Анэ, одного из многочисленных то ли кузенов, то ли
дядь своего кривозубого супруга. Саманта, судя по всему, была довольна, особенно манерами
Феликса, который вежливо поприветствовал ее и пожелал всяческого счастья с супругом.
Увы, встреча была недолгой — новоиспеченная леди побледнела и ухватилась за руку Стефании,
попросив отвезти ее домой как можно скорее.
Проводив дам до крытой повозки, Феликс углубился в книгу о вампирах, которую тайком притащила
ему Эльжбета, про себя обдумывая — что же все-таки так накрыло Саманту, обращение или роды?
Ответ прилетел на крыльях в самом прямом смысле слова — голубь принес короткую записку от
Стефании. Саманта родила здоровую крепкую девочку, которую назвали Маргарет, в честь матери
мессира д’Анэ.
Граф фон Штрауд изредка навещал его, чтобы дать пару-тройку уроков, чаще всего напоминавших
магический мордобой, но Феликс не жаловался. Даже начал изредка одерживать верх в поединках.
Сведения из книг, которые периодически таскала из замка Бетти, позволили Феликсу научиться не
опасаться чеснока, от которого сначала был страшный зуд и кровь в горло не лезла. Сила росла с
каждым днем и моему предку явно это нравилось.
Иногда случались конфликты с соседями. Например, молодой кузнец, переехавший в дом у того
самого трактира, с которым Феликс проворачивал свои финансовые делишки, явно недолюбливал
ходячих мертвецов с длинными клыками.
Впрочем, мужик оказался трезвенником, поэтому участь его была предрешена — ужин и обращение.
Видимо, Феликсу хотелось разнообразить партнеров по поединкам.
Увы, в этот момент блудного кузнеца пришла искать женушка. Очень некстати. Феликс был сыт, но
вариантов не оставалось — ее тоже ждало обращение.
Впрочем, жена у кузнеца была довольно симпатичной, поэтому Феликс, дождавшись, когда ее
отпустят первые спазмы от выпитой вампирской крови, начал тестировать на ней свое загробное
обаяние. Увы, пока недостаточно сильное, чтобы она в страхе не убежала прочь.
Вместо сожалений Феликс занялся выстругиванием лохани для мытья. Не то, чтобы он был неженкой,
но вампирское обоняние было слишком острым, чтобы терпеть неприятные запахи. Настолько острым,
что от запаха пота его лихорадило. Закончив столярничать, он отправился в трактир и наконец решил
удовлетворить свое любопытство, отправив с сыном трактирщика письмо матушке Дюваль с кратким
описанием своего происхождения и приглашением посетить его скромный огородик.
Матушка Дюваль пришла не одна, а с небольшой стайкой учениц и оказалась его родной тетушкой.
Феликс был несказанно рад, особенно когда узнал, что семья отказалась от нее, когда она родила
дочь от соседского паренька, так что у него есть взрослая красавица-кузина, которая сейчас работает
белошвейкой у супруги его высочества Стефана.
Феликс широко улыбнулся и тут же спрятал клыки, но тетушка его успокоила тем, что пансион
находится тут достаточно давно, чтобы все, от наставниц до воспитанниц, знали о его обитателях.
И разрешила ему подкрепиться, но только теми девушками, кто сам не против угостить его кровью.
Он выбрал юную черноволосую южанку и досыта напился, пока другие делали вид, что все нормально.
Пообещав заходить почаще, матушка Дюваль увела воспитанниц, а сытый и счастливый Феликс по
старой привычке улегся дремать под кустом.
Разбудило его тихое покашливание. Рядом стояла Валенсия — явно в положении и явно с положением,
судя по вышитому платью. Что ж, оказалось, что девушка была куда шустрее Саманты и нашла себе мужа
самостоятельно и задолго до того, как последствия ее знакомства с моим предком стали очевидны.
Дон Готто был не стар, хорош собой и добр к молодой жене, но все же она не хотела совсем разрывать
отношения с Феликсом.
Он тоже не горел желанием ставить жирную точку в их романе, поэтому время пролетело незаметно и
влюбленные расстались крайне довольные друг другом. Феликс не особенно горевал, ведь неподалеку
был целый цветник юных дев, да и уже знакомые дамы были милы и приятны, особенно на вкус.
Словом, спустя какое-то время он вновь решил опробовать свои чары на жене кузнеца. На этот раз
сработало, крепость пала. Судя по всему, кузнецу очень повезло с женой, по крайней мере, она в
достаточной степени утешила Феликса после вероломного замужества Валенсии.
Уитни была милой и неглупой, поэтому многого от романа не ждала, просто ловила момент. Феликс
окончательно растаял, но его новая пассия быстро засобиралась домой, к маленькой дочери и мужу.
Всю ночь, отмокая в пахнущей старым деревом лохани, Феликс вспоминал, как мило Уитни морщит носик,
когда сердится, и представлял, как пойдет ей бледная бескровная кожа.
Стефания навещала его довольно часто, благо, что Сэн-Мишон был гораздо ближе к этим местам, чем
Винденбург, поэтому с отцом приходилось довольствоваться перепиской. У сестрицы подрастал второй
сын, но она все равно с радостью делилась с братом не только свежими придворными сплетнями, но и
своей кровью, заодно щедро оплачивая чесночные венки, благодаря которым стены замка д’Анэ надежно
были защищены от неожиданных визитов фон Штрауда и его родни.
...похоже, мой предок вполне освоился и даже вошел во вкус. Я потянулся и посмотрел на часы. За окнами
было темно и я пошел спать, прихватив с собой книгу — я точно знал, чем займусь с утра.
Основатель очень симпатичный, и оформление красивое! Записываюсь в читатели.
(Селфились наверное голубиной почтой)
Если основатель в первую же неделю задружил Штраудаи без селфи 
