Личность талантливого Хуана Храброса окутана тайной. После того как сгорел его дом (по одной из версий причиной пожара стало очередное изобретение), Хуан переселился в чудом уцелевший коровник. Если он не роется в одной из городских свалок, значит, работает над очередным произведением чокнутого «искусства».
С виду похожий на запойного пьянчужку, бывший тренер твинбрукской тоддлерской сборной, а ныне пенсионер Хуан Храброс не брал в рот ни капли.
Был он безумным, нервным мастером на все руки и неприличным клептоманом.
Жил на городской окраине, среди болот, в бывшем коровнике. Поговаривали, что одна из городских свалок располагалась на месте его сгоревшего дома, поэтому и звалась "свалка Хуана". От коровника до этой свалки несколько минут езды на машине, и если коровник "чудом уцелел", можно представить, какой силы был пожар! Так что все это маловероятно, тем более что слева от коровника видны остатки фундамента и величественная входная дверь.
Также ходили слухи, что причиной пожара, в котором сгорел дом Хуана, стало очередное изобретение.
А вот это похоже на правду: от собственных изобретений у Хуана частенько пригорало.
Причем тушить себя он не хотел, и тогда на помощь приходил демиург-хранитель.
Таким образом причина возгорания неразрешимой загадкой не являлась, а о деталях произошедшего могла бы поведать его жена (если Лейси Храброс ей действительно являлась, ибо свидетельство о браке в древе Хуана отсутствовало, наверное тоже сгорело): одним туманным весенним утром из городских урн и из-под могильных плит не дожидаясь квеста "Мертвые, подъем" сбежало несколько повстанцев, в том числе и Лейси (похороненная на свалке Хуана). Как и у любого другого умершего персонажа из Твинбрука, у неё была бледно-зелёная кожа, седые волосы и босые ноги.
Для жизни седые-босые усопшие выбрали один из самых дорогих особняков на Мутном проезде, но разместились в нем подобно сквоттерам, нелегально: зайти за них поиграть было нельзя.
Восставшие мертвецы ходили по городу, участвовали в конкурсе поедания сосисок на фестивалях и даже позволяли себе устраиваться на работу, например на Стадион (как будто только там им были рады)
Увы, попыток установить контакт с бывшим супругом Лейси не предпринимала.
Что касается Хуана, то судя по всему по какой-то причине он отнес ее на свалку во всех смыслах, потому что ныне его ничего кроме изобретательства и искусства не интересовало. Изобретал он бесконечно.
На радость демиургу.
Ну что за прелесть? Вихремешалка!
За материалом для поделок приходилось частенько наведываться на свалку имени себя самого.
Ну а в город Хуан выезжал раз в полгода
чтобы помыться искупаться в общественном бассейне.
Или купить новый рецепт в книжном магазине
вместо того, чтобы помыться.
В городе на каждом углу подстерегает опасность вступить в разговор.
Например, с бывшей девушкой.
В отличие от Лейси, Хуан еще помнил Милли Пиджин, но смутно: только имя и факт наличия романтики в прошлом (отдаленном или нет).
(Не нужно думать, что в коровнике не было ванны)
Была.
Но потом сломалась. Починить ее было легко и поэтому неинтересно: безумного мастера на все руки влекли настоящие челленджи: например, изобрести настоящую модель чего-нибудь этакого или установить в саду десять собственноручно сделанных металлических скульптур.
Так и жил потихоньку.
Копил пенсию и копеечную выручку с поделок на поездку в Аль-Симару.
Ваял крокодилов.
И унитазы ("Джон-Успей-За-Всех", глина, ранний период, 59 симолеонов)
Которыми, несмотря на завлекательные опции, нельзя было воспользоваться даже после снятия со станка.
Случайно попал на городской фестиваль.
Думает, взорвать или проколоть (на самом деле нет: как человек искусства, он высоко оценил фестивальный декор)
Но опция неплохая.
Будь Хуан одержим демиургом, он бы взорвал весь город.
Но ситуация в данном случае обратная: демиург одержим Хуаном.
Благодаря этому мы имеем возможность наблюдать, как любой попавший на фестиваль гражданин, даже трагический безумец с темным прошлым, немедленно начинает вести себя как последний идиот.
Такая уж там атмосфера.
Ну ладно, конкурс по поеданию хотдогов: был сильно голоден, собой не владел.
Но фотография для поздравительной открытки?
Ее Хуан пристроил на письменный стол дома, однако это не значило, что поздравительную открытку было некому отправить. Отнюдь!
Был у Хуана друг: один-единственный друг навек, пожилой мужчина по имени Харвуд Клей, который железно звонил поболтать раз в день, а то и два, как правило выбирая самые неподходящие моменты: когда Хуан готовил еду, работал или спал.
Конечно. Конечно!
Что касается женщин, их в жизни Хуана, понятное дело, быть не могло (от сырости не заведутся)
Кроме Глории.
Вернемся к фотохронике фестиваля, где на катке один офицер отдела нравов тестирует плащ-невидимку.
Офицер Сержант.
Это был хороший день.
Вернувшись домой, Хуан смастерил стального жеребца.
И продав Глорию, купил трехдневный тур в Аль-Симару чтобы все три дня простоять у входа в пирамиду.
Это утро.
А это вечер.
Вечером первого дня Хуану повезло встретить у входа персонажа не только из родного края, но и не совсем постороннего.
Дилли Пиджен — взрослая дочь Милли Пиджен (бывшей возлюбленной Хуана) и добрейшая женщина: не имея возможности отвести Хуана обратно в лагерь физически, она осталась стоять у входа, чтобы проследить, чтобы памятник архитектуры остался в целости и сохранности. Наверное, у нее и консервы с палаткой в карманах были припрятаны, Хуан-то с собой ничего не взял. Какая встреча, мама передает вам
проклятья привет, кричит Дилли.
Присутствие Дилли пробудило в голове Хуана слабый всплеск адекватности
Но ни спасительного порошка ни потайного выхода он в поле зрения не наблюдалось, оставалось только задушиться.
Дилли присматривала за Хуаном почти всю ночь, и перед рассветом передала дежурство местному фотожурналисту.
Который не сказать, чтобы обрадовался.
Но так как карман его джеллабы приятно оттягивал полученный от Дилли мешочек с золотыми монетами... оставим догадки. Неизвестно что там где оттягивало, что-то его побег из гробницы оттягивало и все тут.
Утром второго дня Хуан прилег отдохнуть, предоставив своему телохранителю возможность отвести душу.
Про детей верно подмечено: болезненный вопрос!
Глория к воспроизводству не способна, так что очень жаль что красивый мужественный подбородок и монобровь никто не унаследует.
Вся надежда на день любви, который как известно, раз в году.
Вечером взошла полная луна и пришло уведомление о том, что у Хуана есть еще целые сутки, чтобы насладиться увлекательными туристическими занятиями.
Определенная разность эклиптических долгот небесных светил привлекла в пирамиду гостей: красивых местных девушек, и Хуан немного смутился.
Впрочем надолго они не задержались: ушли, зажимая носы и громко возмущаясь вслух.
Что ж, простите дамы, но у вас тут в пустыне настоящая парилка.
К вечеру третьего дня на Хуане появились предвестники скорой смерти от голода, и демиург-хранитель не выдержал. Путь к ближайшей дороге пролегал через километры раскаленных на солнце дюн, таивших в себе смертельную опасность для изможденного трехдневным постом пожилого персонажа.
К счастью, все обошлось.
В целом было похоже на стояние во искупление грехов у сакрального места. Будем считать эту поездку настоящим паломничеством.
Вернувшись в лагерь, Хуан принял душ и остался крайне недоволен состоянием лагерной сантехники.
Починке она не подлежала.
Но брать это желание было некуда: все мысли Хуана как обычно занимали наполеоновские планы по освоению творческих навыков.
Немного отдохнул у палатки.
И паломничество подошло к концу.
Вернувшись домой, Хуан продолжил украшать свой сад скульптурами, идеально вписывающимися в городской пейзаж.
Разочек выбрался из своей берлоги, то есть коровника: посетил костюмированную вечеринку, которую устроил в честь Страшного денька его друг навек, Харвуд Клей. Оделся полицейским, проверил камин, оскорбил близких.
Если у персонажа есть близкие, то он сам виноват.
У Хуана близких, к примеру, нет, поэтому и оскорблять некого.
Кроме Харвуда, конечно.
Но Харвуд очень великодушный, чудесный человечек.
Этот спонтанный и не самый удачный выход в свет неожиданно вдохновил Хуана на ответный жест.
По списку приглашенных видно, сколь скуден круг его общения: друг навек, бывшая девушка и Марк (познакомились вчера за оскорблением близких).
Кто такой Алик Бартлетт, неизвестно. Наверное, продавец сахарной ваты с фестиваля. Такого нам тут не надо, это недемиургогодно.
К приходу гостей Хуан купил стол-буфет с сервировкой, но этого ему показалось мало, так что на всякий случай заказал еще и пиццу.
Разносчица пиццы по имени Моззи вручила коробку вместе с предложением познакомиться поближе.
Это предложение неожиданно заинтриговало Хуана.
Вот только прежде чем выяснить, что именно общего у него было с разносчицей пиццы, Хуан должен был почистить плиту. Как при грязной плите-то разговаривать.
К счастью, много времени это не заняло.
(А вот и гости. Харвуд принес пирог.)
К тому времени, как Хуан закончил мыть плиту, Моззи уже уехала, но охотно согласилась вернуться обратно. Правда в дом заходить не стала.
Для начала Хуан выслушал рассказ о волнении под проливным дождем.
А потом к ним подошла женщина в купальнике, которую Хуан на вечеринку не звал, и попыталась всучить ему букет прекрасных фиолетовых цветов.
Женщину звали Сильвер Рэкет. Проведя свои лучшие годы за решеткой, она собиралась отомстить за испорченную внешность. К порче внешности Сильвер Хуан вроде бы отношения не имел, однако связываться с ней по любому было опасно: эта женщина была замужем за мафией, точнее за взломщиком сейфов Деннисом Рэкетом, происходящим из влиятельного криминального клана.
Слышал, ваш деверь работает подпевалой в ратуше, сказал Хуан, нарушив напряженное молчание, что ж, земля плоская, надеюсь мы больше не увидимся.
Эта сцена глубоко взволновала Моззи.
Ты что, сказала Моззи, специально позвал посмотреть как тебе цветы дарят? Жалкий клоун!
Хуан в долгу не остался.
Вот как оно иногда бывает — сидишь много лет один в старом коровнике, и вдруг на голову сваливаются преступные женщины с цветами в купальниках и неприятные женщины с пиццей в руках.
Пока Хуан и Моззи осыпали друг друга оскорблениями, Сильвер переоделась в вечернее платье, обнажив клановую татуировку.
Теперь уже неизвестно, в какой момент Хуан захотел высечь ее портрет во льде, но случилось это именно в тот вечер.
Уходя, Сильвер намекнула на то, что земля все-таки круглая.
Но как выяснилось позже, это была всего лишь шутка.
Наступила зима.
Незадолго до Снежного денька Сильвер вдруг согласилась приехать, в связи с чем Хуан обтерся губкой.
Однако творческого взаимопонимания художник и модель не достигли: войдя в дом, Сильвер сразу встала в позу, и эта поза Хуану не понравилась.
Другое объяснение отказу ваять Сильвер найти сложно: гениальный мастер был бодр, сыт и обтерт губкой.
Так что вместо Сильвер Хуан изваял очередную Глорию, но это не значило, что желание, связанное с Сильвер пропало. В ожидании согласия своей музы (принявшейся динамить его с новой силой, как будто бы обидевшись: теперь она дразняще соглашалась и тут же перезванивала, чтобы сослаться на внезапные обстоятельства) Хуан развил навык скульптуры почти до максимума.
В Новый год он не получил прибавку к пенсии, но демиург одарил его железным мочевым пузырем, чтобы не приходилось так часто прерывать творческий процесс.
(Хозяйке на заметку: если на участке есть батут, зомби найдут, чем заняться)
Скажем так, Хуан надеялся что Сильвер снизойдет до визита хотя бы в праздник, но когда история с согласием и отказом повторилась, гора пошла к Магомету. Узнать адрес Сильвер труда не составило: она жила на Мутной улице.
А в ее особняке могла бы разместиться целая ратуша. Только флагов и не хватает.
Дверь ему никто не открыл.
сфинкса боюсь с тех пор как одна симка, такая же депрессивная как хуан, там сгинула. ну постоял молитвенно тоже неплохо 
