Подобная активность объяснялась довольно просто: из всех суббот именно эта была особенной, т.к. на неё выпал день рождения Миранды. И, хотя the dragon-lady обычно предпочитала обойтись без масштабных отмечаний, отвертеться от поздравлений домашних не представлялось возможным. Да и, положа руку на сердце, не очень хотелось, т.к. они были чертовски приятными:
Так что к завтраку, пусть и номинально чуть постаревшая, миссис Пристли-Сакс вышла вполне благодушной. Отдельно при этом радовало то, что, несмотря на активное участие в приготовлении оного Крис, квартиру наполняли исключительно пробуждающие аппетит ароматы – без малейшего намёка на запах гари, и этим обстоятельством двойняшки по праву могли гордиться едва ли не больше, чем самими яствами, впрочем, тоже практически не уступавшим магазинным:
Что касается прочих членов sim’ейства, они, разумеется, также не остались в стороне, пусть даже не присутствия лично, но выйдя на связь онлайн и поздравляя любимую maman посредством курьера, нагруженного фирменными пакетами с известным логотипом:
Что же до Мириам, то она, по меткому выражению Кевина, сделала самый лучший подарок обеим родительницам, когда, заехав с поздравлениями, пригласила братца с сестренкой провести эти вечер и ночь у нее в гостях. Последние, разумеется, с восторгом согласились, хотя фраза о лучшем подарке и вызвала у Крис некоторое недоумение.
- А почему лучший?
- Потому что нас не будет дома вечер и всю ночь.
- И?
- Знаешь, если бы не однозначное внешнее сходство, я бы решил, что одного из нас все-таки удочерили.
- В смысле?!
- Ну вот, о чем я и говорю…
Впрочем, как бы там ни было, подарок и впрямь оказался шикарным, и Миранда с Андреа воспользовались им максимально приятным друг для друга образом:
Однако не все представители sim’ейства могли позволить себе столь беззаботно проводить время: одна из любимых деток Миранды и Андреа пропадала в офисе даже в столь поздний час, полностью погруженная в рабочий процесс, от которого лишь слегка отвлёк ее звук входящего сообщения. Данный мессенджер был установлен на сим-карту с личным номером Клариссы, который был известен лишь крайне узкому кругу лиц, а потому сообщение заслуживало внимания:
И, просмотренное, оно вызвало весьма живой отклик у «железной леди», ибо, наконец, стала понятна причина, по которой вот уже около недели ей смутно казалось, что дома – в те редкие часы, когда Клара все же туда добиралась – что-то неуловимо поменялось. Теперь же было очевидно, что поменялось там присутствие – вернее, отсутствие Филиса и Лео, которые отправились во Францию, к тётушкам.
Подобные визиты были давней традицией, свято соблюдаемой во имя душевного равновесия пожилых родственниц и, как следствие, самого Филиса. Тетушки жаждали общения с «нашим бедным мальчиком», а затем, по мере взросления внучатого племянника – и с Лео, тем более что последний их радовал как своими манерами, так и внешностью, а именно абсолютно очевидным сходством с отцом, дававшим возможность с гордостью демонстрировать наследника заклятым друзьям из не менее аристократических семей и торжествующе вещать, что настоящую породу не испортят даже плебейские гены
этой parvenu!
Последнее, разумеется, произносилось лишь в отсутствие как самого Лео, так и Филиса, во-первых, во имя сохранения правил приличия, а во-вторых, ради душевного спокойствия «бедного мальчика», которому и так приходилось несладко: жить в варварской стране, терпеть жуткий мезальянс, вдали от любящих родных и отчего дома, не говоря уже о необходимости регулярно сталкиваться с очередными новостями о похождениях parvenu, о которых узнавали даже тётушки: не специально, конечно, боже упаси, просто в современном мире совершенно невозможно укрыться от информации!
Впрочем, справедливости ради, Лео в парижском особняке обожали абсолютно искренне, а тот, в свою очередь, визиты туда воспринимал с философским фатализмом, взяв пример с cher papa: тётушки были неизбежны и неотвратимы, но баловали племянника от души. К тому же подобные поездки, в отсутствие неусыпного контроля Мари Элен, становились во много настоящим праздником непослушания, не говоря уже о возможности провести время с отцом и получить от последнего всяческие бонусы за поддержание реноме идеального племянника и внука: как мелкие, в виде тайного ночного поедания мороженого на кухне, так и куда более существенные, например, поездку в Диснейленд:
Что же до вышеупомянутой Мари Элен, она, в отличие от madame, разумеется, не только была в курсе отсутствия дома господина профессора и Львёныша, но и искренне скучала по своему воспитаннику, так что теперь вся нерастраченная забота неумолимой лавиной выливалась на Эрику, а заодно и Бони с Сюзи, неустанно присматривавших за m-lle и теперь регулярно закармливаемых свежеприготовленными вкусняшками – к полному их одобрению.
Впрочем, у madame в данном случае всё же было некоторое оправдание забывчивости, ибо работа в Ла Пристли кипела даже более напряженная, чем обычно: в преддверии выхода нового парфюма тихо готовились повеситься сразу несколько отделов, в то время как настрой железной леди становился всё более мрачным по причине до сих пор не готовой концепции рекламной кампании, не говоря уже о ее воплощении в жизнь. Тучи сгущались над всем домом моды, но над одной рыжей головой в них уже явственно сверкали молнии, ибо именно Жан никак не давал добро на все предлагаемые ему подчиненными варианты.
И не то чтобы сама madame была против подобного перфекционизма - отнюдь! – но сроки поджимали уже существенно, однако господин Марли, ужасаясь собственной
наглости храбрости, отвергал модель за моделью, согласившись, разве что, «скрипя сердцем и зубами» © на одну, по имени Инга Цвейг, и то в качестве самого крайнего варианта.
Кларисса же, взглянув на выбранный из всего многообразия типаж девушки, а также имея достаточный опыт общения с Жан-Пьером, буквально следующим же вечером пригласила арт-директора в свой кабинет, где пугающе мягко произнесла:
- Скажите, господин Марли, почему у меня есть стойкое ощущение, что на самом деле вы уже имеете вполне готовый макет и лишь по какой-то неведомой причине упорно отказываетесь его продемонстрировать?
Предыдущие недели были изматывающими и для Жан-Пьера – до такой степени, что он не нашел в себе сил даже особенно испугаться, разве что вздрогнуть чуть больше обычного, и покаянно предложить madame пройти в его кабинет, ибо макет у Жана и в самом деле был готов, созданный с любовью и ужасом от творимого:
Madame итог творчества лицезрела, как обычно, невозмутимо и бесстрастно, в неизменном ментоловом дыму сигареты, и лишь когда цвет лица хозяина кабинета стал полностью гармонировать с голубым цветом стен оного, вынесла свой вердикт:
- Я крайне разочарована, господин Марли…
- Да, madame, я понимаю, это было неэтично, я переделаю в самое ближайшее…
- …тем, сколько времени и сил было потрачено впустую, в то время как вы могли сразу представить данный проект, не дожидаясь дедлайна.
Жана спас лишь опыт, полученный за время работы с Клариссой – он единственный дал сил не сползти по стенке от облегчения и от осознания, что его работу, пусть и крайне завуалировано, но всё же похвалили.
- Надеюсь, хотя бы теперь ничто не помешает вам в кратчайшие сроки подготовить рекламную кампанию. А оригинал не позднее завтрашнего дня должен висеть в моем кабинете.
Разумеется, после этого высочайшего одобрения сотрудники Ла Пристли
перестали уходить с работы даже на ночь кинулись в бой с утроенным энтузиазмом, так что конечный результат был признан Клариссой «вполне сносным», что на языке «железной леди» означало одобрение.
Стоит отметить, что у некоторых коллег Жана его творение вызвало особенно яркие эмоции: так Алесандро и Милена взирали на готовую рекламу с очень задумчивыми выражениями лиц, не сулившими арт-директору ничего хорошего, ибо:
- Не кажется ли тебе, cara mia, что он нам просто ездит по ушам насчёт своей ориентации?
- Думаешь? У них же вроде недавно свадьба была.
- Ну так-то и у тебя, номинально, муж имеется.
- Очень смешно, Сандро!
- Я просто полагаю, дорогая, что нам стоить присмотреться поближе к этому не в меру скромному protégé madame.
Впрочем, как бы там ни было, аромат «Luxury от La Priestly» в положенный срок появился на прилавках парфюмерных магазинов, в то время как стилизованные изображения madame манящим взором смотрели с биллбордов и рекламных плакатов, так что, можно сказать, увидеться с мамой Лео по дороге из аэропорта домой в определенном смысле всё же удалось, прежде чем оказаться в крепких объятиях Мари Элен и окруженным соскучившимися скотопандами.
Что же до Ла Пристли, отдых для сотрудников железной леди был понятием мифическим, однако даже тут после удачной презентации нового парфюма накал страстей чуть снизился, давая всем возможность небольшой передышки, поэтому когда Милагрос Валери услышала в трубке телефона приятный мужской голос, с едва уловимым французским акцентом, интересовавшийся возможностью внести некоторые коррективы в деловое расписание Клариссы, подобное не составило для нее труда.
Хотя, говоря по правде, пожелание, высказанное обладателем данного голоса, Милагрос выполнила бы даже в условиях жесточайшего дедлайна, ибо должность личного ассистента madame она занимала уже на протяжении многих лет и удерживалась на этой весьма нервозатратной позиции, в частности, благодаря навыку предвосхищать желания главы Ла Пристли, а также хотя бы изредка, по возможности, предугадывать непредсказуемую реакцию своего начальства.
Не менее полезным было и её умение в нужной ситуации слиться с интерьером, став абсолютно невидимой и неслышимой, продемонстрированное буквально на следующий после звонка день, когда Ла Пристли посетил, пожалуй, самый редкий в данных стенах гость, никем, кроме Милагрос и вышколенной охраны на входе, не узнанный.
И никогда, даже под самыми изощренными пытками Милли не призналась бы, что слышала дальнейшее начало диалога, и то, как всего за пару реплик совершенно неузнаваемо изменился голос madame, вначале раздраженно вздохнувшей:
- Неужели даже такое примитивное распоряжение как «не беспокоить меня» кажется вам чрезмерно сложным для выполнения? У меня еще масса дел….
- …и интервью в три, что оставляет нам всего два часа, ma belle.
- Филис!..
Собственное благоразумие Милагрос подкреплялось дополнительно и тем абсолютно убийственным взглядом, который бросила в ее сторону madame буквально через 10 минут, покидая кабинет: взор железной леди был красноречивее любых слов, молчание об увиденном и услышанном было не просто лучшим выбором, но и единственным, совместимым с жизнью.
Впрочем, сама madame и о Милагрос, и даже обожаемом Ла Пристли забыла очень быстро, да и обо всех прочих тоже, ибо ее ждало самое приятное времяпрепровождение:
Воспоминания о бренном земном бытии посетили железную леди лишь ближе к концу ланча и последовавшей за ним прогулки в парке, когда, мягко держа супруга под руку, Клара нежно и чрезвычайно настойчиво предложила проводить его до работы – всего лишь в качестве ответного жеста вежливости, разумеется. Который был абсолютно никак не связан ни с аспиранткой в приёмной господина профессора, ни с отчего-то крайне медленно закрывавшейся дверью в его кабинет.
Справедливости ради, стоит отметить, что Филис все же попытался проявить некоторое благоразумие, когда, найдя в себе силы отстраниться от супруги, напомнил про интервью через полчаса, но в ответ услышал лишь жаркое, сбивчивое: «К чёрту интервью… иди ко мне!»
Проигнорировав оное мероприятие, Клара, очевидно, решила также не обращать внимания и на некоторые «мелкие условности», так что когда дверь кабинета господина профессора открылась вновь (гораздо быстрее, чем закрывалась…), Штеффи ждало зрелище, которому суждено было занять ее мысли очень надолго, ибо было оно крайне живописным.
Сам же Филис, галантно распрощавшись с супругой, старался сохранять полнейшую невозмутимость – и особо не двигать шеей, параллельно прикидывая, как лучше встать за кафедрой на грядущей лекции, чтобы не слишком привлекать внимание любопытных студиозов.
Впрочем, относительно последнего волновался он напрасно: в качестве coup de grace для Штеффи, в приемную вскоре вошел курьер с пакетом для господина профессора. И если о содержимом посылки можно было лишь догадываться, то ее отправитель был очевиден, благодаря лаконичной фирменной надписи на черном фоне.
Однако долго оставаться в неведении Штеффи не пришлось: из своего кабинета на занятия Филис вышел с легкой улыбкой на губах – и с изящным аксессуаром на шее:
, и кто бы мог подумать, а я вот точно не могла), что Филис такой зажигательный мужчина-сердцеед, одну красивей другой барышень охмурял.
. Я просто не знакома полностью с историей, а внешне думала такой стеснительный был по молодости. Это, наверно, его очки так на меня повлияли! 
Нет, понятно, что Кларе они в подметки не годятся и она единственная и неповторимая!!! 
Или хостинг тупит? Ну или в контакте хоть покажи! Я ж умру от любопытства 
