Райль в общем сговоре не участвует, но это ничего не значит.
Скорее всего, он замышляет что-то в одиночку.
Не даром с кресла подскочил как укушенный, едва я в комнату вошла.
Видите? Видите? Джамиля предупреждает Шмелли, что, мол, следы надо заметать!
Вот он и пошуршал своими розовыми трусами в сторону спальни.
Видимо, под кроватью что-то прячет.
А как присядешь с ними поболтать, так сразу все нормальные такие.
И разговоры скучные, до ломоты за ушами.
У оборотня теперь новое увлечение – ободранный контрабас.
Мы-то все думали играть на нём нельзя теперь, а оказалось очень даже можно.
Ионка вот тоже попробовала, правда Райль недоволен.
Считает, что раз он инструмент пометил, значит никто теперь его трогать не должен.
О! Смотрите на Джамилю. Ну разве это не подозрительно?
Вот что она может считать с таким лицом?
Улеглись, наконец-то. Но у них даже во сне мысли общие и очень подозрительные!
Доктор наш, ни свет, ни заря уже за шахматами. И Юстасью с собой позвал.
Это он так её нейтрализует, чтобы она народ не пугала. Достала всех до печенок!
А так он с ней партию начнет, потом уходит по своим делам, а она там дуется
в защиту Каро-Канн до посинения. Точнее до покраснения всех потребностей.
Вампира с утра не кормили, поэтому он не в духе,
а тут еще и несъедобная Ионка под руку попалась.
Решил, раз есть нельзя – хоть напугаю, отведу душеньку.
Вот ведь упырь!
До обморока довел! И как ни в чем не бывало – к Джамиле.
Мол, доброе утро, клёвый бантик…
Райль с контрабасом, похоже теперь не расстанется.
А, нет, глядите-ка поругались.
Псих, что ты на него наезжаешь? Ты же сам его ободрал.
Доктор наш, в кои-то веки приготовил что-то сложнее салата и не сжег.
Можно позавтракать.
Райль, видимо из мести контрабасу, пересел за синтезатор.
Амато в ужасе. Боится, что и синтезатор постигнет та же участь.
А он гораздо дороже контрабаса стоит.
Шмель наш пока спал, сменил трусы на синие
и в связи с этим у него изменился характер.
А это очередная подозрительная сходка! Вот что такого им тут Райль вещает
про дирижёров? Предлагает выбрать главаря?
И ведь стоило мне подойти, как все тут же по разным углам разбежались!
Оборотень наш к джинии подкатывает, кошечкой называет…
Овца она, а не кошечка! Лама точнее.
Генрих на нас посмотрел, вздохнул и на работу уехал.
Хоть бы уж повысили его скорее, а то ходит босиком, аж неудобно перед людьми.
Джамиля в очередной раз придралась к Амато.
На сей раз носки у него неправильные. Говорит, нужно с подтяжками.
Разругались, естественно. В пух и перья.
Но почему-то оба решили, что виноват во всём оборотень!
Док вернулся без повышения. Джамиля кормит его витаминным салатиком.
Странно, вот к его дырявым джинсам у нее претензий никаких!
Амато на ночь глядя ударился в спорт.
Причем его вампирская сущность помогает ему качаться заметно быстрее.
Чего бы это с ним? Закадрить что ли кого хочет?
А вот Шмелли и Райль не качаются. Они оба совершенно довольны собой
и подкатывают к нам с Ионкой не откладывая.
О, Шмеллик. Опять его колбасит, бедолагу.
Амато, видимо сообразил, что до комплекции оборотня, и тем более фея
ему никогда не накачаться и решил произвести на меня впечатление интеллектом
и разговорами об искусстве. И место выбрал самое подходящее – уборную!
Наш обычный вечер – все при деле.
Генрих улучшает мойку, потому что нужно прокачать механику,
а денег, чтобы купить книжку нет!
Наш благородный вампир выносит мусор, вы только посмотрите на его лицо!
Можно подумать, можно подумать… я за тобой пакеты из под крови собираю и ничего.
Док добрался, наконец, до плиты! Говорит важную функцию ей добавит.
А пока он вкалывает, Райль помирился со своим контрабасом.
Вот, кстати для сравнения лицо Райля, выносящего мусор.
Не сказать, чтобы особо счастливое, но вполне себе обычное лицо.
Без вселенской скорби и омерзения.
Генрих закончил улучшать плиту.
Юстасья решила, что у нее теперь голосовой ввод и пыталась с ней общаться.
Ионка тоже пробовала наладить диалог с техникой.
Ну их…
Я вот лучше с доктором нашим поговорю.
Может он мне объяснит, наконец, почему здесь все такие подозрительные?