Грустные открытия преследовали Феликса, подкрадываясь с самых неожиданных сторон. Как-то раз,
прогуливаясь вдоль берега, он заметил двух оживленно беседующих пожилых кумушек. Подойдя
поближе, он с ужасом узнал в обеих своих бывших подружек — леди д'Анэ и Алькорн... Узнал, если
честно, с трудом — морщины, седина... То, что теперь ожидает и его самого.
К счастью, всегда было кому отвлечь его от грустных мыслей. Наследник радовал любознательностью
и стремлением освоит как можно больше полезных умений, младшая дочь поражала художественным
талантом, старшие были не только удачно, но и счастливо выданы замуж. Не всем так везло.
К тому же в жизни Феликса присутствовало главное счастье — его милая Бетти. Он буквально носил
ее на руках, почти каждый день устраивая ей маленькие импровизированные свидания в живописных
уголках острова, словно предчувствовал, что этой идиллии скоро придет конец.
На исходе осени в поместье пожаловала Стефания. Без сына и в сопровождении всего нескольких
доверенных придворных. Первым, кого она заметила, стал Шон — он, как обычно, был в оранжерее,
пытался перещеголять матушку и вывести новый сорт ароматных роз.
Он искренне обрадовался визиту тетушки, но та с озабоченным видом потребовала немедленно
провести ее к родителям. За ней следовал преподобный Бакингем и долговязая седая леди.
Феликс, уже распахнувший объятия для любимой сестры, словно споткнулся о ее тревожный взгляд.
Губы Стефании дрожали, когда вместо приветствия она сказала всего два слова:
— Война объявлена.
Стоявшая поодаль Эльжбета ахнула, но осталась на месте, а ошарашенный Феликс выдавил:
— Как?! Когда?..
— Стефан скончался, Ээрон еще молод, и наша племянница считает, что под рукой ее супруга наше
государство... Ох, да что я тебе пересказываю? Изабелла никогда не отличалась ни умом, ни красотой,
и если второе скорее печально, то первое - воистину прискорбно, брат...
— Но идти против семьи... Против брата!
— Неполнородного брата, более того, против тетушки ее супруга, не забывай, мать Ээрона симспанка.
— Надо организовать оборону... Сражаться!
— Нет времени, милый. Симспанский флот в сутках пути от острова, ветер попутный. Надо бежать.
— Но... Дакворты... Беатрис... Мэгги!
— О них позаботятся, Феликс, а тебе нужно спасать семью. У Изабеллы и ее супруга к тебе личные
счеты. Леди Мортон согласилась предоставить вам небольшой дом в Хэнфорд-он-Бэгли, чуть выше
по реке от замка Мортонов.
Высокая леди сдержанно кивнула:
— Мой младший сын, Эйнджел, поедет с вами, сэр, и укажет вам дорогу. Я послала его забрать
лошадей из старого замка, он будет с минуты на минуту.
Стефания взяла брата за руку:
— Мортонам можно доверять, милый. Леди Элиза служит мне верой и правдой много лет, ее сыновья
ни в чем ей не уступают. Беги. А нам пора, надо оповестить как можно больше людей.
Когда семейство Дюваль, спешно собравшись в дорогу, спустилось вниз, черноволосый кудрявый
юноша уже ждал их, успокаивая нервно всхрапывающих лошадей. Феликс, с детства росший на
конюшне, проверил подпруги, подсадил Эльжбету, убедился, что Глория, никогда не ездившая
верхом, не мешает Шону управлять флегматичной белой кобылой, и сам вскочил в седло с такой
легкостью, словно был не старше молодого Мортона.
Тот одобрительно хмыкнул, и выехал вперед, указывая кратчайшую дорогу.
Путники дважды останавливались, чтобы поменять лошадей, и гнали без отдыха.
Домик, который должен был стать их пристанищем на неопределенный срок, выглядел добротно.
Он располагался на холме, откуда открывался прекрасный вид на окрестности.
Глория к исходу путешествия настолько измучалась, что серьезно переоценила свои взгляды на
материальные ценности. Стоит отдать ей должное, она стоически старалась не охать, слезая с
лошади, и вообще не жаловалась на неудобства. Было ли это проявлением личного мужества, или
влиянием обаятельной улыбки их юного провожатого — неизвестно...
Шону Эйнджел тоже понравился, за время в дороге они если не подружились, то стали добрыми
приятелями — оба не так часто общались с ровесниками, поэтому рады были хорошей компании.
Спустя некоторое время, когда беглецы разобрали вещи, отдохнули и пришли в себя, их навестили
Мортоны: сама старая графиня Элиза, явно только что с дороги, ее старший сын граф Натаниэль и
его супруга Катрин.
Глория смотрела во все глаза — Катрин Мортон считалась одной из красивейших дам при дворе
д'Анэ. Впрочем, все члены семьи отличались молочным оттенком кожи, золотисто-карими глазами
и прекрасными манерами. В том числе Эйнджел. Особенно Эйнджел.
Ее интерес к младшему Мортону заметили все, включая его самого.
Поэтому он не удивился, когда Феликс и Шон предположили, что Глория может стать неплохой
партией для младшего сына уважаемого семейства. И возражать тоже не стал — девушка пришлась
ему по душе, а до свадьбы еще дожить надо.
Когда Шон сообщил сестре, что ее союз с Эйнджелом — почти решенное дело, та разве что не
запрыгала от радости.
Эльжбета к новостям тоже отнеслась благосклонно, рассудив, что уж лучше выдавать дочь замуж за
того, кто нравится, чем за того, кто предложит лучшие условия. Хоть в Глории и текла изрядно
разбавленная королевская кровь, Бетти не хотела для нее незавидной судьбы принцесс.
Жизнь потихоньку входила в новую колею — Бетти и Феликс старались обустроить быт, благо никогда
не были избалованы наличием слуг, дети с удовольствием гуляли по окрестностям и дышали чистым
воздухом.
Редкие письма, которые доставлял нарочный Мортонов, рассказывали о ходе военных действий.
Юный Ээрон II проиграл битву за остров и оборонял береговую линию континентальной части
Винденбурга с переменным успехом. Вестей о детях Феликс почти не получал.
Эльжбета старалась научить Глорию всему, что может пригодиться ей в самостоятельной жизни.
Представления о том, что «может пригодиться» у нее сильно изменились, поэтому она учила дочь
обороняться, использовать как оружие все, что под руку подвернется, включая заколки и шпильки.
В первый день зимы нарочный Мортонов привез приглашение посетить замок. До сих пор Феликс с
семьей любовались им издалека и были рады посмотреть на жилье радушных соседей поближе.
Графские владения явно процветали — у стен замка паслись редкие бриндлтонские овечки, по словам
юного пастушка «малое стадо для хозяйских нужд». Феликс присвистнул — даже такое поголовье
стоило как половина его земель, настолько ценилась тонкая легкая шерсть этих красавиц.
Мощеный двор с колодцем был ухоженным и чистым, несмотря на открытые конюшни. Во дворе гостей
радушно встретили хозяева. Старая графиня заговорщицки улыбалась, пока показывала Феликсу
свои владения, и он сгорал от любопытства, — что же она затеяла?
Впрочем, птичник на возвышении, выстеленном дерном, ему понравился — места во дворе было
немного, и такое решение показалось ему интересным, а пасущиеся на этом импровизированном
холме козы наглядно доказывали, что трава прекрасно растет не только на земле.
Внутреннее убранство было выдержано в традиционном стиле, но его Феликс так и не успел толком
осмотреть.
В обеденном зале его ждали Джек и Мэгги: живые, здоровые и явно довольные переменой места.
Разумеется, тут же начались расспросы — с обеих сторон. Все делились той информацией, которой
владели, понемногу собирая общую картину. Хозяева замка, участвовали в оживленной беседе,
параллельно занимаясь своими делами, например, Натаниэль пытался успокоить расшалившуюся
дочь, как Феликс потом узнал — единственную, к неудовольствию старой графини.
Как ни странно, с маленькой непоседой легко справилась Глория. У нее на руках малышка сразу
притихла и с интересом начала разглядывать окружающих, лепеча что-то на ушко новой знакомой и
изредка дергая ее за белокурую прядку.
Феликс не мог не отметить, что дела кузнеца, похоже, шли в гору. Тот подтвердил его догадку:
— Да, сэр, как видите, ни я, ни Мэг ни в чем не нуждаемся. Госпожа Элиза хорошо оплачивает мою
работу, а комната при кузне намного просторнее нашей хижины на острове.
— Я рад за вас. Но когда вы уехали?
— О, думаю, раньше вас. Здесь неплохо, а когда подкопим денег, обзаведемся своим домом вниз
по реке. Уж больно славные места.
Эльжбета выразительно посмотрела на мужа и обратилась к Катрин Мортон:
— А нет ли во владениях вашей семьи пустующих домов?
— Не припомню... Вот, разве что, старая мельница... Дом при ней добротный, каменный, но мельник
переехал с семьей повыше, построил новую мельницу, с водяным колесом. Река-то все время течет,
даже в мороз, а ветер в наших местах день есть, а потом неделю не дождешься...
Феликсу не надо было повторять дважды. Леди Элиза не возражала и, получив задаток, подписала
дарственную на вполне достойный надел земли и мельницу, добродушно заметив, что кузню там
обустраивать не придется — жил там уже один кузнец, да уехал, разве что Джек все устроит по своему
разумению.
Дом и впрямь выглядел надежным и уютным, кузнец довольно качал головой и смущенно поглядывал
на щедрого тестя.
Внутри было просторно и имелось все необходимое, оставалось только как следует протопить печи
и камины, и можно перебираться на новое место.
Феликс отправился искать Мэгги и застал ее на втором этаже в слезах. Комната явно была детской,
и Маргарет смотрела на деревянную колыбельку тоскливыми больными глазами.
Как мог, он попытался утешить старшенькую, но в глубине души понимал, что это невозможно.
Передав ей увесистый мешок симолеонов — оставшуюся часть оплаты за дом, он поспешил уехать,
но спалось ему еще несколько ночей неважно.
Шон и Глория, напротив, отсыпались от души, а днем занимались любимыми делами — садоводством
и рисованием соответственно.
Чем в это время занимались их родители, автор красноречиво умолчал, хотя по обтекаемым намекам
было ясно, что Феликс и Эльжбета предавались явно не молитвам за благополучный исход войны.
Мечтой Шона было повторить подвиг матери и вырастить из ягоды рогатое чудовище. Судя по
торчащим их земли маленьким рожкам, дела шли хорошо.
Феликс и Бетти наслаждались простой сельской жизнью, свежим молоком с фермы в долине, и
спокойствием. На досуге развлекались чтением писем. Так Феликс узнал, что Бонни с семьей на
континенте в полном порядке. Значит за Беату можно было не беспокоиться.
Увы, о Беатрис вестей не было никаких, но отсутствие дурных новостей по умолчанию было решено
считать поводом для надежды на лучшее.
Дни текли один за другим и семейство всерьез подумывало выкупить дом у Мортонов и остаться здесь
насовсем.
Климат Хэнфорд-он-Бэгли был почти неотличим от Винденбурга, разве что не было порывистых
ветров с побережья и запаха соли в воздухе.
Маргарет была под присмотром, да и замок Мортон, в который со временем могла перебраться Глория,
был как на ладони. А если бы еще Шон присмотрел себе местную девицу, было бы вовсе чудесно.
Таким мечтам Феликс предавался на досуге, пока неожиданно, во время одной из прогулок не встретил
сэра Дакворта-старшего. Разумеется, первым делом он засыпал его вопросами:
— Дружище! Как Аннет? А Беатрис? Где вы сейчас живете и почему не было вестей?
— Как где? На острове, все живы-здоровы.
— Но как? Остров разорен, выжгли все, кроме старого замка...
— ...и новой крепости. Война продолжается на континенте, грех было этим не воспользоваться.
— Не понимаю...
— Когда началась эта заварушка, мы как раз были в отъезде. Вернулись на пепелище, да и решили,
чем плакать да по углам ютиться, отстроиться заново. Симспанцев-то на острове почти не осталось,
вот мы и отстроили форт.
— Но... Если они вернутся?
— А зачем бы им? Старый замок они обчистили до последней плошки, все остальное пожгли и
разрушили, на что им небольшая крепость, в которой всех жильцов пять человек?
У Феликса огромный камень свалился с души. Значит с Трисс все хорошо.
Первым делом он поспешил обрадовать жену. Бетти бросилась ему на шею и чуть не расплакалась.
Все ее дети были живы.
Феликс того же утверждать не мог — о судьбе его дочек ничего не было слышно. Разве что за Берту
он был спокоен. Глиммербрук — провинция удаленная, там ей точно ничего не угрожает.
Шон новости о сестрах слышал вполуха. Его больше занимал вопрос, что будет, если скрестить лилию
и львиный зев.
Глория вообще могла думать только о прекрасных глазах Эйнджела и о том моменте, когда наконец
станет достаточно взрослой, чтобы выйти за него замуж.
Сэр Дакворт наведывался к Дювалем при каждом удобном случае, передавал письма и приветы,
рассказывал последние новости.
В один из его визитов в калитку как тень проскользнула Мэгги.
— Что это с ней?
Феликс вздохнул:
— Ну... Ты же догадываешься о природе моих детей?
— Дурнем надо быть, чтобы иметь в невестках твою дочь, да не догадаться. Кровососы они, но на
людей, вроде, не кидаются, и то ладно. А так и хорошо, сильные, здоровые...
— Здоровые, да не очень. Если такими родились, бесплодные они, дружище.
— Как так? Ты же половину города своими девицами заселил!
— Так то я, я вампиром не родился, а стал. А потом, как видишь, передумал. А они с рождения такие.
— Так и помочь нечем, значит? — Дакворт нахмурился.
— Что, за сына переживаешь?
Старый вояка махнул рукой:
— А чего за Гордона переживать? Любит он твою девчонку, а дети... Что дети? Приспичит, так в любом
кабаке найдет здоровую деревенскую деваху, да и ладно, мы, чай, не графья, попрекать не станем,
вырастим. Дочку твою жалко, глянь, на ней лица нет, так и в петлю с тоски...
— Не поможет. А вот на солнышко выйти может...
Словно подслушав их разговор, Мэгги бросилась отцу в ноги, хотела что-то сказать, но вместо этого
отчаянно зарыдала. Феликс поднял ее и тяжело вздохнул. Он не знал, поможет ли зелье вампиру от
рождения, но смотреть на страдания Маргарет не было никаких сил.
Напиток Мэгги выпила решительно и не морщась. Когда снадобье начало действовать, она даже не
вскрикнула, хотя Феликс помнил, как это неприятно.
Когда, спустя пару часов, сэр Дакворт вышел во двор и застал там ошалевшую от новых ощущений,
розовощекую и улыбающуюся Маргарет, он только одобрительно крякнул — до того она была не
похожа на давешнюю бледную исстрадавшуюся девочку.
Шон воспринял новость о превращении сводной сестры холодно и сдержанно, а Глория закатила
самую настоящую истерику. Она считала, что тоже имеет право выбирать, в каком виде жить, и что
лучше бы ей быть человеком и нарожать Эйнджелу ораву здоровых и крепких детей.
Увы, ее эмоциональное выступление не произвело на родителей никакого действия, более того,
Эльжбета, отчитав дочь за детскую выходку, усадила ее за ткацкий станок, велев закончить узор и
успокоиться.
Феликс, чтобы не выпускать пар на строптивых детей, решил поплавать в небольшом затончике у
водопада. Вода была ледяная, но ему того и было нужно.
Когда он вернулся и с удовольствием согрелся у уличного очага, дома уже воцарился мир и покой.
К теме обращений больше не возвращались, каждый занимался своими делами, и только Шон
иногда задумчиво перебирал травы и корешки, поглядывая на широкую барную стойку.
Мэгги не навещала отца довольно долго, а когда пришла, огорошила его новостью:
— Ну что, готовься стать дедом!
Феликс от души поздравил дочь, но попросил ее не слишком распространяться об этой новости,
мало ли... Та покивала, соглашаясь...
...и почти тут же, «по огромному секрету» поделилась радостным известием с Эльжбетой. К вечеру
о беременности Мэгги знал весь Хэнфорд-он-Бэгли.
Как и о том, какого рода проблемы у нее были. Встревоженный Эйнджел решил задать Глории
тревожащий его вопрос в одну из самых холодных ночей года:
— Так значит, у тебя не будет детей?
Глория покраснела и всплеснула руками:
— Я так и знала! Ты хочешь подыскать себе другую невесту, ведь так?
— Я просто спросил...
— Да, не будет, если... Но у Мэгги же будет! Я... Я уговорю отца, вот увидишь...
Увидев невесту в слезах, Эйнджел устыдился и принялся ее успокаивать, что удалось с огромным
трудом. Увы, это было не единственное прискорбное событие в этот вечер.
Джек, решивший, что беременной жене не стоит одной возвращаться в такую погоду, решил добежать
до дома Феликса и проводить ее. Увы, он не был готов к коварству местной зимы и, пешком дойдя до
самого порога, замерз насмерть.
Когда его нашли утром, он был похож на ледяную статую.
На Мэгги было жалко смотреть. После скромных похорон она все рвалась домой, но Феликс и Бетти
твердо решили, что она поживет с ними, пока немного е придет в себя.
Сказать было легче, чем сделать — Днем Мэг была тихой и молчаливой, а по ночам рыдала в
подушку. В конце концов, Бетти отчитала ее, сказав, что та слишком мало думает о ребенке и много
о себе, любимой. А ребенку, в первую очередь, нужна здоровая и счастливая мама. И папа тоже
будет не лишним, вот этим бы и заняться.
Правда, заниматься пришлось ей самой, при содействии мужа, Элизы Мортон и ее доброго друга,
преподобного Бакингема, у которого как раз был неженатый сын.
Увы, услышав предложение Феликса обдумать возможность брака, Бакингем рассмеялся:
— Что? Вдова кузнеца? Сэр, вы не забываете, что мой Гленн не только сын духовного лица, но и
будущий лорд!
Феликс скрипнул зубами, но вмешалась леди Элиза:
— Друг мой, вы забываете, что «вдова кузнеца» в девичестве леди д'Анэ, а также владелица участка
земли, приносящего неплохой доход, чем ваша благородная фамилия похвастаться никак не может.
— Да, но...
— Да, и очереди невест, жаждущих выйти замуж за вашего сына я не вижу. А Мэгги здоровая девица
с хорошим приданым, едва ли у вас будут предложения лучше.
Преподобный не выдержал натиска и сдался, при условии, что сыну приглянется невеста.
Благо, до трактира, где они снимали одну комнатку на двоих, было рукой подать. Гленн оказался
приятным молодым человеком с едва пробивающейся бородкой и в облачении послушника.
Как ни странно, молодые люди почти сразу нашли общий язык, причем Маргарет не стала скрывать,
что ждет ребенка. Гленн пожал плечами, ответив, что в браке такое случается, а лишних детей не
бывает. Дело было решено.
Графиня Элиза была довольна собой — она любила устраивать чужие судьбы, а должность одной
из доверенных советниц ее величества Стефании крайне к тому располагала.
Что касается сомнений младшего сына, то о них она имела то же представление, что и вояка сэр
Дакворт: дети в браке — это прекрасно, но не обязательно, особенно для младшего сына, не
наследующего титул. Захочет — найдет местную деваху поздоровее, и пусть рожает черноволосых
золотоглазых ребятишек. Тоже мне, проблему придумал.
Эйнджел взгляды матери не разделял, но благоразумно помалкивал. Глория ему действительно
нравилась, и он предпочел бы не обзаводиться гаремом, даже с целью продолжения рода. Тем более,
если имелся какой-никакой шанс получить наследников от нее.
Я захлопнул книгу. Ну надо же, какие сложности!
Пока я читал, к «Лихорадке» начал стекаться персонал. До вечера было еще немного времени, и я
задумался, стоит ли мне продолжить ждать здесь, или прочесть еще пару глав в баре клуба, пока
там не слишком людно.
хочу попросить у тебя ткацкий станок... перерыла интернет в его поисках, нашла только декоративный, а ссылка на функциональный у меня не срабатывает (типа у автора закрытый блог, думаю, или проблема в моем местонахождении, или просто этот объект у автора вообще удален, потому что на других его ресурсах я станок и упоминания о нем уже тоже не нахожу).
Когда ж уже узнаем о войне и чем она закончилась. Интересно же.
