Время действия -за несколько месяцев до свадьбы Мириам и Макса..
То, что весело живется студенту лишь от сессии до сессии, известно, пожалуй, всем. Однако все сессии вместе взятые начинают казаться просто легким развлечением, когда дело доходит до выпускных экзаменов и диплома. Не миновала сия прекрасная пора и Мириам Андреа, а также ее верных друзей. И, в частности, вместе с ней готовился к ответственному моменту и "собрат по кисти и мольберту", Жан-Пьер
Будучи художественными натурами, Мириам Андреа и Жан-Пьер в обсуждениях грядущих испытаний сходились на том, что готовить проект и учить вопросы - это невероятно скучно. А потому и к решению данной проблемы они подошли творчески - и выпросили таки разрешение заменить экзамен... собственной выставкой. Задача написать нужное количество картин соответствующего уровня в тот миг казалась обоим совершенно пустяковой, а потому, выбежав из кабинета ректора, юные Пикассо заранее чувствовали себя победителями.
Однако суровая реальность, как водится, внесла свои неумолимые коррективы в столь радужные планы. Точнее, даже не столько сама суровая реальность, сколько строптивая и непокорная муза, небоходимая для обсуществления этих самых планов: она то не появлялась вовсе, заставляя терзаться "творческим поиском".
То диктовала такие такие невообразимые сюжеты, что Мириам и Жан дружно шарахались от собственных произведений...
...а то, наконец, проявляла себя в полную силу... но в самое неподходящее время!
Для Жана это были обычно периоды приема пищи, когда, заработавшись, он так уходил в процесс, что ухитрялся пару раз в пылу творчества обмакнуть хот-дог вместо соуса в рядом стоящую краску.
Мириам же своенравная муза настигала, в основном, по вечерам, так что в итоге, "маэстро" вырубалась прямо за своим рабочим столом, пока не просыпался Макс и не спускался в мастерскую, чтобы найти там свою спящую красавицу и отнести в спальню без пробуждения оной.
Хотя, в целом, за художественными изысканиями своей ненаглядной Макс наблюдал с искренним интересом, тем более что в последние дни это стало для него и Лауры единственным способом пообщаться с Мириам, которая, чувствуя, что сроки поджимают катастрофически, жила в мастерской практически безвылазно.
Аналогичной была ситуация и для Жан-Пьера, так что накануне большого события дома у Макса и Мириам можно было наблюдать двух совершенно вымотанных мучеников искусства, которые уже давно и сами были не рады, что выбрали такой альтернативный способ получения диплома, уже даже не стеснялись выражать свои мысли вслух, так что когда Мириам простонала: "лучше б я сделала один проект и выучила эти чертовы вопросы для комиссии! Там хоть прессы не будет, в отличие от этой *** выставки!"
Макс лишь сочувственно покивал.
А вот Жан-Пьер капитально напрягся:
- Пресса? Там будет пресса?
Мириам довольно равнодушно пожала плечами, что да, будет, не много, конечно, но мама Ми ведь приедет, а ты, я надеюсь, помнишь, кто мои родители, и если мама Энди обычно не страдает от папарацци, то за мамой Ми они ходят по пятам.
Но Жан ее уже не слушал - присутствие прессы на сто процентов означало для него, что о выставке, во-первых, станет известно его отцу, а во-вторых, что папа не преминет посетить столь значимое событие... А если кого Жан и боялся больше, чем стоматологов и пауков, так это собственного папу.
Нельзя сказать, чтобы Ангерран Марли был таким уж страшным созданием. Нет, объективно говоря, папа Жана был вполне нормальным бизнесменом, который преуспел в сделках с недвижимостью, жил фактически только своей работой, а все свое имущество собирался когда-нибудь передать единственному сыну.
Женат он был лишь один раз - на матери Жана. И как эти двое смогли в свое время познакомиться, да еще и провести некоторое время вместе, оставалось для Жана одной из величайших загадок, ибо трудно было бы найти менее подходящих друг другу людей!
Марианелла (хотя Жан не был точно уверен в подлинности этого имени, ибо его матушка всегда отличалась любовью к приукрашиванию реальных фактов) была созданием, мягко говоря, экзальтированным. В общем-то, особо хорошо Жан в связи с maman помнил лишь ее любовь к экстравагантным нарядам и к совершенно отвратительнейшей, по мнению Жана и его отца, псине с дивным именем Милисента, которая в доме чувствовала себя примадонной.
Кем была матушка по профессии, Жан также представлял смутно, ибо Марианелла, порой предаваясь ностальгии в присутствии четырехлетнего Жана, периодически путалась в показаниях: она то рассказывала, что была гениальнейшей актрисой, то сообщала о вокале, красоте и силе которого позавидовала бы сама Мария Каллас, а то сетовала, что лишь рождение ребенка безвременно оборвало карьеру талантливой балерины.
Легко понять, что после нескольких лет совместной жизни нервы Ангеррана не выдержали - супруге предоставили постоянное материальное содержание с условием, что больше она не покажется ему на глаза. И Марианелла, чмокнув сыночка и прихватив с собой чемоданы с невообразимыми костюмами и Милисенту, скрылась с жизненного горизонта Жана и его отца, явно не испытывая по этому поводу ни малейшего сожаления.
Впрочем, сказать по правде, сам Жан по поводу расставания с maman особой грусти не ощущал, на его жизни оно практически не отразилось, ибо Марианеллу роль примерной родительницы никогда не влекла. Так что и с ее уходом все осталось по-прежнему, несмотря на заявление Ангеррана, что теперь он сам займется воспитанием сына, чтобы "вырастить из него достойного человека и настоящего мужчину".
Последнее повторялось довольно часто... и с годами стало серьезно тревожить Жана, ибо он вполне справедливо полагал, что в представлении крайне консервативного папы "настоящий мужчина" вряд ли красит ногти и испытывает нежные чувства сначала к однокласснику с романтичным именем Николя, а затем к своему учителю рисования...
Последнее, кстати, и подвигло Жана начать всерьез заниматься живописью... к крайнему неудовольствию родителя, которого и так настораживал выбор одежды любимого сыночка и его прическа. Что уж говорить о стремлении стать художником - представители богемы у господина Марли доверия вообще не вызывали.
Жан и сам понимал, насколько шатко его положение, ибо материально он зависел от отца на все сто процентов, а узнай тот о предпочтениях любимого отпрыска, и лишение содержания и наследства было бы наверняка еще не самым страшным. А потому следовало принять меры и, видимо, самые радикальные - найти девушку. Что, само по себе, было бы не сложным делом, если бы Жана не бросало в дрожь при мысли о необходимости ухаживаний за выбранной феминой и не пердергивало от перспективы врать ей каждую минуту.
Именно в ту пору практически полной обреченности Жан-Пьер и уверовал в то, что чудеса все же случаются - во время посещения подготовительных курсов по рисунку на его жизненном горизонте появилась Девушка. Девушка, которая по стилю одежды и поведению куда больше напоминала парня. Девушка, шарахавшаяся от слов "брак, семья, дети" и считавшая идеалом отношений "необременительное общение, перемежаемое обоюдно приятным дружеским сексом". Наконец, Девушка, обладавшая прекрасным чувством юмора и столь же увлеченная живописью, как и сам Жан...
В общем, Девушка по имени Мириам Андреа Пристли-Сакс!
А Мириам на тот момент действительно всей душой ненавидела любые упоминания о нежных чувствах и романтике - покинутая Алисой, которая стремительно сбежала в другой город, где скоропостижно вышла замуж, средняя дочка Миранды и Андреа изо всех сил старалась забыть про свой "чистейшей прелести чистейший образец", и отпрыск господина Марли подходил для этих целей как никто другой - Мириам после первого же месяца знакомства решила, что Жан, предпочитающий мальчиков, и она сама, предпочитающая девушек, обречены стать идеальной парой!
Так оно и получилось, и вскоре они уже прекрасно проводили время в обществе друг друга, особенно когда Жан познакомил ее со своим другом, Максимилианом, и его пассией, Линой.
Последняя, правда, была от знакомства не в восторге. Точнее, опасения её вызывала не сама Мириам Андреа, а то, что в ее присутствии обычно разговорчивый и компанейский Макс едва мог связать пару слов, а взгляд у него подозрительно напоминал выражение глаз кота Тома в тех сериях мультфильма, где появлялась очаровательная кошечка-миллионерша, хотя, по вполне объективному мнению Лины, на вышеупомянутую ухоженную и элегантную кошечку Мириам никоим образом не тянула.
Однако, как бы там ни было, успокаивало одно: для добропорядочного Макса девушка друга была табу, тем более что для посторонних глаз Мириам и Жан выглядели абсолютно счастливыми.
Что, в принципе, было недалеко от истины: общество друг друга им действительно доставляло искреннее и неизменное удовольствие, которое, однако, даже несмотря на регулярный "дружеский секс", не имело ничего общего с нежным влюбленным воркованием.
Но данный нюанс так и оставался их маленьким секретом - а для всех остальных эти двое являли собой практически идеальную пару. Так что когда папа потребовал от Жана приехать на уикенд домой и показать ему, наконец, по мнению господина Марли, совершенно мифическую девушку, Жан-Пьер с легкостью согласился.
Ему было, кого предъявить, и оставался лишь маленький нюанс - убедить Мириам сыграть нежное создание, исполненное чисто женской прелести.
Легко догадаться, что Мириам Андреа не пришла в восторг от такой перспективы - знакомства с родственниками ее вообще не вдохновляли (в будущем она даже мрачно шутила, что особенно любила Алиску за то, что та была сиротой), а уж необходимость облачаться в платья или юбки, а затем мило улыбаться и вовсе приводила ее в уныние.
Однако делать было нечего, и хотя от классического платья Мириам отказалась наотрез, в остальном средняя дочка Миранды и Андреа повела себя идеально - папа Жана был очарован!
Что еще более важно, Ангерран совершенно успокоился относительно сына, и на следующие три года обучения оставил отпрыска "в свободном плаванье", сведя общение к встречам по большим праздникам и телефонным разговорам (в которых неизменно интересовался, как поживает "очаровательная Мириам Андреа"), что полностью устраивало их обоих, т.к. особой близости между Жаном и его отцом по вполне понятным причинам не было никогда.
А еще более данный вариант устраивал Жан-Пьера и потому, что теперь отношения с Мириам можно было официально свести просто к дружбе, о чем оба уже давно мечтали. И объяснялось это весьма просто - в жизни Жана появился молодой человек с экзотическим именем Селим, а к Мириам какими-то непостижимыми для окружающих путями вернулась любимая Алиса, посему средняя Пристли-Сакс пребывала в состоянии влюбленной эйфории.
После того как Мириам и Жан перестали изображать пару, на их отношениях друг с другом это отразилось только самым положительным образом, дружба обоих устраивала куда более, особенно когда у каждого появились собственные настоящие вторые половники.
За прошедшее время ситуация, конечно, несколько изменилась - Алиса отошла в мир иной, опасения Лины подтвердились, а Мириам успела уже примириться с неотвратимостью свадьбы и даже назначить ее дату.
Однако некоторые моменты в жизни все же остались прежними - и этими моментами были наличие Селима в качестве бойфренда Жана и полное неведение господина Марли относительно личной жизни сына. Которое самого Жана, с одной стороны, уже несколько нервировало, так как требовались воистину титанические усилия для сохранения status quo, а с другой, сама мысль о том, чтобы открыть правду, повергала его в тихий ужас... Который и отражался сейчас совершенно отчетливо лице Жана после слов о прессе, причем этот ужас был таким явственным, что Жан вызывал жалость даже у Мириам. Так что она совершенно искренне намеревалась его утешить, промуррчав:
- Ну не переживай ты так сильно, может, все еще не так страшно! В конце концов, не факт, что он не поймет, вот мои же родители нормально отнеслись, что я встречалась с девушками!
На этой фразе Макс просто согнулся пополам, а Жану лишь врожденная вежливость помешала испытать желание дать Мириам по шее, так что он ограничился лишь тем, что очень выразительно прошипел:
- Мириам, твои
мамы просто по определению не могут быть гомофобами!..
Среднему крольчонку оставалось только заискивающе прижать уши и смущенно улыбнуться: данный нюанс прошел как-то совершенно мимо неё!
Таким образом, в свете последних событий ночь перед открытием стала крайне нервной для обоих «гениев живописи», правда, по разным поводам.
Жан, представляя себе лицо папы, посреди ночи опустошал холодильник, борясь с аппетитом на нервной почве:
Максу же повезло в этот раз больше – Мириам также не спала добрую половину ночи, нервничая, однако ее обострившийся аппетит имел отнюдь не гастрономический характер:
Впрочем, практически бессонная ночь ничуть не помешала Мириам на следующее утро выглядеть на все сто, даже наоборот! Во всяком случае, заглянувший утром в ванную, где заканчивала собираться его ненаглядная, Макс едва не запнулся об порог...
Да и было от чего, ведь он совершенно точно помнил, что около получаса назад в ванную вползла заспанная и весьма растрепанная Мириам, для которой «привести себя в порядок» с утра означало лишь минимальную программу водных процедур.
Создание же, находившееся в комнате теперь, было явно не понаслышке знакомо с основными элементами косметической промышленности и умело их использовало:
И если бы не насыщенная ночь накануне, для Мириам была бы весьма реальной опасность крупно опоздать на выставку…
Которая, судя по всему, несмотря на волнения и нервы, обещала стать весьма успешной: прессы, как и предсказывала Мириам, было очень мало, и к тому же она была вполне приличной; что же до папарацци, то те действительно оживились лишь при виде Миранды, правда, их надежды на появление обеих миссис Пристли-Сакс не оправдались по причине пребывания Энди в Лос-Анджелесе в командировке, так что оставалось довольствоваться снимками "всесильной" с ее любимой дочкой, чье творчество Миранде явно пришлось по душе.
В общем, Мириам рассуждала вполне справедливо, ближе к закрытию улучив момент, чтобы шепнуть Жану: "Считай, что дипломы мы получили!"
Однако ответить ей Жан уже не успел по весьма уважительной причине:
Мириам хватило и одного взгляда на его лицо при виде приближавшегося Ангеррана, чтобы понять: проявить запланированное геройство и сходу открыть папе правду Жан явно не в состоянии.
Однако даже богатая фантазия Мириам не могла предугадать дальнейшее...
Впоследствии Жан утверждал, что виноват был исключительно сам папа, который, поприветствовав сына, повернулся к его "спутнице" со словами о том, как рад он видеть Мириам Андреа, ведь до него не так давно стали доходить какие-то чудовищные слухи, касавшиеся Жана и некоего молодого человека... которым он, конечно же, не верил, так как его сын, разумеется, не сделал бы ничего столь фатального для своего будущего.
В общем, Жан позже утверждал, что именно это, сопровождаемое многозначительным папиным взглядом, и стало последней каплей, после которой его нервы и не выдержали, и остатки храбрости его окончательно покинули - так что с пафосным: "Папа, разве можно бросить такую девушку?!" Жан самым наглядным образом продемонстрировал крепость их отношений.
Трудно сказать, у кого данный жест вызвал больше эмоций - на лицах Макса и Селима застыли практически одинаковое изумление, однако наиболее выразительными были, пожалуй, совершенно офигевшие глаза самой Мириам.
Папа, конечно, порадовался... А вот Жана спасло лишь то обстоятельство, что они все еще находились посреди зала, на виду у всех, а потому вместо грубого физического воздействия он получил лишь не заметный для окружающих, но весьма чувствительный толчок локтем под ребра от Мириам, а затем - сказанное уже достаточно громко, нарочито нежное:
-
Милый, выставка все равно уже практически закрыта, а вам с папой, я уверена, есть, что обсудить! Так что иди, с остальным я справлюсь сама!
И в свете только что произошедшего даже самый умоляющий взгляд, брошенный через плечо бредущим вслед за отцом Жаном, особого сочувствия не вызвал.
Хотя для Мириам, в отличие от Жана, день, по большей части, оказался вполне приятным, пережитые волнения, тем не менее, требовали полноценного отдыха, так что после свершения «справедливого возмездия» в отношении Жана и закрытия выставки средний крольчонок вырубился, едва оказавшись дома. Правда, в этот раз хотя бы не за рабочим столом в мастерской, а в положенном месте – под одеялом в спальне.
Увы, идиллия длилась недолго – Мириам давно уже собиралась избавиться от привычки класть сотовый под подушку, однако пока это ей не удавалось, так что теперь звонок чуда техники, оповещавший о наличии нового смс, ворвался в сладкий сон самым бесцеремонным образом.
И Мириам еще до его прочтения, едва открыв глаза, уже практически не сомневалась в том, от кого данное сообщение.
Не было в том сомнений и у Макса, когда он сонно поинтересовался: «Наш герой-любовник? Рассказал папе?»
- Угу, рассказал… с Селимом они не помирились, материальная поддержка от папы прекращена, а ночует он сегодня у нас на диване!
Последнее Макса крайне удивило, ибо он даже при большом воображении не мог представить, чтобы Жан, привыкший к комфортной двуспальной кровати со специальным матрасом, захотел переночевать на их диване.
Мириам в ответ лишь выразительно закатила глаза a-la мама Ми:
- Вообще-то, он всего лишь спрашивает, как добраться до нас на метро! Но простая логика подсказывает мне, что раз речь идет о метро, денег у него в обрез, так что на такси не хватит; раз в такое время – к нам, значит, с Селимом они не разговаривают, и у него он переночевать не сможет… про диван, я думаю, пояснять не надо?..
С такой логикой и правда было трудно спорить, тем более что вскоре на пороге и правда появился Жан – в своем далеко не лучшем состоянии:
Состояние было настолько «не лучшим», что, несмотря на желание высказать любимому другу все по поводу поведения в галерее, даже Мириам сдержалась от колкостей, тем более что в наличии для обсуждения были куда более насущные вопросы как то: где теперь жить и на что.
Впрочем, вопрос «где» скорее относился к риторическим – при учете, что съемную квартиру на время учебы оплачивал Жану отец, в настоящее время единственным вариантом жилья было вместе с Селимом в его трейлере.
Куда более злободневным было «как», а точнее, «на что». Ибо трудоустройство «вольному художнику» также должен был обеспечить папа, и теперь Жан вполне справедливо вздохнул на тему: «Ну и кому я, такой креативный из со свеженьким дипломом нужен?»
Однако данная горестная фраза произвела на Мириам Андреа странное воздействие – крольчонок практически подскочила с места с радостным «Ну конечно, креатив! Макс, где мой сотовый?!»
Несмотря на крайне напряженный ритм жизни, частенько предполагавший поздние банкеты и soiree, Кларисса Фредерика, тем не менее, как и большинство нормальных людей, предпочитала спать по ночам.
И, также как и большинство нормальных людей, просто ненавидела, когда ее отвлекали от этого занятия! Даже если это был звонок любимой сестренки с радостным воплем: «Клара, я нашла тебе ассистента для арт-директора!»
Кларисса категорически отказалась от не известного ей субъекта без опыта работы и едва выпустившегося из колледжа. Кларисса сказала, что родственные симпатии не могут влиять на ее выбор работников для “La Priestly”. Кларисса сказала, что не занимается благотворительностью.
Кларисса сказала совершенно твердое окончательное «нет!» Кларисса сказала, чтобы Жан-Пьер был на работе ровно в восемь….
На что, в принципе, Мириам и рассчитывала!
Сам Жан за всем происходящим следил в легком шоке – порой он искренне забывал, чьей родственницей была его любимая подруга и какую бурную деятельность она умела развивать, если в ее белокурую головку приходила очередная гениальная идея.
А потому ему не оставалось ничего иного, кроме как безропотно позволить уложить себя на диван под напутственное: «Ровно в восемь, Жан! В La Priestly пятиминутное опоздание уже считается прогулом… Но зато у тебя есть работа… Да и, кстати, я – по сравнению с Клариссой – просто ангел! Сладких снов!»
там в проге вроде есть функция перекрёстных ссылок)
Обязательно добавлю сегодня-завтра!
