Я уж обрадовался было, молодёжь, значит гулять будут, веселиться, кто знает, какие обычаи сейчас там, может свадебку сыграли и уединяться приплыли, аль за грибами и рыбкой. А оно нет.
Подлетел я поближе, смотрю - девонька хворая, еле на ножках своих стоит, шатается, ручкой за парня уцепилась да дышит так нехорошо, ой нехорошо. Парень или муж, таки и не понять сразу, но видно, что не чужой - уставший, горестный, но смотрит с любовью.
Мог бы я плакать - так и заплакал бы. Больно девонька на жену мою похожа по молодости, на первую. Вторая что, меня поди пережила, а первая рано покинула меня, за ночь от родильной горячки угасла, и такая же осунувшаяся была, как пришёл я к ней мёртвой уже. Будто бы и не умерла, а уснула просто, от большой усталости уснула.
Вот и эта, будто одной ногой на том свете уже.
Топтались они на берегу, будто делать нечего, а потом заговорили, и ещё тяжче стало мне.
Муж и жена это, Ноа и Мэгги, и привёз он её умирать сюда. Была молодая да красивая, да иссохла после того, как плод потеряла нерождённый. Вот и послушались знахарки - увёз он её последние дни доживать из города. Поди ж ты, город уже, а при мне ещё деревушка маленькая была.
Тихо они говорили, тихо и редко, но мне-то всё слышно. Рассказала бедная ему, что не просто так сюда привезти её попросила, что жил тут когда-то брат родной её прадеда, мельничным делом занимался, пока не помер в пожаре. После того для людей на острове работы не стало, и разъехались они кто куда. И хочет она, мол, на земле близкой ей, тихой да родной, умереть.
Что ж такое это... Не знал я других мельников, окромя себя здесь, и не было их. Потому мельница моя такая негодная да в разрухе? Потому ли людей нету тут никого?
Ноа разбил палатку и уложил её спать, а сам топтался рядом.
Не выдержал я, покинул молодых, я чай тоже не юный уже, такие горести выносить.
Я весь денёк в раздумьях провёл у жернов своих. Знаю я, что не живу и не в могиле лежу, но больше ничего не ведомо мне, и понять я не могу ничего. Но точно знаю, что не хочу смерти человечьей на моём острове. Умрёт бедная, мне летай у её могилы сначала, а вдруг она как я станет? Сможем ли мы друг друга видеть или слышать? Нет у меня способностей такое понимать, я чай мельник, а не книгочей.
Надо помочь ребятам как смогу.
Сидит у палатки. Что ж ты, убогенький, так до смерти её на бревне просидишь? Поди хоть костёр разведи да поешь, коль ты сгинешь от голода, я ж её-то не закопаю.
Пригнал рыбы к отмели ему косяк да ветку сухую обрушил - он треск услышал да и в себя пришёл, может замёрз или испугался.
Что бы то ни было, но уже к вечерку он изловил рыбы и печально жарил её на огне. Хорошие ветки, хорошие, любил я в кроне этого дерева пошуметь.
Мэгги завозилась в глубине палатки, до этого очень уж тихо лежала. А то ж, рыба-то пахнет! Рыба у меня хорошая, знатная, никто не рыбачит тут. Понятно теперь чего, боятся мест недобрых поди. А какие ж они недобрые, меня и звери не видят, и земли богатые, и берега рыбы полны.
Вылезла из палатки, помятая, сонная. У костра порозовели щёки, и к великому удивлению Ноа, которое ему тут и скрывать-то не от кого, укусила рыбу пару раз. Да неужели ты такую не ела раньше? Как же ты росла, милая?
Откусила и обратно в палатку ушла, устала, говорит. Кто знает этих женщин, одни умирают, будучи здоровыми, а другие с того света возвращаются. Может и эта выдержит?
Вышла с утра пораньше по нужде, солнцу щурилась, цветы нюхала. Обратно в палатку её уже муж уводил, как вдохнула полной грудью так и побледнела ещё пуще. Хороший лесной воздух голову вскружил? Так я ещё дождичка устрою, чай ещё лучше дышаться будет.
Ноа весь день туда-сюда бегал, уже не топтался в печали, а разрывался между интересом к тому, как там Мэгги и своей удочкой. Конечно, как раз там поставил, где я рыбы пригнал. Ей носил днём, вроде даже ела, а кабы осмотрелся по сторонам, то ещё и травы мои пышные душистые увидел бы, и не кормил бы бедную пресной рыбой.
Сегодня я с ними уже допозна сидел, шибко любопытно было, что там за заливом, надеялся, что услышу новости.
Выросла деревенька моя родная. Не покинь я её, может и жив был бы нынче. А может и не был бы - как знать. Вон хворая говорит, что это всё шахты угольные, отец её там помер, и его отец, и люди в городе кашляют много из-за воздуха плохого. Может и она потому хворает, а не из-за дитяти нерождённого? Кто знает.
Ноа ей на сон рассказывал, какая рыба тут знатная, мол, в городе и не сыщешь такую. Ох дети, лишь бы вам на пользу. Пусть бы девочка только здоровее становилась да не собиралась больше умирать.
Весь следующий день провела она в палатке, больно тихо уж было, покашливала только. И Ноа загрустил, я уж подумал - всё, это ей вчера перед кончиной полегчало.
А к вечеру, как отошёл Ноа к берегу, услышал я плач внутри. Не дурак я, понятно, что из-за дитяти плачет, не от боли телесной. Поплакала, переплакала, а потом притихла и вылезла.
Попросила поесть. Мы прямо оба облегчённо вздохнули.
На утро, пока муж спал, тихо вылезла да к воде пошла. Опять плакала, тихо так, с тоскою большой.
Но потом затихла, посидела ещё немного да и полезла умываться. А вода хороша, ила и водорослей нету. Посвежела девонька, снова румянец появился, потянулась. И не кашляла с утра ещё.
Сдаётся мне, что плачет она от выздоровления. Вину чувствует, что сама на поправку идёт, а дитя не уберегла,
Позавтракала да и спала до вечера. В сумерках, как жара спала, вышла да и попросилась с Ноа порыбачить - а у самой ручки-то не толще удилища! Но ничего, не выронила. Говорят, улыбаются, а мне, старому, тепло так на душе.
Так ещё несколько дней она по утрам да вечерам выходила, а как выдался облачный день - не легла спать после завтрака, а погулять решила.Недалеко, чтобы Ноа поглядывал, он ещё и настращал её дикими животными, но и недалеко умница моя нашла плоды! Теперь отвару могут попить, я видел у них котелок, точно видел.
Теперь уже чаще они сидели вместе вечером у костра, когда вода дышала тёплым после дня, а с острова к берегу ползла приятная зелёная прохлада. Я даже и привык к ним, хотя тут всего-то неделя, что ли, прошла.
Хорошо ей всё-таки тут, ой хорошо. Вот я всегда говорил, что работа в земле ни к чему хорошему не ведет, эти шахты их. То ли дело на земле, воздух, природа. Вот и Мэгги снова гуляла, нашла мою лаванду. Молодец, всю не сорвала, оставила на семена.
А потом пришёл день, когда она вышла поздним утром из палатки и не вернулась туда почти до заката. Починила одежду Ноа, пожарила рыбу на костре как-то по новому, с ягодами, да и полезла купаться.
Глаза горят, волосы как огонь под косынкой оказались, смеется.
Думается мне, долго она ещё проживёт, если домой не вернётся.
Но не похоже, чтобы они тут обживались.
Прошла ещё неделя и Мэгги, как ей казалось, совсем получше стало. Говорили как-то вяло, вскользь о нужде уезжать, потому что лето шло к концу, и зимовать тут в палатке было никак.
Ноа вздыхал, что больно уж хороша тут рыба, и продавать бы такую - можно было бы встать на ноги, но как же, людей вокруг никого нет, и часто не поплаваешь на материк, погода нужна.
Девочка и предложила ему - давай, мол, если в следующие три дня будет хорошая погода, так и уедем, а коль не будет, так останемся.
Я и рад стараться! Все три дня, как оглашённый, тучи собирал, не давал солнцу выйти.
К утру четвёртого дня, уже устал совсем, а эти двое топтались на берегу у лодки, всё думали-гадали. Как только решили, что остаются, так я и отпустил ветер.
Природа затихла, выглянуло солнце, и осветило удивлённые лица моих новых соседей. Для них это был знак.
Зная, как ты пишешь уже потираю лапки.
Эх, времени бы, временииии! Но я буду стараться забегать.
(А тем временем симовые фоты фотаю и в папочку складываю 
![:]](/forum/styles/default/xenforo/smilies/pb/inlove.gif "Влюблен :]")
Атмосфера, замечательные, красочные кадры и не менее замечательная история, написанная сочным, живым языком - одно удовольствие читать! И такая колоритная пара 
Определенно это подписка, первая тема по трешке которая настолько зацепила. Вдохновения и творческих успехов! 
Очень жду продолжения!