Мэгги высмотрела в верховьях острова, недалеко от дома, хороший участок, говорит, там травы особо хорошо поспевают, и солнышко, и вода озёрная рядом.
Выбрала лучшие семена из припрятанных да и засеяла, много больше, чем у дома, много больше.
Уж как просил её муж не перетрудиться, вот-вот детям пора родиться, но она всё время там проводила. Может оно и не тяжкое дело, но ведь на ногах-то сколько!
Так и случилось, родила прямо там, да ещё и в потёмках.
Двойню! Сама! Как домой с ними добиралась, Ноа её уж на полпути встретил, чуял неладное. А она ему - быстро, мол, всё произошло, я и моргнуть не успела, а мальчики уж тут как тут. Два мальчика, представляете? Назвали Джастином и Галеном.
И снова заботы о детях, да ещё и вдвое больше, свалились на Мэгги. Не до огорода свежезаложенного было, Ноа строго-настрого запретил ходить туда и здоровье переводить.
Так вот пришлось брать сии заботы на себя Агнеске. Ладная девочка растёт, красивая и послушная.
Агнес не только огород у матери на время отобрала, а и стряпать начала, да ещё как! Мужчины, слышу порой, переговариваются, что лучше матери.
А я вижу, что нравится ей дело это, всё старается не абы как готовить, а внимательно, от печи не отходит, и выложит потом это всё так уж красиво - душа радуется. Не зря в детстве куличики из песка лепила да палочкой по грязи рисовала!
Мэгги опечалилась - у ней огород близ дома за одну ночь что-то усох. Тем Агнес маму и утешила, что у них второй большой да цветущий есть, и если уж была тут зараза какая, то до второго огорода далеко ей добираться.
А на месте старого можно сарай разбить аль цветник.
За таким количеством деток беспокоилась не только Мэгги. Я видел, как Ноа порой и ночевал у заводи, лишь бы не тратить время на дорогу да иметь уловы побольше. Всё-таки поставить на ноги пятерых детей - это нелёгкий труд, ой нелёгкий.
Хорошо, что и дети не ленятся.
Вскоре Мэгги оправилась и получилась одобрение семьи вновь ходить на второй участок. Как сходила - так и успокоилась, и забыла о первом огороде, ибо стараниями Агнески помидоры и травы тут буяли прекрасно.
Так как колыбельки и труба находились под крышей, на чердаке, то волей-неволей Фергусу пришлось много нянчиться с братьями. Как-то уже очень трепетно он с ними обходился, я так и не скажу сразу, но может своих захотелось?
Я человек-то старый, уж и не помню, как это - сердечные треволнения.
Очень уж они в него пошли неуклюжестью, но Джастин всё больше восторгался всякими мелочами, от обувных ленточек до щепок, а Гален уж до странного был послушным ребёнком, и дважды ему повторять не приходилось.
Так с братом и росли.
Решили Ноа с Фергусом снова на материк на торги плыть, да только не в порт, а дальше, в центр провинции. Мэгги сначала грустная ходила пару вечеров, всё переживала да беспокоилась, а как вдруг грабители, но за несколько дней Ноа нарассказал ей с три короба о том, что привезут они инструментов новых, да тканей на платья детям, да грамоту поищет для младшеньких, не говоря уж о посуде - так она и оттаяла.
Потом следовал ещё день наставлений от неё и Агнески об осторожности, и, собрав добро, они уплыли.
А я с ними увязался! Никогда ещё дальше острова не летал. Да и при жизни не бывал дальше портового города, так хоть сейчас побываю. Тут-то с семьёй ничего чай не случится, а за мужиками надобно приглянуть.
Не зря увязался, скажу я вам. Красоты какие есть неописуемые в краях дальних! Всего день езды от побережья - а всё другое будто! Дома по-другому построены, сады ухоженные да красивые разбиты.
Старый город, основательный, с одной стороны море, как нашенское прямо, а с другой - поля до самого горизонта!
Ноа с Фергусом рыбу свежую свою продали ещё в порту, а сюда уж ехали за другим товаром, за семенами, тканями да книгами, слыхали, мол, что тут можно всякие семена диковинные купить.
Так и ходили по фермам вокруг города, спрашивали, кто что продаёт, покупали помаленьку, ведь приехали не в рыночный день. Заодно и любовались
Ноа сходил в лавку местную, все охал и ахал, как же у них всё устроено - и красиво, и статно, и глазу радостно. Купил рецептов для Агнески, пусть радует семью стряпнёй новой.
Но не только торгов ради ехал в даль такую Ноа.
Пробыли они там неделю почти, до ярмарки, и уж там-то, ходя меж лавок да к товару прицениваясь, он всё расспрашивал словоохотливых купчинь, есть ли тут девушки на выданьё, а то у него мол сын растёт - и показывал на Фергуса. Тот после пары таких бесед стушевался и ходил поодаль отца, но слухи о купцах-островитянах успели расползтись.
Но никто так далеко дочерей отдавать не хотел, да ещё и за безродных, что было грустно.
Только одна дородная женщина рассказала приунывшему Ноа, что, дескать, есть семья из трёх сестёр Джордано, овдовевших недавно, и понятно, почему про них не говорили - они ещё носили траур. Старшая, по её рассказу, там была командная и немолодая женщина, средняя неуклюжая, ни к чему хозяйскому руки не лежат у ней, всё читает что-то, а младшая совсем юна и витает в облаках. Ко всем трём уже сватались, девушки обаятельные и красивые, но больше проку с них никакого. Родители умерли у бедняжек, не выплатив долги, и теперь им придётся продать ферму.
Ноа бросил затею эту, но утром Фергус прихорошился и пошёл туда сам, якобы за семенами снова.
Нельзя сказать, что приняли его тепло, хоть и встречала его не старшая Джорджия, а средняя, Палома. Фергус не лукавил, после торгов рассказал, что невесту ищет, что знает, в каком положении их семья. Я, говорит, трудолюбивый и добрый, семья большая, дело есть небольшое своё, и сестра младшая есть.
С ней, мол, ваша младшенькая Алиссандра могла бы подружиться, если к нам в гости приедет, а через пару годков, как ваша Алиссандра подрастёт, я обеспечу ей семью и дом.
Палома сразу отказала и ушёл он, несолоно хлебавши.
Но на следующий день гонец принёс записку.
Палома вежливо, затейливым почерком писала, что сожалеет о собственной вспыльчивости и приглашает Фергуса с отцом на ужин.
Пока Ноа с пресным лицом слушал щебетанье Алиссанды и сухие одёргивания её скорой речи Джорджией, Палома пригласила Фергуса посмотреть дом и они неспешно вышли в сад.
А дальше мне так неловко было за ними наблюдать, но право, любопытство всё же пересилило.
Споткнувшись у старого вяза, и ухватившись за вовремя подставленную мужскую ладонь, Палома, краснея и запинаясь, сказала, что предложение Фергуса она переосмыслила (эк выразилась) и в общем оно неплохое, но не хотел ли бы он присмотреться не к Алиссандре, а к ней?
Бедная девочка, свататься без отца, как же ей неловко, наверное.
Было видно, что делает она это не из симпатии к Фергусу. Наверное, сестру жалела, или хотела побыстрее избавить остатки их семьи и от лишнего рта.
Но про обаяние сестёр не врали - говорила она это, краснея очень уж мило, и не выпуская руки Фергуса из своей маленькой ладошки.
Всему хозяйственному, говорит, буду учиться, и постараюсь не плохой женой быть, только если можно будет мне иногда в шахматы играть и книги по астрономии читать, уж очень, мол, люблю я это дело.
Наверное, Фергус знает, что такое шахматы и астрономия, потому что он очень уж быстро схватил её вторую ручку, расцеловал обе и что-то сказал, но я не знаю, что!
Моя неловкость победила, и я улетел в дом к Ноа и остальным сёстрам.
Ужин закончился так же чинно, как и начался.
На следующий день вечером Фергус пробрался в сад Паломы, и я уж не знаю, что там они решили с их астрономиями, но ещё через день они объявили Ноа и сёстрам о помолвке.
Скорую свадьбу решили не играть, потому что пора было уезжать домой, и молодые просто зашли к священнику, который тихо обвенчал их в присутствии Алиссандры и рыдающего Ноа.
В вечер перед отъездом у ворот Ноа окликнули, и его догнал запыхавшийся мужичок.
Это был Пепе, местный работяга, который всю неделю мелькал у Ноа перед глазами на рынке, вечно занятый мелкой работой.
Представляете, он к нему на работу наняться попросился.
Говорит, я давно в замке живу, в заброшенном флигеле садовника, на рынке работаю, можете спросить - обо мне тут плохого слова не скажут, но хочется жизни другой. Мол, могу первое время за еду и кров работать, только разрешите к вам наняться.
Ноа, конечно, ошалел от такого, велел ему на рассвете к таверне прийди, с сыном-то надо обсудить.
Фергус сразу согласился - крепкие мужские руки на острове были всегда нужны, да и куда с него денешься, на плоте не уплыть, а лодку запереть можно и вёсла спрятать.
На том и порешили, и Пепе отправился домой с ними.
. Так что нежно люблю этот повествовательный прием. Спасибо вам за него!)
