- Люди очень изменились за последние десятилетия. Нет, я не говорю, что они стали менее любопытны и более инертны. Но они перестали читать! Представляешь, в моем магазине почти перестали появляться новые покупатели. А старые… Люди, к сожалению, живут не так долго, как хотелось бы..
Чувствуется, как расстроен мой собеседник, хотя и пытается это скрыть, говоря небрежным тоном о несомненно волнующих его вещах. Но я-то знаю его 6 веков и научился различать тонкие ньюансы.
- Ну, ангел, раньше ты был больше склонен к порицанию неуемного любопытства. Говорил, что как раз я плохо влияю на людей в этом плане. Вспомни хотя бы Дерево. И потом, современные люди все равно гораздо более развиты и склонны к исследованиям, чем в веке XIV.
- Ты забываешь об открытие Краковского университета!
- Ну, разве что университет. А так, гнусный век. Нечего и вспомнить….
Наступила уютная тишина. К счастью, кроме нас в этот утренний час в ресторане никого не было (и это не мои демонские штучки), а персонал достаточно вышколен, чтобы не маячить на глазах у посетителей. Ангел наслаждается чашкой какао с зефирками. А я предпочитаю «Шато Лафит» урожая 1875 года, даже в это время суток.
Люди… Я привык к ним за эти века, научился понимать и даже сочувствовать. Ангел как-то сказал, что я добрый и милый, когда я расстроился из-за гибели людей во время Потопа. Но я совсем не милый и не добрый. «Просто нелепо разрушать мир до основания ради того, чтобы понять, правильно ли он устроен». Впрочем, я говорил это не только во время строительства Ноева ковчега. Это мое твердое убеждение.
- Жаль, что ты не проспал XIV век, дорогой!
Я очнулся от своей задумчивости.
- Что ты имеешь в виду, ангел?
- Ну, ты каждый раз так расстраиваешься, вспоминая это столетие. Мне жаль, что тебе пришлось пережить это скучное время.
- Зато потом были XV, XVI, XVII века. Чудесное время. Вспомни Шекспира.
- Не знаю, я до сих пор не уверен, что «Гамлет» это то, что нам нужно.
- Но я же был прав, предсказав, что старина Шекспир создал шедевр, который всех еще поразит!
Азирафель допил какао, со вздохом отставил чашку и признался:
- Я, наверное, не смог полюбить эту пьесу из-за Офелии.
- А, ты про ее сумасшествие? Тебя тоже пугает потеря контроля человека над своим разумом? Кстати, одним из самых разумных людей, которых я встречал, был Леонардо да Винчи. Помнишь, тот набросок к «Моне Лизе» у меня на стене?
Азираель с удивлением посмотрел на меня, и я вспомнил, что наброском он уже не может считаться, так как я однажды, разозлившись на дурацкие указания из Ада, закончил эту картину в своей манере. Получилось совсем не хуже оригинала. Во всяком случае, я говорил Леонардо, что натурщица у него сидит так, как будто у нее сколиоз, но он меня не послушал. Поэтому и улыбка у нее неестественная, как будто у дамы болят зубы.
Надеюсь, я не покраснел. Смущенный демон это нонсенс. Впрочем, Азирафель дстаточно деликатен, чтобы это заметить.
- Да, мне не хватает такого собеседника, как Леонардо. Впрочем, ангел, у меня есть ты. Конечно, ты мой враг по определению, «но враг на протяжении шести тысяч лет — это почти друг».
Из-за колонны показалась официантка. Черт, вот как их так дрессируют улавливать момент, когда клиенту нужно заполнить неловкую паузу после таких откровений.
- Девушка, мне односолодовый виски. И блинчики с черникой моему другу.