Подросток, прочитавший вагон романтических книг,
Ты б мог умереть, если б знал, за что умирать...
В. Цой.
Меня зовут Джейк Престон. Мне всегда грустно, потому что со мной никто не хочет дружить. И, если честно, я их понимаю, наших ребят. Я толстоватый. Неуклюжий. Часто болею. Плохо вижу. На физкультуре я не могу подтянуться на турнике больше одного раза "как обморочный пингвин", по выражению мистера Гибсона, нашего физрука. Со мной неинтересно играть ни в футбол, ни в хоккей, ни в "Поймай". Кому нужен такой друг? Надо мной вечно насмехаются. То кто-нибудь обстреляет меня жёваной бумагой, то незаметно прилепят мне на спину бумажку с надписью "дай мне пинка", то ещё что-нибудь... Я к этому почти привык.
Правда, отношение ко мне резко меняется, как только намечается контрольная, и у меня нужно списать. Конечно, можно и даже нужно сказать им всем: "Ни фига не дам, выкручивайтесь сами, как хотите", - но я не могу. Я откликаюсь на доброе отношение, потому что слишком мало его вижу. Но как только контрольные проходят - всё снова идёт обычным порядком. Опять насмешки, дразнилки, издёвки...
Поэтому мне всегда грустно.
Но нельзя сказать, что у меня совсем нет друзей. Мои друзья - это книги. Телевизор я не люблю - там только и делают, что вышибают кому-нибудь зубы, а этого мне и в жизни хватает. А книги - это другое. Я очень люблю книги про рыцарей. Как они сражались за своих прекрасных дам, как совершали подвиги, а главное - какие они были благородные люди.
Правда, у нас дома книг не очень много. Но в городе есть библиотека. Я там бываю каждые три дня - именно столько мне требуется, чтобы прочитать толстую книгу.
И есть ещё Прекрасная Дама, ради которой я мог бы совершить подвиг. Это моя одноклассница, Натали Смитсон. Интересно, ради чего она со мной дружит? Контрольные списывать ей не нужно - Натали и без того учится замечательно. Она увлекается велоспортом, любит своих родителей и сестрёнку (её отца, мистера Смитсона, я немного знаю - он как-то приходил в школу рассказывать о правилах движения). А ещё Натали любит книги, как и я. Неужели она дружит со мной только из-за книг?
А ещё Натали красивая. Пожалуй, самая красивая из всех девчонок в классе. Вот бы она стала моей девушкой! Моей Прекрасной Дамой! Ради неё я бы даже не побоялся не то что залезть на дерево, а и подраться с кем угодно. Но мне это не светит. Как однажды сказал мой брат Эммит: "Тебе, Джейки-бой, навеки быть королём её френдзоны". Всё-таки ужасные слова в современном мире. Вот бы стать учёным, изобрести машину времени, да и переселиться в шестнадцатый век, к рыцарям...
Не знаю, наверное, мне стоит прервать дружбу с Натали. Потому что я так больше не могу. Я люблю её. И ничего, что ей одиннадцать, а мне двенадцать! Любить можно и в этом возрасте! Я думаю о её светлых волосах, о бездонных глазах... а ещё мне часто снятся её губы. Натали... моя Натали...
Нет, не моя она - к чему себя обманывать? Не моя она, и никогда моей не будет. Да, мы с ней дружим, часто гуляем по окрестным лесам (а леса у нас в Хиддене в избытке), но я даже не беру Натали за руку. Потому что я уверен - Натали тут же отдёрнет руку и возмущённо скажет: "Никогда больше так не делай!" А уж о попытке поцеловать её я даже не мечтаю. К тому же у неё отец - полицейский...
В дверь кто-то звонит. Я выглядываю в окно... Ну, так и есть! Натали! Вот сейчас... сейчас я ей всё и скажу. Потому что это выше моих сил. Жаль, конечно - Натали единственная, кто не смеётся надо мной, и единственная, кому ничего от меня не надо. Но я люблю её. А любить девчонку и знать, что она никогда не ответит на твои чувства - это тоже невозможно.
И всё-таки я не смог оборвать всё так сразу. Едва Натали мне улыбнулась, как я тут же улыбнулся в ответ и сказал:
- Как же я рад тебя видеть!
- Я тоже рада, - ответила Натали.
Правила хорошего тона требуют пригласить даму в дом, особенно если она сама пришла. Я смотрел на Натали - а сам всё ломал голову: как же её сказать, что нашу дружбу придётся прервать?! Я прочитал много книг - наверное, целый вагон - но ни в одной из них не сказано, как порвать с девчонкой, которая тебе нравится до безумия. Что же мне делать?!! Кто подскажет?!!
Мы с Натали говорили обо всякой ерунде - о том, кто какую книгу прочитал, о приближающемся Хэллоуине, о том, что в Берилловом Лесу традиционно будет городской праздник... И мне хотелось, чтобы это никогда не кончалось. Но я же принял решение с ней порвать! А если мужчина принял решение - он должен его выполнить. Должен, как бы плохо ему не приходилось.
Наконец Натали засобиралась домой. Я вышел её проводить.
- Приходи завтра, - сказала она. - Родители к Ванденбургам на вечеринку уйдут - у дяди Себастьяна день рождения...
И тут я наконец решился. Все заготовленные слова вылетели у меня из головы, и я просто бухнул:
- Я не могу. И ты, Натали, тоже ко мне больше не приходи. Никогда. Пожалуйста.
Сказал это - и чуть не заплакал. Плакать мне не впервые, частенько меня доводили до слёз (и доведут, конечно же, ещё не раз). Но впервые в жизни мне хотелось плакать по такому поводу.
Натали удивлённо посмотрела на меня:
- Джейк, что с тобой?
- Со мной ничего, - ответил я, чувствуя, что вот вот позорнейше разревусь. - Ничего. Просто не приходи больше. Не надо нам больше дружить.
Какая же я всё-таки скотина! Натали после этих слов посмотрела на меня - у неё в глазах стояли слёзы. С минуту мы молчали, потом Натали тихо спросила:
- Но почему?
И тут я, что называется, не выдержал. Я упал на одно колено, точно Айвенго или Квентин Дорвард, приносящий обет, схватил Натали за руку и беспорядочно заговорил:
- Потому что я люблю тебя! Я знаю, что ты никогда меня не полюбишь, меня вообще никто никогда не полюбит, кому я такой нужен? И тебе я не нужен, я это знаю! А быть просто твоим другом - это мне уже не годится! Да, мы ещё дети, но разве это мешает любить? Я часто представляю, как у нас было бы, когда мы станем взрослыми... даже имя твоё воображаю - не Натали Смитсон, а Натали Престон... но этого же никогда не будет! Прости меня, Натали, прости пожалуйста, если сможешь... я люблю тебя...
Натали выслушала, а потом тихо сказала:
- Джейки, встань, пожалуйста.
Я встал. Натали посмотрела мне в глаза. И сказала:
- Ты всё-таки глупый, Джейк. Если ты меня любишь - зачем же бросаешь? Я же тебя тоже люблю.
А потом я ощутил её пальцы на своей щеке... а её глаза были совсем рядом... и губы... боже мой, боже мой, неужели это правда? Неужели мне это не снится?
И тогда я потянулся к ней...
А то, что произошло потом - наверняка этого не знали ни Айвенго, ни Квентин Дорвард, ни все рыцари Круглого Стола! Ни в одной книге не написано, как это прекрасно - целовать любимую девчонку, а она при этом тебя не отталкивает, а отвечает на твой поцелуй! Точнее, об этом написано - но книга не передаёт и тысячной доли того счастья, которое испытал я, Джейк Престон, самый последний человек в классе!
Так мы стояли с моей Натали (с
моей Натали - о господи, как же приятно произносить эти слова!) до темноты (впрочем, в октябре вообще темнеет рано). И могли бы так простоять целую вечность. Но тут из дома вышла моя мама.
- Ребята, - спросила она, - вам не надоело? Кушать не хотите? Натали, не хочешь с нами поужинать?
- Ой, нет, - засмеялась Натали, - спасибо, миссис Престон - но я лучше домой, а то меня уже потеряли, наверное.
- Давай, я тебя отвезу? - предложила мама.
Но тут уже я сказал:
- Нет, спасибо. Лучше я до дома провожу.
Мама хотела что-то сказать - но я её опередил:
- Мы всё время будем по Субальпийскому бульвару идти, никуда не свернём. А там фонари везде.
Мама ничего не сказала, только покачала головой и ушла в дом. А я снова принялся обнимать мою Натали.
Путь до дома Натали сегодня оказался неожиданно коротким. Я проводил её, но и мне самому пора было идти домой. Я охотно бы остался здесь навсегда, чтобы охранять мою Прекрасную Даму - но нельзя. Нельзя. Ну, ничего! Завтра мы увидимся в школе. И после школы. А через три недели Хэллоуин, и мы с Натали, с моей любимой, с моей Натали, пойдём на праздник! Впервые в жизни я радуюсь празднику, как все люди!
)
так что всё о'кей!
