TS3 Мир: Жила-была девочка, и другие хидден-спрингсские истории от Злого Лиса

История первая. Натали Смитсон. Как мы попрощались с летом

История вторая. Билл Смитсон. Мои выходные

История третья. Джейк Престон. Моя любовь

История четвёртая. Натали Смитсон. Как мы справляли Хэллоуин

История пятая. Билл Смитсон. Это просто бизнес

История шестая. Натали Смитсон. Мамочка, прости меня...

История седьмая. Натали Смитсон. Учимся жить без мамы

История восьмая. Билл Смитсон. Депрессия

История девятая. Билл Смитсон. Неприятности и переезд

История десятая. Хэнк Питерс. Дикари асфальтовых джунглей

История одиннадцатая. Натали Смитсон. Хэнк

История двенадцатая. Натали Смитсон. Хэнк и я

История тринадцатая. Билл Смитсон. Я ещё не старик!

История четырнадцатая. Натали Смитсон. Я совсем запуталась

История пятнадцатая. Кирилл Хаммер. Авария, дочь копа

От демиурга

Я бездарь. И сам это отлично знаю. У меня вечно ничего не получается, и даже симы в моей игре живут сами по себе, никак не сообразуясь с моей волей и желаниями. Что ж, как говорили герои какого-то назидательного мультика - "пусть живут, как хотят". Я только немного помогу симам принять нужную позу (благо я их накачал себе достаточно), либо просто вовремя нажму на заветную клавишу "С". Кидайте тапки, буду рад.

 

Rany Randolff, ihelen, спасибо за отзывы! Приятно знать, что моё графоманство кому-нибудь нужно.

Ну, а как же! Натали - девочка умная, понимает, что теперь, кроме неё, о Саманте позаботиться некому. Папе не до этого - надо зарабатывать, мамы больше нет, от няни отказались (папа - честный коп, взяток не берёт, а няня дорого стоит). А Саманта маленькая, за ней уход нужен. Вот и пришлось малышке в одночасье повзрослеть.
PS. Продолжение скоро будет.

 

У меня страшная депрессия. Хотя никто об этом не догадывается. Днём я ещё как-то держусь. Даже умудряюсь ходить на работу. Хотя и курю больше обычного.




Вечером меня встречают девчонки, что тоже очень спасает. Натуля, конечно, молодец, очень мне помогает с Самантой. Давно надо было всех этих нянек послать подальше - in rectum, как говорит один мой знакомый адвокат (я тоже окончил юрфак, так что латынь ещё помню). Всё равно эти няньки не могут научить ребёнка ничему, кроме похабных песенок. А Натуля - молодец в этом отношении: Саманта всегда чистенькая, ухоженная, накормлена. Я же сразу замечаю такие вещи - мои девицы, стоит мне войти в дом, тут же бросаются ко мне. И если бы что-то было не так, я бы заметил.




Я даже нахожу в себе силы погулять с дочками, подурачиться в снегу...








А вечером, уложив Саманту спать, мы с Наталькой садимся смотреть телевизор. Вот тут-то меня и начинает потихоньку, что называется, накрывать. Я вдруг ловлю себя на том, что выбираю именно те каналы, которые любила Анжелика. Или Натуля их выбирает.




Сама дочка, кстати, ни о чём таком не думает, а просто с неподдельным интересом следит за происходящим на экране - будь то фильм "Левиафан" или концерт Pussy Riot, или новый клип Шевчука, или новости на канале "Дождь". А я думаю: "Натуля так похожа на меня! Это приятно, конечно - но почему в ней нет ну ровно ничего от Анжелики? Неужели Демиург ,если он есть, хочет, чтобы у меня ничего от неё не осталось? Может, права Натуля, и никакого Демиурга действительно нет?"




Чтобы отвлечься от грустных мыслей, я говорю:
- Доча, не сиди на полу, для девочки это плохо.
И вслед за этим приходит мысль: "Вот была бы жива Анжелика - она бы объяснила, почему плохо. А ведь недалёк тот день, когда мне придётся объяснять дочке насчёт "женских дней"! Ей ведь уже скоро двенадцать! Или подружки уже её просветили на этот счёт?"
Забота о дочке переносится и на эту совсем не детскую область, и тоска постепенно начинает отступать.




Но - ненадолго. Потому что Натуля садится рядом со мной на диван, а я... я непроизвольно передвигаюсь в тот угол, куда любила притулиться Анжелика.



Приходит пора ложиться спать - Натальке завтра в школу. Она очень любит ехать в свою комнату на моих руках. Хотя уже не малышка. За последнее время Наталька сильно похудела и вытянулась. Появилась в ней какая-то угловатость - ещё не подростковая, но уже и не вполне детская.




А дочкин поцелуй на ночь снова заставляет меня вспомнить жену. В последние месяцы Анжелика стала такой же лёгкой, как Наталька сейчас. И её губы были такими же. Вот чем Наталька на неё похожа...




Саундтрек: Александр Градский, "Моя Живая Покойница". Музыка Александра Градского на стихи Поля Элюара.



И я чувствую, что мне уже не уснуть. Я буду долго валяться на кровати, глядя то в стену...




...то в потолок.




Потом встану и буду долго смотреть на фотографию Анжелики.




Жена смотрит на меня. Такая молодая, ещё не исхудавшая, не пожелтевшая, без морщинок. Кажется, она смотрит мне прямо в глаза. Может, Анжелика моя, ты и вправду не растворилась в Великом Ничто? Может, и правда есть некий Благословенный Реал, о котором написано в Симблии и о котором твердят всякие проповедники? И если есть - может, ты и правда там? Ответь мне, Анжелика!..
Но жена молчит. Если этот загробный мир существует - ни звука оттуда не донесётся. Никогда. Слишком велика пропасть между мирами...




Не выдерживая этой гнетущей тишины, я возвращаюсь в гостиную и пытаюсь смотреть телевизор.




Но вот на экране показывается актриса Мэри Йохансен, до боли похожая на Анжелику. Только Йохансен - блондинка, а Анжелика была рыжулей. Была. И тут меня накрывает с новой силой.




Я выключаю телевизор и через некоторое время забываюсь тяжёлым сном на полу.



Так и проходят почти все мои ночи. А утром меня опять отпускает. Нужно готовить завтрак и будить девчонок - одну собрать в школу, другую в садик.На то, чтобы проверять Наталькины уроки, сил уже не остаётся. Интересно, отпустит ли меня когда-нибудь по-настоящему?

 

С телефона неудобно читать и просматривать. Изображения, еще неудобные с него писать, особенно при плохом, зрении. Комментатор я ниахти, еще и т9 что хочет, то ворочит. Но не удержалась. Зачем тебе критика, здесь же не литературный клуб. Единственный объективный показатель , то что к тебе возвращаются прочесть продолжение. Уже немало, правда. Мне бы этого вполне достаточно, а писать комменты и уж тем более критиковать не каждый сможет.

 

MantiCore, ihelen, Rany Randolff, спасибо, что читаете!

Да, здесь не литературный клуб. Но дело в том, что мир для меня - как репетиционная база для сериала, который я задумал очень и очень давно. Я хочу выработать стиль. Да и вообще научиться этому делу (если в 45 лет ещё не поздно). Да ещё хочу научиться делать постановочные скрины, на которые приятно смотреть.

А это спасибо Лене, которая научила меня!

Кстати, нравятся ли вам саундтреки?

 

ZloyLis, обязательно попробуй. Оно того будет стоить даже просто ради такого опыта. У меня была такая попытка, правда ни где так и не опубликованная. Тем ни менее след на душе остался вполне ощутимый. Немного сумасшедший период, когда накипи едешь в переполненные маршрутке держась зубами за воздух и вдруг на км приходит диалог или монолог между героями и опираясь сильнее спиной в недовольство этим обстоятельством.соседа достаешь телефон и пытаешься зафиксировать хотя бы ключевую фразу. Хотя это у всех по разному происходит. В любом случае будет интересно. А стиль.... Стилем может быть только твоя собственная индивидуальность выраженная таким способом.

 

MantiCore, мы в этом отношении чуть-чуть похожи. Только у меня идеи приходят немного по-другому. Например, слышу в маршрутке или ещё где обрывок диалога. И мысленно начинаю выстраивать его дальше. Постепенно участники этого диалога обрастают подробностями, прошлым, настоящим... короче, если фигурально - кости обрастают мясом. Вот только записывать мне обычно лень)))
А теперь - продолжим.

Вы знаете, на чём основана работа полиции? Думаете, на дедуктивном методе? Думаете, в полиции служат одни Шерлоки Холмсы, Ниро Вульыф и Эркюли Пуаро? Ага, шиш вы угадали! Полисмены в большинстве своём - парни вроде вас. Не слишком умны, не слишком глупы. Нет, бывают и исключения, само собой. Но в основном преступление ни за что не раскроют, если не будет того, что на официальном языке называется агентурой. Мы же называем таких ребят "барабанами". Почему барабаны? Да-да, вы правильно поняли. Как в той песне: "Но везде слышен прозрачный стук".
У каждого полисмена, даже у патрульного, есть свой "барабан", иногда и не один. Вот и у меня он есть. И однажды "барабан" брякнул мне, что в пабе "Рыбацкий домик" каждую субботу появляется некий Фредди из Бриджпорта и торгует наркотиками.
Симлэнд - государство достаточно демократическое. И за пар грамм марихуаны тебе ничего не будет. Но вот за амфетамин, кокаин и прочее светит серьёзный срок. А этот Фредди, по словам "барабана", торговал именно этими штучками, причём в особо крупных размерах.
В ближайшую субботу я поехал в этот самый "Рыбацкий домик". И сразу увидел этого самого Фредди. Высокий блондин в белой куртке, с серьгами в ушах, слегка смахивает на "голубого". А дальше всё прошло как по учебнику: я показал этому типу значок, на его запястьях защёлкнулись наручники, а ещё через двадцать минут мы уже беседовали в участке.




Впрочем, беседой это трудно назвать. Задержанный матерился, угрожал стереть меня в порошок и каждую свою тираду заканчивал словами:
- Да ты знаешь, командир, кто я? Я Фредди Ньюберт!




- Очень приятно, - отвечал я, - а я лейтенант Смитсон. Будем считать, что начало у нас хорошее. А теперь давай не торопясь, честно рассказывай, как ты докатился до такой жизни.
- Лейтенант, а чего это ты со мной на "ты"? Мой отец - Пол Ньюберт, между прочим!
Пол ньюберт... Это имя заставило меня вздрогнуть. Потому что Пол Ньюберт был премьер-министром Симлэнда, да ещё главой партии "Единый Симлэнд". И если этот Фредди - действительно его сын, то меня ждут крупные неприятности...
Но в следующую секунду я расслабился. Мало ли чего может напридумывать этот зарвавшийся юнец? И я сказал:
- Замечательно. А мой родной брат - святой Хамбл, который сто лет назад ходил по Земле и раздавал людям компьютеры.




Тогда Фредди решил сменить тактику:
- Командир, ну я всё понимаю, мы же не дети. Сколько?
- За торговлю наркотиками в особо крупных размерах - от семи до двенадцати лет, - ответил я. - Плюс ещё пару годков накинут за попытку дачи взятки должностному лицу при исполнении служебных обязанностей, - ответил я. - А вообще-то - это уж суд решит.




В следующую секунду Фредди бросился на меня и попытался схватить за горло. Но я не зря служу в полиции и получаю зарплату. Не зря каждое утро пробегаю три-четыре мили. Правда, в последние месяцы, после смерти Анжелики, я этого не делаю - но тело ещё не растеряло навыков. Фредди и охнуть не успел, как оказался на полу.




Я уже хотел защёлкнуть на нём браслеты и водворить обратно на стул - но тут раздался громоподобный голос:
- Что здесь происходит?!
Передо мной стоял Пол Ньюберт собственной персоной.
- Здесь произошло нападение на офицера полиции, - ответил я. - Ваш сын обвиняется в тяжких уголовных преступлениях, а сию минуту он усугубил свою вину...
- Вы соображаете, что несёте?! - вскричал Ньюберт. - Да я вас...
- Выход вон там, - ответил я. - Мой вам совет - наймите своему сыну адвоката.




А потом вошёл шеф.
Я попытался объяснить - но он не захотел ничего слушать. Протокол допроса он своими руками порвал на кусочки, и вскоре оба Ньюберта покинули участок, исходя матерными ругательствами в адрес "вонючей мусорни". А мне шеф сказал:
- Завтра с утра ко мне в кабинет.
Ничего хорошего этот разговор не обещал.




Однако, против ожидания, утром шеф был спокоен, как всегда.
- Билл, - начал он, - ты честный и порядочный коп, каких мало. Я помню, как пять лет назад ты отказался стрелять в демонстрантов. И я тебе за это даже выговор не влепил. Но вчера ты перешёл все границы.




Никакой вины я за собой не чувствовал.
- Шеф, если это сынок премьера - значит, ему можно продавать дурь нашим детям? - спросил я. - Можно предлагать взятки полисменам и нападать на них?
- Да ты хоть понимаешь, что он может с нами сделать! - закричал шеф. - Он нас всех так подставить может, что мы до конца жизни не отмоемся!




- Шеф, - вздохнул я, - если вам не нравится моя работа - я могу и уйти.




- Ох ты какие мы принципиальные! Слушай сюда, Смитсон. Папаша Ньюберт потребовал, чтобы я применил к тебе взыскание. Я же понимаю, что по закону, да и просто по-человечески, наказывать тебя не за что. Поэтому мы просто переведём тебя на новое месть службы. Будешь работать в Бриджпорте. А что? Всё-таки столица. Да и девочкам твоим там лучше будет. Всё, разговор окончен.




Наталька, узнав, что мы вскоре переезжаем, побежала прощаться с Джейком.



Я не стал мешать детишкам. Пусть попрощаются. Через какое-то время оба забудут свои детские чувства.








***
Спустя неделю мы переехали. Вот он, наш новый дом. Высотное здание в одном из центральных районов Бриджпорта.




На новом месте я сразу же записал девочек в секцию фигурного катания.



Натальке нравится, когда я её поддерживаю. А вот Саманта, в своём репертуаре, заявляет:
- Я сама!
Ну, на то она и Саманта.




Малышка довольно уверенно держится на льду.



Но в конце концов падает.




Впрочем, Наталька тут же спешит ей на помощь. Смотреть, как мои девочки катаются, я готов бесконечно.




Одно плохо - туалет расположен слишком далеко от катка. Это не смешно! С маленьким ребёнком это действительно превращается в серьёзную проблему.




Саманте на новом месте нравится. А лучшим, по её мнению, оказался лифт. На лифте она готова кататься хоть целый день.




А вечером они с Наталькой рисуют картинки. Саманта уже предвкушает, какое впечатление её рисунки произведут в новом садике.




А я переживаю за Натальку. Как она адаптируется в новой школе?

 

Это у меня что-то не так сработало, и сообщение отправилось раньше времени. Уже исправил.

 

Милые леди, спасибо всем, кто меня читает! Спасибо всем, кто меня ругает (мне это очень нужно по причинам, о которых я уже говорил), и спасибо тем, кто меня хвалит (мне это приятно). А теперь - слово новому герою нашей истории.

В кодексе чести любой подворотни
Нет места слову "любовь":
Если каждый станет о любви слагать песни -
Кто же за любовь прольёт кровь?

К. Кинчев.​

Меня зовут Хэнк Питерс. Мне четырнадцать, но выгляжу я старше, на все семнадцать. А впрочем, с чего это я должен представляться? На окраинах Бриджпорта меня знает каждая собака и каждый коп! Ну а кто меня не знает - тот у меня ещё узнает, это уж будь спок.




Мир прост. По крайней мере, мой мир. И законы в нём тоже простые. Вернее, закон всего один: если не ты, то тебя. Проявишь слабость - тебе кобздец. Не ответишь на оскорбление - тебе плюнут в харю. Стерпишь и это - об тебя вообще вытрут ноги. Всё это я усвоил достаточно давно. Ещё когда мне и восьми не было. Мы с мамашей тогда только-только переехали в Бриджпорт, и меня очень доставали местные пацаны.




Но я их боялся только первые два дня, а потом у меня просто кукушка свистанула. Когда они в очередной раз прицепились ко мне (дело было вечером), я психанул, что называется, не по-детски.




Итог? Двое из них побежали в разные стороны...




А третий, Чарли Смит, который у них был типа главный, позорно распустил сопли.




После этого он объявил всем, что теперь они со мной дружки. Подчиняться Смиту никто больше не захотел (а кому нужен вожак, который разнюнился, как девчонка?), и главным стал я. Об этом всем сказал Генри Скотт, и никто ему не возразил. Я - тем более.




Чарлика вообще хотели выгнать из компании, но я сказал: "Нет". Все, естественно, удивились. А я объяснил: пацан, который заплакал в драке, способен на всё, что угодно. В том числе и сдать нас. Так что пусть лучше бродит с нами. Потому что тогда он нас сдать уже не сможет. Сдаст нас - сам же с нами и погорит. Даже в неполные восемь лет я соображал такие вещи.
Короче, Чарли остался с нами. И началась весёлая жизнь. По-настоящему весёлая, без дураков. По вечерам мы болтались по району. Бывало, забредал к нам какой-нибудь пацанчик из Центра - а ребят из Центра мы не любили. Как можно любить тех, кому всё в жизни достаётся на халяву? Когда они вырастут - им достанутся хорошие должности, они станут боссами, да ещё и огребут неплохое наследство от предков. А мы от своих предков получаем только тумаки да ремень. Короче, бывало, что такое вот чмо центровское либо заблудится, либо решит, что оно - реальный пацан, и запилится к нам на район. А мы тут как тут. Чарлика засылаем вперёд, потом подходим и сами. И карманы центровского чмошника становились куда как легче.




А карманные деньги этим центровским, надо сказать, давали не кислые: симолеонов пять, а то и все десять. Для нас в то время - целое богатство. Мы тут же уходили кататься в метро - это у нас было любимое развлечение. Окраина - место не сильно богатое, телевизор был далеко не у каждого, а единственный в районе кинотеатр давным-давно сгорел к чёртовой матери. Старшие с огнём пошутили. А когда его ещё по новой отстроят?




Иногда мы убегали купаться на заброшенный карьер. Велик у меня тогда был что надо! Потрёпанный, конечно - зато с восемью скоростями. Я его увёл, между прочим, из Центра! Уснул тогда в метро, и по ошибке вышел не на своей станции. А тут - магазин, и около него стоит этот самый велик. Хозяин, чмо этакое, его даже не пристегнул. Ну, как говорится, в большой семье варежкой не щёлкают.




Купались мы до самого вечера.




Случалась и ржака - это когда катер-такси врезался в волнорез.




Ну и как на такое не поглазеть? Билет в цирк стоит два симолеона, а тут - зрелище на халяву. Разумеется, мы изображали сочувствие, притворялись, что нам жаль катер (не, ну а чо - умение прикидываться всегда пригодится!) - а в душе покатывались со смеху.




А вот школу мы все терпеть ненавидели.




Вместо школы мы вечно куда-нибудь убегали. То бродили вокруг радиотелескопа...



...то разбивали купол городского дендрария...




...то просто убегали в парк.




А однажды вечером к нам подсел один чувак из старших, Джек Меррит. И сказал, что давно за нами наблюдает и что наши дела хороши лишь для новичков.
- Вы же не собираетесь вечно чистить карманы, приподнимаясь по мелочи? - спросил он.
Я ответил:
- А вы нам можете предложить что-то посерьёзнее?
- Могу, - ответил Меррит. - Я торгую разными весёлыми штучками в рок-клубе. Хочу вам предложить быть моей командой. Вы будете высматривать подходящих клиентов для меня (я вас научу, как это делается), а я вам буду платить семь симолеонов в день.
Семь симолеонов! Да в день! Мы аж чуть не задохнулись. Дело вот в чём: обычно у центровских чмошников в карманах не больше пяти симолеонов. Если же попадётся достаточно богатый пацан, у которого целая десятка - то в ближайшие три-четыре дня поймать никого не удастся. А тут такой заработок! Правда, работать - это вроде как для реального пацана не по понятиям, я ему так и сказал.
- Чудак человек! - рассмеялся тот. - Работать - это совсем не обязательно вкалывать на ферме или трубить на заводе. Работать - это значит делать бабки. Все серьёзные пацаны нынче работают. Ну что, по рукам?
- По рукам, - ответил я.
А Генри размечтался:
- Это же круто! Вот накоплю я бабок, куплю себе диплом и сам стану боссом!




Вы спросите: а где в это время были мои предки? Ну, известно где. Мамаша работать не сильно хотела, поэтому устроилась в одно такое заведение - называется "Приятное заведение мадам Розы". Нельзя же прямо писать на вывеске слово "бордель", правильно?
А папаша... Папаша, пока был жив, кантовался в основном по тюрягам. Порой он оттуда возвращался, бил меня за двойки, а потом куда-нибудь уезжал. Болтался по стране и творил чего хотел. В последний раз он, видать, капитально копов достал, и они, я так пониаю, решили его уничтожить. С концами. И в каком-то Хидден-Спрингсе (чёрт его разберёт, где это) копы папашу и накрыли. Правда, одного копа он успел ранить, а второго - и вовсе уложил. А затем и сам съел пулю.
Вот недавно мамаша начала мне втирать: мол, смотри, Хэнки-Пэнки, учись, работай нормально, а то кончишь, как твой папаша... Угу. На себя бы посмотрела. Не сегодня-завтра коньки отбросит от ожирения сердца.




Я же говорю: мир прост. В этом мире всё время приходится драться. И если не ты, то тебя. А вот мой братишка Роберт верит, что есть и другой мир. Мир, в котором есть доброта, любовь и прочее бла-бла-бла - вся та фигня, о которой священники трындят постоянно. Ну, я так думаю, что Робби просто книжек начитался. Любит читать, блин. В кого только он такой...




Хотя бывает, что я почти готов ему поверить. Особенно когда я вижу её.
Эту девчонку зовут Натали Смитсон. Она переехала в Бриджпорт два года назад, с папашей-копом и мелкой сестрёнкой.




А мамаши у них нет - коньки вроде отбросила. Ну, мне её не жалко. Выходила бы замуж за человека, а не за копа - была бы жива. А Натали теперь тоскует. Часто начинает плакать без причины (хотя всё, что без причины - ну, рифму все знают). Не знаю, я по папаше не тоскую, и по мамаше тоже тосковать не стану, когда она свернётся.




Нам тогда было лет по двенадцать, что ли, когда эта Натали появилась. И я весь день на неё глазел, как дурак на афишу. Натали красивая. И есть в ней что-то такое... короче, хочется, чтобы её никто не трогал. Но одно мне в ней жуть до чего не нравится: она слишком уж облизывает эту мелкую, сестрёнку свою. Я порой за ней наблюдаю, и постоянно слышу: "Саманточка, ты не устала? А почему плачешь? Ай-ай-ай, пальчик поцарапала? Бедненькая... Саманточка хочет писи-писи? Ну пойдём, пойдём скорее"...
От этих "писи-писи" и прочих сюси-пуси меня просто тошнит. Прямо блевануть хочется, честное слово!






Я сначала думал, что это на людях так, а дома у них по-другому. Специально в окно заглянул. Ага, хрена! Натали и дома так же.




А самое удивительное - папаша её не бьёт! Ну не бывает таких папаш, просто не бывает!






Может, мой братишка, Робби этот, червяк библиотечный, черти б его побрали, прав, и действительно мир может быть другим?
Да нет, не может он быть прав. Ему же всего восемь, как он может быть прав? Ошибается, конечно...
А Натали всё равно красивая.

 

Rany Randolff, спасибо! Попробую поправить. Дело в том, что это я подражаю))) я сам, к сожалению, из интеллигенции))) ты мне в личку напиши, если не сложно, что именно надо подправить. Спасибо.

 

Да хотя бы о том, что мне в реале такие люди не попадались! Вот и облажался я с речью)))

 

ihelen, просто я в своё время рок-тусовку прошёл))) вот и знаю такие слова))) поправлю.