Чтобы вывести Фернандо из себя требовалось либо что-то воистину грандиозное, либо, как показала
практика, повторяющаяся периодичность мелких пакостей: в четвертый раз обнаружив поутру, что его
ботинки приобрели специфический запах и покоятся в луже вполне понятного происхождения, Нандо
решил, что просто обязан отплатить автору сего безобразия. Нет, крошка Чад был в данном случае не
при чем – Нандо мыслил куда более глобально, его целью была первопричина свалившегося несчастья, а
именно белокурое создание из квартиры напротив…
Едва вернувшись с прогулки, Мириам сразу отметила непривычное оживление царившее в квартире.
Конечно, учитывая наличие дома двух псин, скотопанда и Лауры трудно ожидать патриархальной тишины,
в доме всегда присутствовал определенный шумовой эффект, однако сегодня он превысил средний
показатель, да и плотность населения явно возросла.
Основной источник шума был найден с легкостью, он оказался знойной испанкой с хозяйскими замашками,
которая деловито обследовала кухонные шкафы и ящики и периодически критикуя их содержимое под
умиленным взглядом Корделии и слегка растерянным – Макса. Что же до Фернандо, то на его губах
играла воистину иезуитская улыбка, так что средний крольчонок сразу поняла, кому должна быть
благодарна за появление дома этой благородной сеньоры.
Впрочем, официальное знакомство состоялось уже через несколько минут – для начала неприлично
довольный Нандо произнес:
- Мири, познакомься, это Эстефанья Аурелия Мария Кончитта Розалия Альварес!
А затем, еще до того, как крольчонок успела осознать, что это имя, а не песня с припевом, Корделия
нежно добавила:
- Это ваша няня, Мири! Для будущего малыша! Правда, здорово? Другой такой вы с Максом не найдете!
С последним утверждением можно было согласиться на все 100: другой такой, как Эстефанья Аурелия и
так далее, и впрямь не существовало. Эта достойная сеньора могла бы составить конкуренцию даже
знаменитой тетушке Корделии. Что она, кстати, с успехом и делала порой – дело в том, что сеньора
Альварес или, как она сама предпочитала себя называть, донна Эстефанья, долгое время жила в доме
Анны Марии Эстелы, воспитывая ее племянницу. Анна Мария была периодически занята своими
квартирантами и мужьями, а за девочкой, по ее мнению, требовалось постоянно приглядывать, да и
вообще учить ее уму-разуму, и для этих целей донна Эстефанья подходила как никто другой.
Она виртуозно раскладывала пасьянсы и обожала игру в карты, в которой неоднократно обставляла
многих поселенцев Анны Марии, причем последним, глядя на выражение ее лица, становилось даже как-то
стыдно поднимать вопрос о втором козырном тузе…
Кроме того, благодаря няне, Корделия могла толковать любой сон похлеще девицы Ленорман, знала
наперечет плохие и хорошие приметы и, массу народных рецептов, и, если бы не ее природная
застенчивость, могла бы на чистейшем кастильском наречии отчитывать нерадивых домработниц или
горничных, используя невероятно красочные и цветистые выражения – в силу комплекции донна Эстефанья
сама уборкой уже не занималась, но все еще отлично помнила, где скапливается основная грязь, и
откуда ее так ленятся вычищать «эти молодые вертихвостки». То есть по части домашнего хозяйства
сеньора была просто спецом, так что свой визит к Мириам и Максу она и начала, разразившись
эмоциональной тирадой в адрес убиравшейся у них девушки, которой впервые за время ее работы
пришлось заглянуть под кровать и действительно вычистить всю накопившуюся там за долгое время пыль…
Впрочем, эту часть Мириам не застала. Она появилась как раз в то время, когда сеньора няня
инспектировала кухню и драматически закатывала глаза, глядя на полученные результаты – по ее
мнению, было странным, что Мириам все еще не овдовела или не осталось разведенкой, ибо Эстефанья
была твердо уверена, что единственный стоящий доверия способ удержать мужчину – это кормить его
так, чтобы у него уже просто не оставалось сил думать о побеге. Результаты же обыска кухни,
согласно данной теории, были прямым путем к одинокой старости!
Что и было высказано Мириам незамедлительно… А также все насчет нерадивой горничной, которую
следовало немедленно уволить, невоспитанного Принса, которому должно быть запрещено валяться на
хозяйской кровати и недопустимости наличия в комнате Лауры чрезвычайно «вредного и вообще
бесполезного» компьютера.
Правда, как ни странно, сама Лаура пришлась донне Эстефанье по сердцу – она посчитала малышку
совершенно очаровательной, хоть и несколько подивилась, как та смогла нормально вырасти «при
таком-то питании». Неожиданно понравился ей и Мартин, выросший к тому времени из трогательного щена
в неуклюжее, но крайне обаятельное подобие бассет-хаунда:
Мириам сопротивлялась яростно, можно даже сказать отважно, ибо «в гробу она видела все эти плошки –
поварешки, радиационная безопасность компьютера давно доказана, а если кому-то не нравится, как
кормят дома, еду можно заказать и из ресторана, не говоря уже о том, что в наш просвещенный век для
домашних дел давно есть соответствующие девайсы и услуги…»
В общем, тирада была впечатляющий. Для кого угодно, кроме донны Эстефаньи – благородная сеньора
вырастила на своем веку столько детей, что их вполне хватило бы, чтобы заполнить небольшой детский
сад, и среди них попадались куда более капризные экземпляры, чем Мириам Андреа, а потому должного
эффекта ее фыррчание, увы, не оказало. Эстефанья хорошо знала, как справляться с подобным, и ее
средство не подвело – приготовленный лично сеньорой домашний обед из трех блюд все присутствующие
уписывали с завидным аппетитом, так что, даже несмотря на то, что Макс получил ощутимый пинок под
столом, когда осторожно предложил: «Мири, а может быть, и правда, согласимся?.. Заодно поедим по-
человечески!» на самом деле всё было уже решено!
Нельзя сказать, чтобы с этого момента жизнь в доме переменилась по полной, однако определенные
изменения все же присутствовали – донна Эстефанья строго следила за выполнением Лаурой домашних
заданий, Принса периодически сгоняли с кроватей, служанка постоянно ощущала на спине инквизиторский
взгляд пылкой испанки, а во время приемов пищи все семейство теперь наслаждалось переменой блюд,
ибо по мнению донны Эстефаньи, обед, состоящий лишь из первого или только из второго, не мог
считаться полноценным.
Впрочем, лично Макса более всего радовало то обстоятельство, что теперь за его ненаглядной
осуществлялся самый бдительный присмотр – Мириам вовремя напоминалось о витаминах, ее, даже шипящую
страшным образом, выпроваживали из мастерской, как только заканчивался лимит времени, отведенный
врачом на ежедневную живопись, в общем, можно было вздохнуть со спокойной душой: крольчонок
находился в надежных руках.
Так что, когда, наконец, настал «день икс», Мириам без всякой суеты, дав соответствующие напутствия
и снабдив всем необходимым, усадили в машину, откуда уже по дороге в больницу крольчонок позвонила
маме и… нет, не супругу, а всего лишь его ассистенту. Дело в том. что именно сегодня у Макса были
назначены чрезвычайно важные съемки для журнала, к которым он очень долго и тщательно готовился, и
которые были в самом деле ответственным мероприятием. Однако Мири ни на секунду не сомневалась,
что, услышь Макс новости, он бы бросил все к черту и ломанулся в больницу. А это, с точки зрения
Мириам, было бы крайне глупо – помочь все равно ни чем не сможет, съемки провалит, а толку? Тем
более что у нее было смутное предчувствие, что в ближайшие несколько часов она будет испытывать к
супругу далеко не самые теплые чувства. Так что ему точно лушче находиться где-то подальше… во
избежание…
В общем, Макс пребывал в блаженном неведенье, а вот мама Ми, разумеется, прервав совещание,
немедленно отправилась в клинику к любимому крольчонку, по дороге с ужасом понимая, что нервничает
куда больше чем следует… Так что попадавшиеся на ее пути врачи и медсестры с опаской расступались –
некоторые, потому что узнали ее, другие – чисто инстинктивно.
Впрочем, еще больше нервов пришлось потратить второй родительнице крольчонка – Андреа в этот день
находилась за пределами Нью-Йорка на конференции, которая, правда, на этот час уже подошла к концу,
однако самолет ожидался лишь вечером. Однако Энди знала на 100% что ее присутствие в больнице было
просто необходимо – она не так сильно волновалась за Мириам, уверенная, что с их ушастой всё будет
в порядке, сколько за Миранду и Макса, т.к. эти двое по поводу ненаглядного крольчонка переживали
сверх всякой меры. А потому, поставив на уши всех своих знакомых, Энди все же удалось раздобыть
билет на ближайший самолет, который и принес ее домой на своем борту. И, как оказалось, очень
вовремя – запыхавшаяся старшая ушастая, войдя в палату, застала там просто идиллическую картину:
А в следующую минуту ей был торжественно представлен Майкл Андреас Лихтенштейн, причем сложно
сказать, кто выглядел более довольным – сама Мириам или просто лучившаяся от гордости за свою
длинноухую Миранда:
Таким образом, для обеих мамочек самая нервная часть окончилась благополучно… А вот Максу она лишь
предстояла, когда, завершив съемки, он встретился глазами с крайне смущенным взглядом своего
ассистента, который несколько застенчиво промямлил:
- Макс, я тут хотел сказать… тебе Мириам звонила… еще утром… Но велела передать только когда ты
закончишь с фото…
Ассистенту откровенно повезло – на то, чтобы разбираться: «Какого дьявола ты мне не сказал сразу,
мало ли что там Мириам велела!» у Макса попросту не было времени, ибо из студии он вылетел на
сверхзвуковой скорости, подгоняемый безумной паникой на тему состояния своего ушастого сокровища,
точнее, обоих сокровищ. Пожалуй, именно этим и объясняется то, что про такое изобретение
человечества как сотовый, Макс благополучно ухитрился забыть, полностью поглощенный задачей за как
можно более короткий срок добраться до клиники.
Впрочем, там к виду взволнованных представителей сильной половины человечества уже вполне привыкли,
так что буквально пролетевший по коридору Макс не вызывал у персонала никакого удивления – даже
когда тот едва не запнулся об порог, наконец достигнув цели:
Неизвестно, от чего больше – от волнения или от облегчения – но руки у Макса поначалу дрожали
весьма ощутимо, так что знакомился с наследником он с самой непосредственной помощью Миранды:
Впрочем, в конце концов ему все-таки удалось справиться с собой, так что вскоре гордый папаша мог
уже самостоятельно удерживать свое кареглазое чудо (глазки Майкл однозначно унаследовал от мамы и
бабушки Энди, чем весьма радовал их обеих).
Так что, убедившись, что и с внуком, и с ушастой все в порядке и они остаются под надежным
присмотром, Миранда и Андреа посчитали возможным удалиться – их в мерседесе Ми ждали необходимые
спасительные 200 грамм коньяка, тем более что Мири и Макс сейчас явно были не прочь провести
некоторое время втроем.
Ну а через пару дней Майкла ждало знакомство с домом, а также с его непосредственными обитателями в
виде няни и Лауры.
Обе дамы сочли нового члена семьи совершенно очаровательным, впрочем, абсолютно заслуженно – самый
младший представитель ушастого семейства даже в таком возрасте была просто обаяшкой:
Что до Лауры, то пресловутой детской ревности здесь явно не наблюдалось, и это было вполне
обоснованным, если учесть, как нежно мурчала наконец вернувшаяся домой Мириам со своей ненаглядной
Апельсинкой, да и не только она – Лаура по-прежнему оставалась их с Максом самой любимой
принцессой!