Лягушачья мания Меилани быстро распространилась на все доступные ей водоемы - теперь она искала проклятых жаб не только в озере у водопада, но и в море, порой заплывая дальше, чем следует.
- Уймись, дура, - говаривал ей Теон. - Разве ж водятся эти твари в соленой воде? Кончится тем, что кровожадный Утонувший бог этих дикарей утянет тебя за ногу на дно.
- Следи за тем, что говоришь, несчастный!.. - ужасалась Меилани. - Не навлеки на нас еще большие беды!..
И она снова и снова лезла в море, благо что чертовы местные боги устроили им небольшую передышку, и ливни на какое-то время прекратились.
Что было в голове у этой женщины?.. Он пару раз наблюдал, с какой ловкостью она вылавливает своих жаб у водопада, и сокрушался, что такое рвение пропадает зря. Ладно бы они хотя бы были съедобны...
Или все-таки она их ела?
Явно обходилось не без этого - а потом украдкой бегала в отхожее место опорожнить желудок и до заката отказывалась от нормальной еды.
А вечером пристраивалась к нему у костра со своей рыбиной, и что греха таить, ему нравилось, когда его женщина рядом и не дурит.
- Брось ты это дело, кому говорю, - миролюбиво ворчал он. - Не гневи богов. Делай, что должно, женщина, и будешь вознаграждена.
- Я и так делаю, что должно, - отвечала Меилани. - Даже более того... Это Ла'ей целыми днями бездельничает и зазря проедает наши запасы.
Ни один разговор с Меилани не обходился без шпилек с ее стороны в адрес Ла'ей - девчонку она в качестве соперницы не рассматривала, а к Саре сложно было придраться, от нее в их маленьком племени был толк, да и его влечение к ней заметно уступало привязанности к Меилани, что последняя не могла не чувствовать.
Это первое время в нем играло желание показать женщинам, кто здесь главный, и он нарочито уделял внимание своей новой победе - но Сара, как и все прочие брюнетки до нее, ему довольно быстро наскучила.
Да и Ла'ей в общем-то тоже - но Меилани никак не давал покоя ее растущий не по дням, а по часам живот.
- Прогони эту женщину, - раз за разом уговаривала его она. - От нее одни беды.
- Куда ж я ее прогоню, кто я буду после этого?
- А кем ты будешь, воспитывая чужого ребенка?
Теон сам был уверен, что Ла'ей понесла не от него - но одно дело думать самому, а другое - слышать об этом от вздорной бабы, вообразившей, что ей по плечу вить из него веревки.
Не получив от него ответа, Меилани видимо считала, что зародила сомнения в его сердце - и раз за разом заводила одну и ту же опостылевшую ему песню.
Мол, она лично слышала от Ла'ей, что та сохнет по некому Родрику. И что ждет-не дождется, когда уже плод в ее чреве выйдет, чтобы броситься в его объятья. Что сама мысль о об этом мужчине приводит его в трепет, а он, Теон - бесполезен для любовных утех.
Теон ей не верил: с чего бы Ла'ей пускаться в такие откровения с ненавидящей ее Меилани? Да и какой же он был бесполезный, если сама Ла’ей обвилась вокруг него, как морской уж, не далее как несколько лун назад искала предлоги для их уединения и каждый раз кричала от восторга.
Но поскольку он продолжал молчать с непроницаемым лицом, на этот раз Меилани разошлась пуще прежнего.
- Какой же ты наивный, - завелась она. - Она неспроста начала к морю ходить - думаешь, рыбачит? Ничего подобного, она бегает к этому Родрику! Я сама видела его там пару раз... Огромный черный мужик, явно из крабьего племени. Вот увидишь, ребенок, что она носит во чреве, будет чернее сажи!
- Замолчи, женщина, ты сейчас сама будешь чернее сажи - не видишь, как разгорелся костер? - не выдержал Теон.
Глупая баба за своей болтовней не заметила, как пламя перекинулось на сложенную на сухих листьях копченую рыбу. Пусть теперь сама тушит.
А ведь пожалуй единственной причиной, по которой он до сих пор не выгнал Ла'ей, было вовсе не опасение прослыть извергом, а как раз-таки попытки Меилани заставить плясать его под свою дудку.
Не на того напала, железнорожденному не указ какая-то баба, пусть даже из тех, что день за днем не дают его страсти остыть.
А таких он встречал до сих пор немного - не повезет ли вон с той обнаженной догола красоткой?..
Однако, помня опыт с Ла'ей, Теон решил придержать лошадей - ему не нужна в его племени еще одна беспутная, бесстыдная и ленивая женщина. К тому же снова рыжая, как сам черт.
Ночью после размолвки с Меилани на их маленькое племя в очередной раз обрушился гнев треклятого Штормового бога.
Ливень был настолько силен, что в вигвам по стыкам шкур начала просачиваться вода. Но необычнее всего был грохот, сопровождавший грозу на этот раз - не просто гром, а нечто еще более оглушительное и пугающее даже Теона - хотя он был далеко не робкого десятка.
Женщины всей толпой набились в его вигвам - из-за шквального ветра они не смогли плотно пристегнуть шкуру, занавешивавшую вход, и теперь при каждом ударе молнии он видел их перепуганные глаза, обращенные на него.
Теон грязно выругался и подполз ко входу, чтобы закрыть вигвам.
На улице было светло не только от всполохов молний, но и из-за горящих валунов, падающих на их несчастный лагерь с самого неба. Приземляясь на песок, валуны продолжали гореть и шипели, словно угли костра под потоками льющейся на них сверху небесной воды.
- Святые щупальца!.. - возопил Теон, и, чудом умудрившись плотно задраить вход, в темноте грубо схватил Ла'ей за длинные нечесаные лохмы. - А ну рассказывай, какого кракена происходит на твоем проклятом острове, женщина!..
- А я тут при чем, это ты прогневил Дракона, безбожник!.. - завизжала Ла'ей. - Сейчас же отпусти меня, сосуд вот-вот разобьется!
- Какой еще сосуд? - опешивший Теон на мгновение ослабил хватку, и этого оказалось достаточно, чтобы Ла'ей, продравшись через только что закрепленную им шкуру, выскочила наружу с неожиданной для ее огромного живота ловкостью.
- То что мертво умереть не может, но восстает вновь - сильнее и крепче, чем прежде, - услышал он, как всхлипнула Меилани в отчаянии, и Сара ахнула:
- Ну конечно же, ребенок вот-вот появится на свет!..
Женщины, напрочь забыв про грозу, высыпали из вигвама, и Теон последовал за ними.
Ливень уже, оказывается кончился, и только небесные валуны громоздились тут и там, потухшие - будто бы выпили весь дождь и захлебнулись.
Глядя на извивающуюся от боли на мокром песке Ла'ей, Теон схватился за голову: уж лучше гнев Дракона, чем ЭТО! Неужели эта дура и правда собралась рожать?
Впервые за все время, прошедшее со встречи с медведем в Северных горах, он почувствовал себя настолько беспомощным.
Читать дальше...
Ржу, осознавая, что на самом деле Теон у нас тут голенький
Слава волнам, о женщинах нельзя было сказать того же - девчонка развела под потрепанным, но выдержавшим бурю навесом костер из сухих дров и нажарила рыбы на пару с Меилани, а Сара ловко привязала к навесу плетеный из лиан гамачок, и поспешила "за знахаркой" в соседнее племя.
Дело определенно шло к тому, что Ла'ей разродится прямо здесь, и Меилани предсказуемо взвилась:
- Пусть идет прочь, откуда пришла!.. Штормовой бог гневается на нас из-за нее и ее ублюдка!
- Да куда же она пойдет: выгоним ее на улицу - навлечем на себя гнев Утонувшего бога, с ней его благодать, - твердила девчонка с еле уловимой усмешкой.
Теон был уверен: плутовка ни в грош не ставила этих местных богов, и сейчас просто-напросто нахально манипулировала его женщиной.
Вот только зачем ей это было нужно? Мало ей и без того забот?
Впрочем, она была права в одном: выгонять роженицу в ночь было не очень хорошей идеей, даже если буря уже прошла. И Теон подключился к уговорам Меилани.
Пока они с девчонкой ее успокаивали, Ла'ей еще до прихода знахарки родила сына и нарекла его Джороном Блэктайдом.
Меилани ошиблась: кожа у него была светлой, словно у северянина, а на лысой голове пробивался рыжий пушок - никто из крабьего племени не мог быть его отцом.
Очевидно, блудливая женщина нагуляла его с кем-то еще, а боги услужливо скрыли все следы, даровав бедолаге лишь очевидное сходство с матерью.
Меилани обиженно удалилась в вигвам, а Теон закатил глаза, представляя, что теперь начнется.
Треклятые бабы не дадут ни ему жизни, ни себе - начнутся своры еще и из-за ребенка, уж не говоря о том, что по ночам он будет орать, ведь судя по всему в роскошных грудях Ла'ей не было для сына ни капли материнского молока.
- Пусть спит на улице, в гамаке, - при случае объявил он Ла'ей. Всего за неделю, прошедшую после родов, она заметно схуднула, и наконец-то перестала то и дело разгуливать нагишом. Ее в прошлом пышные формы уже ни в каком виде не казались Теону хоть сколько-нибудь привлекательными.
Ребенка кормили жидким варевом, что каждое утро на стоянку приносила знахарка - то за вязанку сухих дров, то за рыбу, то за редкие раковины, что девчонка таскала с берега после шторма.
- Да как тебе будет угодно, - согласилась Ла'ей. "Слишком уж просто, что-то тут не так", - подумалось Теону.
И не зря...
Спустя пару дней Меилани, пропадавшая полдня у моря в поисках своих земноводных, явилась на стоянку с торжествующим выражением лица, чего за ней давно не наблюдалось - Теон знал, что Ла'ей и ее ребенок доставляли ей почти невыносимые страдания.
- Она ушла, - заявила она им, злорадно сверкая своими светло-зелеными глазами.
Все сразу поняли, о ком речь.
- И куда же? - спросил Теон.
- А кто ее знает, - с деланным безразличием пожала плечами Меилани. - Вероятно, подалась в племя Родрика. Она уже давненько по нему сохла.
Но это было еще не все - Меилани заявила о снизошедшей на нее благодати Утонувшего бога.
Сперва Теон совершенно этому не поверил - никаких внешних признаков у Меилани не было, в то время как огромный живот Ла'ей до сих пор не шел у него из памяти.
В глубине души он уже смирился с тем, что у них с Меилани не будет детей.
К тому же сбылись его предчувствия: Ла'ей ушла без своего ребенка. На него ей было глубоко наплевать, как и на все остальное.
Малец лежал в люльке, подвешенной у кострища, подавая голос только если голоден или испачкался - и его аппетиты с каждым днем только росли.
К счастью, знахарка продолжала носить ему еду, и Теон, делая вид, что не замечает, как девчонка подсовывает ей лучший улов, регулярно отпаивал им бедолагу Джорона.
В конце концов, он был ни в чем не виноват - а спустя пару-тройку лет из него вырастет неплохой помощник. Теон видел, как дети соседних племен собирали по окрестностям съедобные растения. закапывали мусор и ловили крабов в песке на пляже.
Но пока что до этого было еще далеко - а новые реалии требовали иного подхода, и в один из пасмурных вечеров Теон собрал у костра всех оставшихся в его племени женщин, за исключением Меилани.
- Меилани понесла, - объявил он, и поскольку судя по молчаливой реакции девчонки и Сары, им уже об этом было известно, продолжил:
- Она больше не может работать в полную силу. Вам нужно взять на себя ее часть, а также этого, - он небрежным движением головы указал на гамачок, подвешенный у кострища. - Сыну Ла'ей нужна мать.
Слушать возражения не входило в его планы, и он сразу же удалился в свой вигвам.
Уже ближе к ночи, когда женщины думали, что они с Меилани уже спят, он слышал, как они шипят у затухающего кострища, словно змеи.
Надо отдать должное девчонке - строптивилась Сара, а девчонка, судя по обрывкам долетающих до него фраз, ее увещевала. Он осторожно подполз ко входу в вигвам и прислушался.
- Так уж и быть, я возьму на себя рыбу, - услышал он сарин обиженный голос. - Будь проклят тот день, когда я согласилась бросить свое племя!.. Дерумк делал все сам: и рыбачил, и готовил, и с детьми успевал играть! Его женщины каждый день получали венки из цветов островной розы и жемчужные ожерелья.
- Я сама выращу нам розы, - отвечала девчонка. - А потом принесу нам жемчужины с самого дна - ничуть не хуже, чем у самой морской королевы.
Теон поспешно отполз на свое спальное место, чтобы его смешок не был услышан. Надо же, размечтались, дуры!..
Слова девчонки были не более чем словами.
Выращивала она - к счастью - все же нечто более полезное, чем бестолковые, привлекающие насекомых кусты.
Этого добра было и без чьих-либо стараний в округе предостаточно: девчонка сама не раз, как к своему тайному удовлетворению отмечал Теон, проигрывала в схватке с обитателями обильно удобренных их экскрементами кустов островной розы.
Что касается морских сокровищ, то чтобы их раздобыть, не требовалось ни особого ума, ни навыков. Да даже с каждым днем все более тяжелеющая Меилани без особых усилий вытаскивала их вместе с рыбой, попавшей в плетеную ловушку.
Среди добытого были в основном рукотворные вещи: странные тряпичные куклы с разъеденными морской водой лицами, сломанные кольца и разорванные ожерелья из блестящих камней - но они не менее дикого жемчуга ценились у бабки-повитухи, что носила Джорону свои снадобья.
Радуясь, что женщины взяли на себя львиную долю забот по обеспечению всех членов их маленького племени пищей, Теон все больше времени проводил за своими столярными экспериментами.
Порой он так увлекался, что даже непогода не была ему помехой.
К его удивлению, не он один не испытывал ни капли робости или страха перед так называемым "гневом" вредных местных богов.
Джеки... Прелестная маленькая женщина с яркими глазами на смуглом личике.
Сколько времени прошло со дня их последней встречи? Шесть лун? Или больше?..
Так или иначе, но они прошли для нее не зря: ее формы заметно округлились, ранее угловатые и неуверенные движения стали плавными и грациозными, а взгляд все еще невинных, умопомрачительных глаз сулил неземное блаженство.
А ведь Меилани не подпускала Теона к себе с тех самых пор, как догадалась о своем положении - Утонувший бог не терпел проникновения в свои владения, и Теон не притрагивался к ней, хоть они и продолжали делить с Меилани вигвам.
Ничего удивительного, что при встрече с Джеки его во всех смыслах будто небесным огнем поразило.
- Что с тобой, Теон? - о, она не просто произнесла - она буквально пропела его имя. - Кажется, на тебя обрушился молот Штормового бога.
- Теону стоит пойти с Сарой, она отмоет его от небесного огня, - затараторила под боком неизвестно откуда взявшаяся девчонка.
Он оглянулся - надо же, и Сара была тут как тут, глядела на него лютоволком из-за потоков небесной воды - будто бы подобно Меилани ревновала его к милому ангелу Джеки.
Девчонка же ловко подхватила Джеки под локоток и завлекла болтовней про свою мазню - настолько, что та не раз и не два после того приходила на их стоянку, вот только не к нему, а к девчонке.
Девчонка взялась нарисовать джекино лицо - святые щупальца, но как же хорошо у нее получилось!.. Кудри Джеки, вычерченные углем из костра до малейших завитков, ее теплая кожа цвета красноватой глины и глаза, окрашенные пигментом из драгоценного лазурита.
Снова не обошлось без Дерумка: это наверняка он притащил девчонке этот редкий камень из самого драконьего логова, но глядя на такой результат, он даже был готов не лютовать на девчонку... до поры до времени.
Все это случилось уже после - а в тот злосчастный день он пошел вслед за Сарой под льющейся из рога Штормового бога водой, и отдался ее прохладным и ловким рукам.
Меилани сама была виновата в том, что сейчас он предпочитал ей другую.
И все же даже осознавая собственную правоту, он чувствовал себя немного не в своей тарелке, прижимая к себе Сару у вечернего костра.
Сквозь сполохи пламени он видел, что наполненные слезами глаза Меилани напротив буквально горят от ярости и обиды.
Еще и Ла'ей подлила масла в огонь - вздорной бабе вздумалось их навестить, и нет, чтобы хотя бы взглянуть на крепко спящего в своем гамачке крошку Джорона!.. Вместо этого она весь вечер проторчала у их костра и не преминула всласть поглумиться над своими бывшими соплеменниками.
- Ну что, вы тут уже все словили икру животворящих жаб? Смотри, железнорожденный, берегись гнева богов: как бы не было у твоих детей рыбьих хвостов вместо ног!..
Гнев богов не заставил себя долго ждать: вот только обрушился он не на Теона и его женщин, а на ни в чем не повинного сына Ла'ей.
Одним тихим и ясным днем ни с того ни с сего на его гамачок перекинулось прожорливое пламя костра.
Пока женщины визжали и мешали, Теон пытался спасти от огня хоть что-то из разложенного у костра скарба.
Попытки натолкнулись на яростное сопротивление высших сил - и вот уже пламенем был объят и он сам, и его женщина Меилани, не успевшая даже испугаться и недоумевающая, не за то ли на нее прогневались боги, что она в даже в такие страшные минуты не выпускает тарелку из рук.
Сквозь пламя он видел, что и Джеки уже была тут как тут, и проклятущий Дерумк.
Кажется, именно он помог девчонке их всех залить водой - а заодно и ее саму, ведь она тоже не избежала участи остальных.
Боги островов умели гневаться, в этом уж им не откажешь.
Угли пожара окончательно смог потушить только внезапно грянувший ливень.
Теон и его женщины после пережитого кошмара попрятались в вигвамах и лечили ожоги принесенной знахаркой мазью, и лишь пришедшей помочь по хозяйству неутомимой Джеки было все нипочем.
Когда дождь кончился, явился Дерумк.
Теон сунул Меилани Джорона и с достоинством удалился в свой вигвам, даже не поздоровавшись - пусть этот наглец не воображает, что ему тут рады. И уж благодарить его Теон и подавно не собирался.
- Бедная моя девочка, - нарочито громко запричитал Дерумк, - ее тут заставляют следить за драконьим цветком? Слава богам, её не опалило.
И ведь правда: одна лишь Сара не пострадала при недавних пожарах.
Череда наступивших в последующие дни ливней свела на нет все их попытки развести огонь, а хозяйством в такую погоду решалась заниматься только девчонка.
Сквозь щель в вигваме Теон видел, как она, согнувшись в три погибели, копошится в кучах листьев и обломанных веток, принесенных шквальным ветром на территорию их небольшого поселения.
О рыбалке в эти дни приходилось забыть - если сырых моллюсков и креветок, принесенных девчонкой из ее вылазок к морю.
Только этой сумасшедшей могло прийти в голову лезть в воду в такую погоду - не зря ее невзлюбили местные, что-то с ней все же было не то.
На небе Штормовой бог грохотал своим молотом, и от его наковальни на остров обрушивались стрелы из небесного огня, на море Утонувший бог поднимал на дыбы могучие волны - а ей было все нипочем, болталась на воде, словно поплавок.
- Если не проверить ловушки сейчас, штормом выбьет из них весь улов, - говорила она ему, виновато глядя куда-то мимо края его уха, и голос ее тонул в грохоте непогоды.
Но чем особенно отличались эти местные боги, так это непредсказуемостью и легкомыслием.
Их смертельные схватки завершались так же внезапно, как и начинались, и вот на небе и на море воцарялась тишь для гладь, в ямке из камней миролюбиво потрескивал "драконий цветок", а Джорон снова вечерами безмятежно качался в своем гамачке.
Теону долго не давали уснуть смутные думы и предчувствия, и чтобы не терять зря время, он вышел на берег и закинул удочку.
После дождя рыба разгулялась ни на шутку: только успевай таскать ее из воды. Все же натуре Теона была гораздо ближе именно такая рыбалка - азарт и радость от добычи, выуженной благодаря собственной сноровке и смекалке.
Рассуждения девчонки о том, что в ловушках якобы рыба мучается меньше, вызывали у него лишь недоумение.
Мучается?..
Рыба?! Смешно.
Что бы она, интересно, сказала, узнай она его о тайной мечте поймать и освежевать ту огромную рыбину, что преследовала его даже во сне.
Он готов был поклясться, что в эту ночь видел ее снова.
От воды исходило легкое свечение - отражение плотных белых облаков, совсем как в ту ночь, когда они приплыли на остров.
И там, на отдалении, посреди спящих в заливе островов, на фоне белых облаков резвилась она - то ли огромная рыба, то ли морское чудище... он готов был поклясться всеми кракенами морей, что разглядел ее небесно-голубую чешую и бурый нарост водорослей на спине - там, где голова должна переходить в туловище.
Водоросли колыхались от ветра, словно грива, и огромный хвостовой плавник бил по зеркальной глади воды, вздымая тучи белоснежных брызг.
![:]](/forum/styles/default/xenforo/smilies/pb/inlove.gif "Влюблен :]")
А я думала, ее сострадание к рыбе из-за того, что она Дите океана. Интересно, почему она передумала, и стала ее с удовольствием поглощать? )
куда они денутся с подводной лодки 
И пчёл от дождя прятать...
