Приближалась весна, и Ноа с Мэгги слишком храбрились во время редкой рассветной рыбалки, мол, вода теплее стала. Но мне -то ведомо, что не стала! Мои это воды, я их как мельницу свою знаю. Недавно ль ещё болел Пепе? Он до сих пор кашляет, а эти себя не берегут.
После долгих вечерних говоров с Мэгги перестала плакать Тереза. Даже как-то по дому привольнее, что ли, ходить начала. Не как наемная девица, а как хозяйка - то еды наготовит вместо Агнес, то приберётся. Прибираться вот она прям очень вижу любит - никогда горницы так чистотой не блестели.
С деточками было ей сложнее - она их и не видела никогда поди, только тут впервые, всю жизнь почти что в пансионе провела. Но страху не показывала, делала, как женщины учат, хоть и не очень привязывалась к детям.
Вместе с Агнес ходила как-то в особо снежный день, когда почти никого и не было на постоялом дворе, к Верджилу с Линн. Линн не зря их заранее звала - у ней второй ребёночек на подходе был, и в этот раз помощники не помешали, заодно и Тереза это дело, наверное, освоила, тут я уж не рассказчик.
Покашливал и маленький Джозеф. Странное дело, тёплая горница, ветров нету, в уличном не приходят, а дитёнок всё болел и болел, хорошо, что не сильно, его весёлость никуда не девалась, да и ел нельзя сказать что плохо. Дядья его куда более крепкими росли в своё время, как вспомню.
Не жалела дров Агнес и для гостей - даром, что их приходилось возить. Хворые не приезжали, но не хотелось ей, чтобы они тут заболели. Это хорошо, что возят - на острове деревьев-то раз-два и обчёлся, за год можно изрубить, а ты поди вырости столько.
Самой ей болеть некогда было - уже на постоялом дворе без её волшебных рук порой было сложно, а матери с отцом подыматься вгору от берега было тяжело.
Потихоньку обставляли гостевые комнаты - хоромами не назовёшь, но на тепло да уют Агнес уж расстаралась. Всё сама почти - Галена она всё на чёрные работы отправляла, то конюшни чистить, то уголь носить, чтобы не воровал ничего, а Джастин то дома помогает, то в зале музыку играет. Но не всегда они работали в Ясных Огнях - оба умудрялись бегать в мастеровые к Верджилу и очень хорошо поднаторели в его деле, Джастин больше в мастерство да строительство, а Гален все силился выдумывать что-но новое из мебели да и вообще по хозяйству штуки всякие.
Хорошо, хоть лавку рыбную, которая уж скорее обменной стала, держали Верджил и Фергус - иначе рук не хватило бы. Палома почти не приходила - ей хватало двух детей и зерватории, а Линн частенько помогала на кухне, оставив деток ошалевшей, наверное, Терезе, а порой и той же Паломе.
Про братьев ещё отдельно скажу вам немного.
Не глупые они, не разболтали Терезе, что Пепе её не им сватал, а Верджилу, потому как оба с ней подружились, а больше-то и не с кем на острове! Всё взрослые заняты делами, а они всегда друг другу были предоставлены, а тут - смотри-ка, девчушка да нашего возраста!
Со временем похвалами его искусства мастерового вынудила-таки Тереза Галена воровать перестать. Уж не знаю, что она ему там рассказывала вечер за вечером, что в книжках показывала, но присмирел, мешок свой заплечный перестал прятать ото всех, даже наоборот - оставлял себе на видном месте.
Ноа сначала, как обычно, проверял тихонько, а потом и перестал.
С Джастином же она терпеливо выслушивала его строки песенные новые, что он выдумав, бежал скорее ей рассказывать. А она не делала вид, что интересно - и правда запоминала, а потом говорила, что где хорошо и плохо. Это в ней учёность такая, учат же всяким высоким мыслям девушек в хороших школах.
Так же и за мастеровитость хвалила, но это дело такое, это дело любому мужчине нужное.
Близилась оттепель, и солнце вставало всё раньше и раньше, согревая нашу землю, стены, ранних путников на лодках и кораблях, а ложилось всё позже, оставляя нам ещё немного времени для труда.
А труда было много - Верджил в пособничестве Галена, Джастина, нанятых мастеровых да иногда даже Ноа до поздней весны ставили новый дом, рядом с домом и мастерской Верджила.
Как поставили, так и созвали семейный совет, а на него - Терезу с Джастином и Галеном.
Они только-только вернулись с двухдневной поездки в город, за мебелью кое-какой и вещами домашними, и после неё Тереза обещала Мэгги и Ноа, что сделает свой выбор.
Но молодые всех удивили. Как-то и твёрдо, и мягко одновременно, под молчание мальчишек, а ныне мужей, Тереза сказала, что не может выбрать. Что привычная стала одинаково к обоим, что оба вошли прочно в её жизнь, как братья почти, а она поди нужна им, ведь что редким хворям головным Джастина, что плохим привычкам Галена нужен глаз да глаз. А у Агнес тут своих забот полно - пожилые родители, хворый муж да детей двое, да ещё двор постоялый.
Хватит, говорит, нам место тут да время занимать, работать будем, как раньше, а вот жить отдельно будем, все втроём. Обязательно, спешно она добавляла, обязательно я выберу мужа себе, но соперничества меж братьями не будет, поэтому другому буду как сестра родная, и разлучать их не надо.
Никто не стал протестовать двум мужам да девушке мудрой, кроткой, как по мне - неприступной, и они стали жить в новом доме прежде, чем сошёл последний снег.
Агнес стало легче! Меньше еды надо было готовить, меньше народу топталось по утрам и вечерам, меньше жглось дров да лучин, а Тереза, как и раньше, приходила к ним прямёхонько к уходу Агнес на постоялый двор и проводила время с детьми и Пепе столько, столько надо было. А к возвращению Агнес кормила её и шла обратно - ведь теперь дома были свои дела.
Тереза варила варева свои лекарские из книги, о которых досель только на словах говорила. В доме Агнес-то и негде котёл поставить, а тут у них клетушка под потолком была, прохладная, как ей надо было.
Дел домашних тут столько не было - ребята и готовить сами не гнушались, и тоже день-деньской то у Верджила, то в Ясных Огнях пропадали, так что всё свободное время Тереза варила варева.
Попервой боялся я, как она там не угорела или отравы какой не надышалась - варила же она из корешков зимних, грибов-поедушек, пожухлой травы подснежной да из съедобных трав, всякое может случиться от мусора такого. Но, когда от зелья её вонючего Джастин, Пепе и хворый Ангескин сын стали лучше спать, я немного успокоился. А больше она и ничего пока не варила - не из чего. Пепе поначалу зелья боялся и дитю давать запретил, но Тереза выпила первая и всю ночь проспала у них. Он же, вставая по пять раз в час откашляться, а потом как уснуть не мог, слова свои на утро забрал назад и попросил себе немного. Через пару ночей и дитяти давать разрешил.
У них тут веселее, чем на берегу! Хатки Терезы, Верджила и Фергуса совсем недалеко друг от друга, и можно услышать частый детский смех девчат Фергуса, чаще всего играются малые то у озера, то по мастерской Верджиловой шныряют, ищут там чего интересного утащить. Подросли - и радостно, Палома смогла чаще ходить на постоялый двор, то помочь, а то и так - чаев попить с пирогами да поговорить.
Когда в мастерской не было детей, там были мастеровые, сейчас, хоть и снег ещё не весь сошёл, работали они в полную силу и по ночам, сменами. Я плохо услышал, но кажется мне, что Верджил готовит новый дом, мол, хотят на остров ещё люди приехать. Послушать бы, что за мысли об этом у Ноа, у Мэгги да Пепе.
Как подрос старшенький Агнес, всё не упомню, как зовут его, поди шесть деток на острове, так посадила его строгая нянька Тереза за азбуки. Агнес и Пепе не противились мучениям дитяти безвылазным, знали, что ему только на пользу, а Тереза их всех грамотнее.
Агнес вся в мыслях об огороде была - не помёрзли ли озимые сильно, взойдут ли помидоры её сладкие, картошечка рассыпчастая да перцы острые-душистые, а Пепе в этот раз беспокоил только виноград. Не успел он в то лето высадить его, и последний месяц пробовал делать соки да нектары из привезённого винограда, но это было дорого, и всё, что сделал, придётся продать меньше, чем стоило. Но зато он разобрался в деле этом! Ведь по книжкам уж тут доучивался. Вот и ходил радостный - мол, теперь сойдёт снег, посажу виноградику, да устроим навесы летние на времена тёплые, чтобы народ у жены в каминном зале не сидел, в потолок не смотрел, а мясо жареное с нектарами потчевал, и рынок разобьем, купцы уж давно спрашивают, где бы можно товаром обменяться кроме залов Ясных Огней.
Вот такие они волнительные ходили себе да обсуждали, пока бедный ребятёнок буквицы учил.
И случилось, как хотели. К концу весны, как просохла землица, вокруг пригодного дерева площадь небольшую камнем выложили местным, прямо рядом с таверной. А там и звать не пришлось, купцы сами палатки раскинули, Верджилу с братьями пришлось только коновязь, отхожее место да лавки со столами обустроить.
А с другой стороны всего-то за день поставили навесы лёгкие, на время тёплое, не зимнее, чтобы как Пепе и хотел - отдыхал народ честной после торговли на солнышке.
Получилось приятно-текучее повествование, почти как летопись (в моем представлении)
А вроде кажется, что только приплыли на остров, а уже вон какой хозяйство, да и дети почти все своими семьями обзавелись. 
О tempora o mores!
