TS3 Мир: Остров старого мельника

История возрождения посёлка на когда-то заброшенном острове.

Оглавление

Season 1
Ep. 1 Своя земля
Ep. 2 Всё родит, всё плодится
Ep. 3 Торговые дела
Ep. 4 Ветер издалека
Ep. 5 Кто ж знал?
Ep. 6 Богатая осень на дела
Ep. 7 Дети зимы
Ep. 8 Последние птенцы
Ep. 9 Город за перевалом
Ep. 10, season finale Самая тёмная ночь

Закройте глаза,

Пожалуйста, зарегистрируйтесь или войдите для просмотра ссылок!

, и представляйте таверну.

Население:

Ноа и Мэгги Флеминг, основатели

Фергус и Палома Флеминг

Пепе и Агнес Моретти

Верджил и Линн Флеминг

Тереза ДеЛюка, Гален и Джастин Флемминги

 

Вот и живут, и обустраиваются. Какие молодцы!! Скоро глядишь и поселок вырастит.

 

Вроде повествование от лица мельника неспешное, а движуха на вашем острове весьма ощущается. Постоянно идут какие-то циклы обновления.
Очень нравятся зимние пейзажи. Острову идет зима

 

Музыкальное сопровождение Ясных Огней, летней площадки и рынка подле в тёплую пору года.

 

Такое плавное и неторопливое повествование затянуло так, что прочла все страницы за раз. Вот вроде никаких "ух ты, поворот", никаких совсем уж неожиданных развязок сюжета, а оторваться не получается, читаешь и как будто слушаешь былину или старинную сказку, так всё напевно течет, сплетаясь в узор жизни семьи.

 

LemonLover, спасибо
Ухтыповороты тоже будут! Где-то между "смотри, как я могу" и "подержи моё пиво!"

 

Для желающих фоновой музыки для чтения

Весна быстро и широко отстегнула от пояса свой узорчатый, зелёный подол, укрыла им остров, да так быстро, что и моргнуть на сей раз не успели!
Пока старики, кряхтя, высаживали виноград из привезённых семян, да перебирали семена прошлогодние, молодёжь с детьми прибирали Ясные Огни.
Одной Терезе не сиделось - ей сажать было поди и нечего, а зелья для Пепе, для сна его крепкого да здорового, закончились. Травы, что она искала, на остров и не возил никто - даже и не слыхивали.
А зелья имели спрос! Агнескин старшой, Вебстер, уж был не таким хилым, крепкий сон да тёплая погода с воздухом свежим поставили парня на ноги, и свои азбуки он уже читал на улице, вместе с Фергусовыми девчатами, не боясь простыть. Но вместо него стали к Терезе за варевом ходить Ноа с Мэгги, рыбалка в любую погоду таки застудила им ноги и спины, и они, как и Пепе, спали плохо.
Так что Тереза страсть как трав хотела всяких, купить али вырастить.
И когда совсем уж осели в новом доме, когда все привыкли, что живут они втроём, она с попутным торговым кораблём отправилась в Страгос - городок, как говорила она Агнеске, лежащий за известным всем Водным перевалом - тяжело преодолимым, так как шёл он вдоль горной реки, узкой тропой виляя меж острых камней и вековечных сосен. Караваны туда по суше редко ходили, а вот с береговыми городами дело обстояло проще - взял да и доплыл. Образованная наша Тереза, всё знает, так бы и слушал.
Так вот, Агнес с горящими глазами денег ей дала, едь, мол, тут у нас и дети и старики, а лекарь нам не помешает, может и книг себе прикупишь аль склянок.
Тереза и поехала.

Город за перевалом

Конечно я за ней увязался! Насмотрелся я на ваши винограды, помидоры и постояльцев!
Вот этот городок мне понравился поболее родного города Пепе, Чекориа который. Тут, в Страгосе пусть и не так солнечно, и не такое раздолье, и поля не так широки от края земли до края, но зелено-то как!
Лежит городок у гор, на них не взбирается - больно уж круты. Хорошая земля, старая и живая, буяет всё, почти как у нас на острове. Фермы старые, ухоженные, видно, что не грабит никто, пахнут мхом да смолой. Понимаю теперь, чего Тереза сюда поехала - тут поди и грибы с избу вырасти могут.


И видно, что старый город - и деревья есть древние, спящие, и камни мшелые по округе, грибами пахнущие, аккуратно вдоль дорог лежат. Раз давно так люди тут живут, значит, есть чего. Мне даже подумалось - а вдруг тут такие, как я есть?


Пока охал себе да ахал по округам, Тереза уж успела комнаты посмотреть себе в таверне да остановиться, передохнуть после дороги. Тавернушка в центре городка, подле торговой площади, а рядом ещё и ферма чья-то - овцы блеют, дети резвятся - кажется мне, что до ночи Терезе отдохнуть как следует не удастся.


Вышла по рынку прогуляться, народу мало было, видать, день не рыночный-то. У пары торговцев, сонно зевающих под не по весеннему припекающим солнцем, всё пересмотрела да ничего и не купила, носом крутила, осталась смурная. Ходила даже к кузнецу, но и там ничего не высмотрела, кроме пары каких-то железяк, мне неведомых.
Так до вечера и проходила со сдвинутыми бровями, а потом улеглась совсем рано спать.


Ночью как-то сносно спала поначалу, а потом спохватилась и побежала вниз, спрашивать хозяйку, есть ли туточки лечебница, и скоро ль лекари являются туда. Ну неужто и она захворала?
Поутру туда и пошла, едва только за первым постояльцем двери скрипнули да с кухни ароматы мясные поплыли.
Лечебница пустая оказалась, ни болезных тебе, ни лекарей, только пёс рыжий на порожке дремлет. Прождала до полудня, пока пришёл зутулый знахарь - удивился-то как, что хозяйка таверны, постоялицу не дождавшись, к нему послала, мол, умерла поди у тебя там, а ты и ни сном, ни духом.
Знахарь ей тоже не продал ничего. Рассказал, что всё на строгом счету, что травница сама к нему ходит - приносит зелья, когда есть, ему на городок-то и хватает с подмастерьями. Где живёт травница - рассказал, но смеялся долго, говорит - не откроет на тебе, она и меня-то не пустила ни разу.


Не знамо мне, что там тот знахарь причинил травнице, и как так она его не пускала, но у ней и лавка своя оказалась. Мы, правда, что Тереза, что я, сразу вывеску-то и не разглядели, почитай трижды там ходили, а увидели только потом.
А лавка-то! Нехорошее место, как мне кажется. Но мне же всё новое да чужое нехорошим кажется, это я уже с моими постояльцами на острове понял, так что решил я не сразу носом крутить, а потом, а пока приосмотреться.


Пока Тереза рассматривала склянки с чем-то страшным внутри, мерцающим да шевелящимся, палочки деревянные на подушках, да камни на полках, травница жуть как меня испужала. Появилась, как ниоткуда вдруг, вот я вам говорю - не было и раз! Есть. Страшно я перепугался. У ней и глаза такие - будто всё и всех насквозь видит. И будто бы на меня посмотрела так, как ножом пырнула - зло и быстро, будто в самом деле увидела.
Поздоровалась с Терезой мягко, по змеиному разглядывая - жуткая женщина. Может она и не человек вовсе! Кто ж будет рядиться так густо в такой солнцепёк!
Как ты, говорит, зашла ко мне, показал кто, аль сама нашла? А Тереза так спокойно да доверчиво разговаривает с ней, будто и не чувствует, что нехороший человек перед ней, будто бы и не боится.
Потом говорили о травах да о зельях, да о свойствах трав энтих целебных. Женщина эта страшная всё так присматривалась к Терезе, будто помыслы её читала сквозь окуляры свои. Тереза всё о травах ей, да торговаться пытается, да про книги спросила - а женщина возьми и скажи ей, иди, мол, ко мне в услужение, будешь мне в лавке помогать, да в деле зельеварном, а я тебя за это научу, чему смогу да чему сможешь научиться, а уйти захочешь - так не буду держать.


И что вы думаете?
Тереза уже через полчаса топталась подле книжного её шкафа да выбирала, что бы почитать.
Потом оказалось, что зря - книги так просто в руки не давались и на первый взгляд были пустыми.


А там и потянулись для меня однообразные, для Терезы поинтереснее дни обучения и работы, в основном я скажу - тяжкой работы.
За те крупицы знаний, что давала ей Нарцисса, Тереза много чего для ней делала.
Та научила её варить простые целебные зелья, и это, пожалуй, было самый пользительным - Тереза так на них руку набила вскоре, что уже и не глядя смешивала, а Нарцисса занималась зельями посложнее, но прислужке не показывала


Почти никуда и не выходила - всё, что надо было купить, Нарцисса приносила сама. Терезе только и оставалось, что общаться с чудным зеркалом, явившим свой облик ей как-то весьма внезапно, чем её и рассмешило. Вскоре они даже подружились.


Помимо уборки лавки, варки зелий с утра до ночи и редких чтений с позволения Нарциссы, по утрам Тереза занималась огородом. Вот там ей было раздолье! Буйство трав, ранее мною не виданных... хотя нет, некоторые я видел, но здесь они росли, как у матери под крылом - и цвели вовсю. В них Тереза поднаторела скоренько, благо знания по уходу за садом-огородом Нарцисса тайными не считала и охотно рассказывала.


Но недолго рабство это длилось. Через месяц, может больше, далеко за середину весны, Тереза разбила одно из зелий, приготовленных Нарциссой незнамо для чего - бумажки о продаже на нём не было. Как разбила - да так, хозяйка из дому, мыши в пляс, любопытно всё посмотреть.
Лавку туманом злым заволокло да непроглядным, закашлялась девонька, а как развеялось - вижу я, что испугана она, боится гнева хозяйкиного.
Схватила палочку какую-то с подушек да и сбежала, я за ней, только плащ да мешок подхватила заплечный из каморки своей.


Не хватит слов мне вам рассказать, как тряслась она, пока плыла обратно за последние гроши домой, на остров, как потом там ещё всю ночь тряслась, никому не показываясь и ни с кем не поздоровавшись, но на утро встала она к котлу своему, достала травы из мешка (поди чуть ли не заранее держала с Нарциссиного огорода), и сварила что-то такое, чего в её руках я раньше точно не видывал.

 

Alanna2202, обожемой, ты подала мне идею))))
ihelen, спасибо
Тереза прямо сейчас:

 

Пейзажные фото просто заворожили - красотень какая!

 

LemonLover, спасибо!

 

Rany Randolff, спасибо

Эта овечечка выросла в Недотрогу, потому и характер я имею свою историю в голове, но все ребятки чертами характера ломают её по-своему

 

***
Was it a vision, or a waking dream?
Fled is that music:- do I wake or sleep?
***

Пока Тереза несколько дней не выходила из дома, я наслаждался вновь пришедшей на остров весной.
Благоухая во всём своём великолепии, оживлённая детским лепетом то там то сям, звоном орудий из мастерской Верджила, гомоном народа на рыночке и пением неизменных птиц, она будто вернула меня к жизни в эти почти по летнему тёплые деньки.


ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: Глава имеет уклон в фанфикшеновые жанры Ангст и Дарк. Впечатлительным и беременным читателям лучше не читать или я предупредила.

Самая тёмная ночь

Музыка для фона, очень советую

Казалось бы, остров рос и жил своей жизнью уже давно, всё было так по-здешнему, там мирно и любо, что ни одна плохая мысль не закрадывалась в мой старческий покой. Без печали я летал от дома к дому, не обращая внимания на то, на что следовало бы, наслаждаясь лишь беззаботностью и счастьем моих жителей.
И не думается, мне, что я смогу эту беззаботность себе простить.


На третий день по возвращению Терезы, когда она вдохновлённо доваривала как старые, для сна, зелья, так и неведомые мне новые, пришла беда, которую мы все так упорно не замечали.
В тот день Гален и Джастин с рассвету куковали у Верджила в мастерской, оставив Терезу с её зельями. А вечером, только было она собралась звать их ужинать, благо только и надо, что через оградку кликнуть, Джастин вернулся с беспамятным Галеном на руках.
Тогда я впервые за долгое время почувствовал холод. Джастин, как умел, запинаясь и тревожно сжимая и разжимая кулаки рассказывал, что Гален и Верджил весь день кашляли, да и что с того - думали, что пыли каменной надышались аль цветы какие расцвели рядом и буяют пыльцой. Беспечно работали весь день, пока Гален не упал, прерывисто дыша и прося пить. Пока Джастин его донёс, хоть и быстро это - тот уже не откликался на зов.
Верджил остался в мастерской.


Тереза напоила Галена новым зельем своим, неприятно пахнущим, скажу я вам. Он всё кашлял, хрипел и ворочался, Джастин стоял в дверях и всхлипывая, переминался с ноги на ногу. Ближе к сумеркам Тереза и его напоила сонным зельем, чтобы так не истязал себя, усадила подле больного, оставила ещё пару скляночек и строго велела пить самому к утру ближе и брата поить.
Сама, собрав зачем-то немного еды, пошла к дому Верджила.


Верджил ещё не вернулся домой, хоть мастерская и была через дорогу - на расспросы Линн ответила, что не видела его с утра, обед он с собой брал, а ужин пропускал часто, потому и не тревожилась.
Тереза осмотрела детей и после тяжёлого, тревожного молчания отправила бледную и серьёзную Линн в лес с палаткой, несколькими зельями и едой, велев не возвращаться, пока она за ними не придёт. Старшая девочка расплакалась, почувствовав тревогу в дёрганых движениях матери во время сборов, и мы с Терезой ещё долго слышали её плач, провожая взглядом Линн и детей, бредущих меж деревьев.


Не застав ухода семьи, вернулся, шатаясь и покашливая, Верджил.
Сидя в кресле, молча, потом уже и плача тихо, с отчаянием во всхлипываниях слушал Терезу и её мысли о том, что в деревне может быть тяжкая хворь.
Поняв, почему Тереза отправила Линн с детьми подальше от него, плакал уже не прячась, пока Тереза держала его горячую от жара голову, вытирая слёзы плотника фартуком.
Уложив его в кровать, и попросив ждать её, Тереза вышла на улицу с каменным, постаревшим лицом и только-только я думал, что сейчас вот, сейчас расплачется девонька, как с холмов раздался крик.


Прихватив мешок с зельями, Тереза нырнула в сумрак меж деревьями на тропке, ведущей к дому Фергуса и Паломы.
Крик, надрывистый и страшный, крик Паломы доносился из тускло освещённого дома, а на пороге у двери, с младшим ребёнком на руках, с остекленевшими глазами топтался Фергус и шептал, что боится нести туда мальца.
Быстро попробовав их лбы, с облегчением зажмурившись и вдохнув поглубже, Тереза спросила, есть ли в зерватории у Фергуса еда. Тот кивнул, как деревянный болванчик, и безропотно унёс ребенка туда, когда Тереза велела уходить и не возвращаться, пока она сама не придёт.


В доме, уже не крича, а тихо раскачиваясь и воя на коленях у постели, плакала Палома. На ложе, на смятой постели, где их когда-то зачали в великой любви, лежали бездыханные старшие девочки, лежали так близко, будто до последнего мига не хотели друг с другом расставаться.


Горячая от лихорадки, с едва заметным округлившимся животом, с мутным взглядом и опухшими глазами Палома смотрела сквозь Терезу и причитала, прося ту вернуть её детей. Без надежды осматривая девочек, Тереза молчала, мелко дрожа и борясь с комком в горле.
Долго мучиться Паломе не пришлось, почти сразу, как Тереза накрыла одеялом детей, она обмякла у неё на руках, впрочем, затихнув и дыша ровнее.
Уложив её и напоив чем имела, Тереза почти до полуночи сидела тихо рядом, закрыв глаза и держа Палому за горячую ладонь.
Потом, оставив больную бороться то ли с болезнью, то ли с судьбой, забрала сумку и тяжело, но спешно, ушла к дому Ноа и Мэгги.


Горе не миновало и наш маленький прибрежный дом.
На приход Терезы никто не обратил внимание - Мэгги уже лежала при смерти, Ноа и Пепе спали под дурманом сонных зелий, сын были заперт подле кровати под крышей, а Агнес безучастной тенью сидела у материнской кровати. Она тоже носила ребёнка под сердцем, и вероятно только это берегло её от больших волнений.


Ближе к середине ночи, в послеполуночной тьме, проснулся и, сгорбившись, едва дошедши до кровати жены, пришёл прощаться с Мэгги Ноа.
Агнес плакала молча, даже не вытирая слёзы, просто смотрела на огонь свечи, будто бы боясь смотреть на заострившиеся материнский нос, скулы, впавшие глаза и пересохшие губы.
Когда Мэгги умерла, Ноа отправил Агнес наверх, где так вовремя заплакал его внук, лёг в кровать подле жены и ушёл вслед за ней прежде, чем забрезжили лучи рассвета.


До утра Тереза пробыла в этом доме.
На удивление болезненный Пепе держался за жизнь, его и Агнес пришлось напоить зельями. Они, одурманено спокойные, будто на некоторое время забывшие о смерти родителей, до самого утра сидели рядом на лавке подле спящих детей, пока внизу Тереза долго плакала у тела свекрови, ставшей почти что матерью ей.


Утром дурман развеялся, стало ясно, что дети, Агнес и Пепе то ли не заболели, то ли преодолели хворь, и главной в доме стала печаль.
С тяжёлым сердцем возвращалась домой Тереза.
Зашла к Верджилу и Паломе - они были живы и спали тяжёлым беспокойным сном, впрочем, дыша уже легче. На них ушли её последние зелья.
Фергус и Линн с детьми её приказа не ослушались и пока не вернулись.

Домой шла смертельно уставшая, бедная моя девочка, шептала что-то себе под нос, про травы шептала.
Вошла в избу, позвала парней - и упала где стояла, без чувств.
В кровати и подле неё, в кресле мягком, их руками сделанном, спали смертным сном два брата, а подле, на столике, стояли нетронутые зелья.
Кто уж теперь знает, то ли головой хворый Джастин забыл о них, то ли что, теперь уже не важно.


***
Горестная неделя была.
Торговля на острове остановилась, так как Ясные Огни не открывались и ушлые торговцы пустили слухи о поветрии.
Семья потеряла двух мужчин, двух стариков и двух деточек.
Верджил оклемался быстрее Паломы, молчаливо выходила его Тереза и только потом разрешила Линн с детьми вернуться домой.
Палома долго молчала, когда очнулась, долго плакала, ни с кем не говорила, но уход от Терезы принимала спокойно. Начала есть, когда с разрешения Терезы вернулся муж с выжившим ребёнком.
Фергус оказался единственным, кто помогал Терезе с захоронением усопших, остальные все более пребывали в упадке духа. Оно и видно - старший сын семейства теперь старший муж в семье.
Он же был и единственным, кто утешал ёё после известия о смерти Галена и Джастина. Остальные держались поодаль.


Когда сплетни о поветрии рассеялись, чудным образом не укоренившись в страхах торговцев, самые частые постояльцы начали помогать жителям. Несколько каменщиков помогли Верджилу с надгробиями, а богатый купец, так любящий стряпню Агнес и сам в прошлом году потерявший детей, привёз изваяние для кладбища.
Кладбище и было первым местом, куда вышла из дома высохшая от хвори Палома.


Когда Фергус собрал всех, дабы почтить память ушедших, Терезе стало ясно, что частью семьи она не стала. Кладбище стало для неё местом, где остались те, кто её любил, те, кого любила она, и те, кого больше не вернуть.
Мужчины не плакали, мужчины обнимали плачущих женщин и ласково трепали волосы выживших детей, и у каждого из них была семья, были свои близкие.
А мне было так холодно на этом кладбище, так одиноко, как никогда в моей загробной жизни, и это же одиночество веяло от Терезы тёмным, тягучим облаком.
Давно все разошлись, увели детей по домам, а она всё ещё плакала над могилами, а потом очень меня удивила.

...

Она меня увидела.

 

ihelen, я пока писала, четырежды плакала
Она не знает эту болезнь, как, впрочем, и остальное, она по факту грубая самоучка. Откуда пришла - ещё не думала.

 

ihelen, чёрт! теперь и в сюжет не вплести, а ведь годно
не, это происки отсутствия на острове медицины, более тщательной гигиены и знаний в общем

 

А ведь автор не зря обещал, что тишь да гладь прервется неожиданно!
Но, признаться, несмотря на предупреждения, такое развитие сюжета всё равно оказалось очень внезапным. И вот после такой серии как-то неловко сказать: "А мне понравилось!" - но не знаю, как по-другому выразиться, потому что - ну правда понравилось же, в том смысле, что очень органично вплетена в общую, светлую, нить повествования - вроде и контрастом, а всё равно - гармонично!

 

LemonLover, спасибо